WWW.WIKI.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание ресурсов
 

Pages:   || 2 | 3 |

«Посвящается моим родителям. Содержание Пролог Часть I. Царствую Глава 1. Летние каникулы Глава 2. Совершеннолетие Глава 3. Орден Глава 4. Тени Прошлого Глава 5. Хэллоуин Глава 6. F-вирус Глава 7. ...»

-- [ Страница 1 ] --

Анна Пань

Страсти Евы

"Посвящается моим родителям" .

Содержание

Пролог

Часть I. Царствую

Глава 1. Летние каникулы

Глава 2. Совершеннолетие

Глава 3. Орден

Глава 4. Тени Прошлого

Глава 5. Хэллоуин

Глава 6. F-вирус

Глава 7. Заговор

Глава 8. Приглашение

Глава 9. Привет из Питера

Глава 10. Оборотная сторона медали

Глава 11. Святые и грешники

Глава 12. Штормовое предупреждение

Часть II. Царствовал

Глава 13. Сжигая мосты

Глава 14. День скорби

Глава 15. Смерть – только начало Пролог Наползающий сумрак смывает кроваво-алое зарево в обрывистое горное ущелье .

Наступает таинство священной церемонии передачи власти над миром в руки Тьмы. Время стертых граней мироздания и игр подсознания .

Демоны страха изгаляются над впечатлительными душами, венчая их владельцев венцом безумия. Демоны чревоугодия и прелюбодейства подливают вино в бокалы, прославляя грешников на эшафоте несбыточных надежд. Во хмелю нашептывающих голосов наши чувства обостряются .

Инстинкты выигрывают в вечном споре с разумом, как никогда родня нас с животными. С рассветом мы сажаем внутреннего зверя на привязь в темницу страхов, задабривая его костью навязанных стереотипов и наводя внешний лоск. Под покровом ночи мечущийся по клетке зверь срывается с цепей и с неистовым ревом тычет нас носом в потаенные уголки души .

Что за ненасытный зверь движет нами, обгладывая кости изнутри?



У зверя множество обличий… Зверинец пороков содержит Дрессировщик Злой Рок, и его смертельный номер уже не остановить .

В одном лишь рваном платьице и босая я обреченно взираю на противоположную сторону обрыва. Мое продрогшее тело сплошь усеяно ранами и гематомами, исколотые ступни бесчувственно приминают промерзшую жухлую траву. Мои жизненные силы бесследно иссякают, прилившая к вискам кровь отзывается пульсирующими ударами по всей голове, в груди щемит от малейшего вздоха, словно тесак шинкует на куски легочные вены. Я всецело ощущаю себя немощной и ничтожной перед окружающим миром. Причина моего маниакального ужаса – Смерть. Как голодный волк преследует добычу, так и Смерть бредет за мной по пятам .

Смерть в человеческом обличии… На другой стороне ущелья с размеренной грацией хищника подходит к краю высокий статный мужчина с пистолетом в руке. Внешне он одарен редкой непорочной красотой – именно так должен выглядеть сошедший с небес архангел. У него строгие черты лица с выраженными острыми скулами, обрамленные непослушными светло-русыми волосами, их концы небрежно ниспадают каскадом на ворот белой рубашки. Невзирая на благородный облик, даже на расстоянии чувствуется, что зашкаливающее порочное начало и животный магнетизм сподвигнут любую женщину продать душу Дьяволу ради обладания этим мужчиной. Бедняжкам и в голову не взбредет разглядеть за безупречной оболочкой зверскую жестокость, которая недвусмысленно дает понять, каким печальным может обернуться финал игры со зверем .

Зверь – самое точное определение того, чьи холодные синие глаза заволокло поволокой ярости, отражая целую гамму нечеловеческого наслаждения от уготованной расправы .

В нашей драматической встрече я угадываю перст судьбы. Кем бы ни был пребывающий в апогее своего безумия мужчина, в прошлом он причинил мне страдания и муки. Какой демон породил в нем столько ненависти и злобы? С неистощимым упорством я склеиваю воедино разорванные воспоминания, но, к несчастью, молить память, нещадно наказанную амнезией, равносильно причинению вреда телу в мягких стенах изолятора психиатрической больницы. Цепенея от страха перед неминуемой кончиной, я замираю на месте с застрявшим в горле криком израненной души. В моем безгласном миге отчаяния и полной безысходности даже течение времени приостанавливается для прощального молебна .





Довершая эпикфейл заключительным аккордом, охваченный агонией мужчина не торопясь, как будто растягивая удовольствие от казни, прицеливается. На его дерзко очерченных губах, безусловно, созданных для греха, появляется улыбка, несущая в себе вместо греховных услад могильный холод .

– Гавриил! – придушенным голосом вырывается у меня из груди воскресшее в памяти имя, после произнесения которого ущелье сотрясает громкий выстрел .

У Смерти есть имя… Обложенный гробовыми тучами небесный купол преобразовывается в бледно-голубой потолок, откуда на постель мерно стекают и растворяются в воздухе прозрачные капли света невесомой хрустальной люстры .

«Сон…» – выдыхаю я с чувством безмерного облегчения, мое сердце колотится, в ушах стоит звон от выстрела. Сны – что это? Фрагменты будущего?.. Отражения состояний души?.. Происки Фортуны, неусыпно меняющей людскую долю вращениями колеса?. .

В ответ – тишина .

С прикроватной тумбочки я стягиваю прямоугольные очки в черной оправе и, водружая на нос, загадываю желание: «Сегодня, в день моего совершеннолетия, я хочу узнать о знамении сна!»

–  –  –

Приветствую тебя, хранитель сокровенных мыслей!

В данный момент мой рейс «Сочи – Санкт-Петербург» взлетает высоко под облака, так что времени для мемуаров хватит с лихвой .

Зовут меня Ева, и мое счастливое детство прошло в приморском городе Сочи .

Там я окончила частную школу и там же поступила на лечебный факультет в Объединенную Медицинскую Академию (сокращенно ОМА). Семья у меня немногочисленная. Моего тридцатилетнего брата величают Никитой. Он заменяет мне родителей, их нет в живых уже более десяти лет. София и Евгений Воронцовы погибли от лихорадки, которую подхватили во время миротворческой экспедиции по странам Африки. С тех пор Никита занимает руководящий пост вместо папы во всемирно известной Корпорации, входит в список акционеров и руководит Зоной № 6. Непосредственный род его занятий – генная инженерия. Работа для брата – вторая жизнь, поэтому я с пониманием отношусь к командировкам и частым задержкам .

Что я могу сказать о себе? Самая ординарная девушка, немного полноватая из-за роста ниже среднего. Достоинства – вьющиеся крупными кольцами каштановые волосы и выразительные карие глаза. Недостаток – ношу очки .

Не покажусь оригинальной, если скажу, что в школе такое «преимущество»

не осталось незамеченным. Очки не только убавляют мой возраст ровно настолько, что я выгляжу девочкой-подростком, но и придают флера «из фильма для взрослых» .

Абстрагироваться от прозы жизни и перенестись в мир грез мне помогают книги .

Знаю-знаю, многие скажут: «В твои-то годы, Ева! Поживи с мое!» Уж поверьте, о тяжелых испытаниях я знаю не понаслышке. Во-первых: из-за потери мамы с папой у меня затянулась депрессия, вследствие которой мне пришлось навещать психотерапевта. Во-вторых: мозгоправ ненадолго подкрутил мои развинченные шурупы, потому что в выпускном классе на меня обрушилась трагедия на любовном поприще. Виновником стал ПК – «постельный клоп», иначе зарвавшегося паразита и не назовешь. Я самым гнусным образом пополнила список побед подлого донжуана. Девушки моего возраста лишаются девственности много раньше, поэтому психологически я была готова, но случилось ЭТО… До сих пор я с содроганием вспоминаю ЭТО… Чувство позора появлялось каждый раз, когда я преступала порог школы. С легкой руки преподавательницы французского я стала изгоем. Белинда Моро распускала свой злой язык направо и налево, отчего мне перемывали косточки все, кому не лень. На языке антропонимики «Белинда» расшифровывается как «красивая змея». Попадание один в один .

Не буду скрывать, удар на любовном фронте окончательно добил мою неустойчивую психику. Вернулись непрерывные депрессии. Мозгоправ поставил диагноз «прогрессирующее диссоциативное расстройство психики» .

«Прогрессирующее» означает, что дальнейшие неврозы повлекут раскол личности. С научной точки зрения – деструктивный тип личности. Деструкция

– прямой путь к шизофрении и суициду .

Хвала Небесам, с выпускным балом моя жизнь потихоньку устаканилась, и теперь меня волнуют только три предстоящих события: через две недели я стану совершеннолетней, учеба в ОМА и встреча с лучшей подругой. Даша Смирнова живет за тридевять земель и старше меня на пять лет, но дружим мы с детства. В этом году она закончила медицинский колледж и поступила в ОМА сразу на третий курс биологического факультета. Скоро Даша станет законным членом нашей семьи: она помолвлена с Никитой. Сейчас я лечу к ней в Выборг, где в поместье Смирновых буду гостить до конца летних каникул .

– Уважаемые пассажиры, наш самолет приступает к снижению, – объявляет бортпроводник, нарушая мое путешествие по стопам собственной жизни .

В окошко иллюминатора я с трепетом слежу за быстро сокращающимся расстоянием между небом и землей. Аэробус совершает посадку в международном аэропорту Санкт-Петербурга. На выходе из терминала меня ожидает раритетный экземпляр советского автопрома – «Волга» 1965 года выпуска, отреставрированный для перевозки особо важных гостей отца Даши. Квартира разового перевалочного пункта ютится в исторической части города. Дорога проходит по испещренным каналами улочкам с кишащей молодежью. В летний сезон поток туристов оживляет внешний облик культурной столицы. С наступлением темноты Невский проспект становится эпицентром ночной жизни .

На протяжении всего пути я мысленно перелистываю страницы учебника истории. Дворцовый переворот XVIII века на главной площади города, при котором взошла на престол императрица Екатерина II. Победа в войне с Наполеоном, которую знаменует Александровская колонна с бронзовой статуей крылатого посланника Господня, держащего рукой четырехконечный латинский крест. Достопримечательности сменяются одни другими, пока «Волга» не останавливается перед старым многоквартирным домом, утопающим в зелени уютного дворика. Семиэтажное здание выделяется среди своих соседей: два верхних яруса фасада, облицованные серой штукатуркой, подверглись расписной технике сграффито на религиозные мотивы – библейская завязка Страшного Суда, где передовыми фигурами выступают четыре Всадника Апокалипсиса .

С недавних пор владеет архитектурной ценностью Зона № 11, которой руководит Виктор Сергеевич, отец Даши, поскольку он входит в состав 12 основателей Корпорации .

Из подъезда ко мне выныривает услужливый консьерж. Годы работы в специфической профессии наложили отпечаток на характер зрелого мужчины. Взгляд святоши и загадочная полуулыбка Джоконды к моменту моего заселения трансформируются в отшлифованный оскал, как я догадываюсь, равнозначный сумме чаевых. Между прочим, его бездонный карман, в котором исчезают полученные купюры, смог бы посоревноваться с Марианской впадиной .

Часок-другой я отдыхаю с дороги, потом задумываю прогуляться до закусочной с фаст-фудом. По идее инстинкт самосохранения должен огораживать от прогулок на ночь глядя. В противовес здоровому прагматизму мои личные демоны-во-все-тяжкие с азартным куражом потирают ручки .

Время позднее. Город вымер. Скитающуюся по мостовым молодежь, верно, смели дворники. Фонарные столбы горят через один, бросая унылый ржавый свет на безлюдную проезжую часть. Порывы ветра разносят по тротуару отмерзшие съежившиеся листья, гадко похрустывающие под подошвами моих кед. Из-за разорванных ветром седых туч мне насмешливо подмигивает бледное око, которое своим холодным прожектором взращивает за моей спиной растянутые тени .

Заведения быстрого обслуживания в квартале позакрывались час тому назад, но, шатаясь по сиротливым закоулкам в поисках пропитания, я набредаю на ларек «24 часа» у автобусной остановки. По закону жанра на скамейке заливаются дешевым пойлом одутловатые алкаши с завышенным уровнем тестостерона. Их похабные позывные я предусмотрительно игнорирую и, не обременяя себя трудностями выбора ассортимента, оплачиваю пару блинчиков с лососем .

На обратном пути я то и дело оглядываюсь с опаской назад в непроглядную темноту подворотен, выхватывая из хмурых очертаний спящего квартала призрачные шорохи. Со всех сторон меня провожают безжизненные взгляды манекенов в витринах бутиков и пластмассовые зазывалы перед пабами. За пешеходным переходом вдали вырисовывается очертания края дома на перекрестке со знакомым «наскальным Апокалипсисом», но вместо радости у меня на душе потихоньку начинают скрести кошки – очень похожие на тех, что роются в зловонных мусорных баках и чьи одинокие мяукающие стоны напоминают жалобный плач брошенных детей .

С приходом темноты Виртуоз Перипетий Злой Рок делит мир на охотников и жертв!

Дабы утром не засветиться на первых полосах криминальной хроники, я ретиво срываюсь на бег и без оглядки добегаю до подъезда. У парадной двери меня поджидает пренеприятнейшее известие – консьерж запер жилище на ночь. Сию же секунду я вызываю его по домофону, уже потом я позволяю себе отдышаться и протереть рукавом ветровки запотевшие очки .

Проходит целая вечность, но внутри подъезда царит тишина морга. Что самое досадное, электрический свет за спиной дрожит и резко гаснет. Мои бедненькие мышцы инстинктивно дубеют, а яремная вена в паническом бешенстве бьет сигнал тревоги. За те доли секунды, пока я поворачиваю голову, я теряю полжизни, но в конце со свистом облегчения выдыхаю. В ближайшем радиусе ни души. Всего-навсего произошел перепад напряжения, и из-за него на крыше близстоящего дома погасла часть слов на баннере Корпорации. Мой расплывчатый взор рассеивается по сбившимся в кучу неразборчивым буквам, но, когда очки возвращаются на законное место, набор слов производит убийственный эффект .

Слоган «СКАЖИ БОЛИ “НЕТ” И НАБЕРИ НОМЕР СПАСЕНИЯ» выглядит слоганом «НЕТ СПАСЕНИЯ» .

Я проглатываю тошнотворную слюну, мое самообладание дает трещину, но в этот момент щелкает электромагнитный замок на входной двери .

– Спасение есть! – в голос восклицаю я, залетая в подъезд со спринтерской скоростью .

Вся на нервах, я скорым шагом иду к лифту, задаваясь вопросом: «Кто впустил меня, если консьержа на месте нет?» Я захожу в открытую кабину лифта и нажимаю кнопку шестого этажа. Титановые двери начинают плавно закрываться, как вдруг…

– С-стоп! – раздается сипато-шепелявый голос снаружи, от которого мое сердце камнем ухает вниз .

Лихо просунутый меж дверей байкерский сапог со шпорами останавливает процесс. Створки лифта раскрывают квадратного бугая в надвинутой на глаза кепке с пиратским черепом и зажатой в золотых коронках тлеющей папиросой. Громила сотрясает платформу своим весом. Двери за ним закрываются. Воздух в замкнутом пространстве резко сгущается. И кабина в гробовом молчании стартует вверх… Не шевелясь и не моргая, я смотрю на загорающиеся по возрастанию неоновые цифры, убеждая себя в том, что просто-напросто не заметила, как бугай вошел в подъезд. А кабина все поднимается и поднимется ввысь, пока не останавливается на шестом этаже вместе с моей мертвяще страшной мыслью – он так и не нажал ни на одну из семи кнопок. Со скоропостижно заработанной клаустрофобией я покидаю лифт, и душа уходит в пятки – бугай выходит следом .

Маньяк!

Мое сердце бьется в ритме отбойного молотка. Идя по паласу длинного побразного коридора, я чувствую его шаги у себя за спиной: тяжелые, но тихие и в такт с моим медленным настороженным шагом. Пот градом стекает за шиворот моей ветровки. Громила позади не притормаживает, темп не сбавляет. Номера на табличках квартир растут быстрее, чем секунды на часах, приближая скорый конец. Шансы на спасение убывают так же стремительно. Возможен единственный вариант – следующая дверь, потому что за ней идет дверь в мою квартиру – последняя дверь. Сжимая в дрожащих пальцах ключ, я лихорадочно соображаю, как поступить при наихудшем раскладе, но тут… хлопает соседняя дверь под мой истошный вопль .

Сосед!

Меня пробирает истеричный смех, с души прямо камень сваливается. Остатки моей глупости смывает горячий душ. Под сводку новостей на кабельном телеканале я перекусываю добытыми «кровью и потом» блинчиками с лососем (которые, если честно, теперь в горло лезут с трудом) и погружаюсь в сонное царство, что называется, без задних ног .

Постепенно ночное марево рассеивается. Тонкую пелену, отделяющую мир сновидений от утренней реальности, прорывают звуки будильника на моем смартфоне «Самсунг». Резвый ветерок пробирается сквозь полуоткрытые окна, принося с собой аромат ритма проснувшегося города. В свежести пасмурного утра чувствуется какая-то непостижимая энергия, так и шепчущая о городских былинах и фольклоре русского народа .

«Воронцова, твои каникулы начинаются!» – лениво потягиваюсь я, свешивая ноги с кровати .

Через четверть часа я спускаюсь вниз, волоча за собой чемодан. У подъезда я встречаю ожидающую меня с раскрытыми объятиями лучшую подругу. За полгода Даша ничуть не изменилась – она все так же выглядит кинозвездой с обложки глянцевого журнала. Славянский типаж и зеленые глаза всегда и везде вызывают оживление мужчин. На ее фоне я сильно проигрываю из-за присущей мне «детскости в очках», отсутствия косметики и моих вечных кед .

Удивительно, что сама Даша как раз склоняется к иному мнению – определенный контингент особей мужского пола предпочитает естественность и индивидуальность. По ее представлениям, «детскость в очках» – изюминка. Мы – это то, что мы думаем о самих себе. Мудро сказано .

Бывает, я заражаюсь ее неугасаемым оптимизмом .

– У меня для тебя столько новостей, – воодушевленно щебечет Даша, дефилируя на шпильках к своему барбарисовому кабриолету. – И еще коекакой подарочек. Тебе понравится .

– Ну-ка, давай, выкладывай, – проявляю я интерес, откидываясь на спинку комфортабельного сиденья .

– Рассказываю. Подарочек симпатичный. Твой ровесник, но уже перешел на третий курс биологического факультета ОМА. Будет со мной в одной группе .

Папа говорит, у подарочка большое будущее. С первого года обучения он проходит стажировку в Корпорации и успел зарекомендовать себя перспективным сотрудником. У него нет девушки. Доставка подарочка назначена на вечер. Что скажешь?

Мельтеша ресницами, я спешно поправляю очки. За мелкой моторикой рук я прячу сжавшую меня тисками закрепощенность по случаю предстоящего знакомства с молодым человеком .

– Ты не думала подрабатывать свахой? – увиливаю я от прямого ответа. – С чего ты взяла, что я ему понравлюсь? Как показывает опыт, парни предпочитают высоких худых моделей без очков и набора фобий .

– Ты мне брось эти предрассудки! – обрывает мои суждения Даша, срываясь с места, и вихрь подхватывает наши волосы. – Ты хорошенькая и подарочку понравишься. Хос-с-с-поди… за промывание мозгов «постельного клопа»

следовало отдельно проучить .

Помимо воли мои руки скобами закрепляются на лямках собственного рюкзачка .

– Отныне я живу с чистого листа, – как можно безразличнее произношу я, слыша в себе щемящие звуки боли .

За городом я с блаженством увеличиваю в магнитоле громкость музыкального хита ушедшего десятилетия в исполнении Дениса Майданова. Песня «Вечная любовь» вызывает во мне шквал эмоций, я проживаю каждую строчку о всеобъемлющей любви. Разделенная любовь – джекпот в казино под названием Жизнь .

За время поездки по Карельскому перешейку я успеваю вдоволь помечтать под музыку, полностью растворившись в первобытной свободе первозданной флоры и фауны северного края. Суровый климат и отдаленность региона не способствуют развитию инфраструктуры. В царствии скандинавских богов, ведьм, русалок, тенистых болот, белых дюн и полярного сияния стоит город с вековой историей. В преддверии осени Выборг чудесным образом помолодел на два столетия, возвратив себе средневековый шарм. Не мешало бы еще упомянуть, что на погоду в здешних местах оказывает сильное влияние Северный Ледовитый океан. Убеждаемся мы в его неоспоримой власти, когда на полпути к поместью Смирновых небо затягивается свинцовыми тучами, воздух тяжелеет, и над землей начинают низко лавировать ласточки .

Предвестников грозы не обманешь .

Мы делаем остановку около средневековой готической часовни, переделанной под ресторан. В сумерках ее грозный фасад вписывается в эпоху рыцарей тамплиеров и бесчинства инквизиции. Дополняют зловещий антураж опутанные призрачным туманом лохматые ели, как будто поджидающие заблудших путников. «Таверна Знахаря» – гласит надпись на засмоленной и раскачивающейся из стороны в сторону вывеске под кованым фонарем. Деревяшка противно поскрипывает – словно это вздернутый колдун кряхтит о замшелых историях массового террора .

– Поговаривают, что много лет назад эта часовня звалась Проклятой часовней Палача, – пугает меня Даша местными ужастиками, хрустя каблучками по гравию на парковке. – В здешних местах Палачом нарицают Смерть. По поверью, в непогоду Палач выходит на охоту за людскими душами. При встрече с ним надо обязательно отвести взгляд. Тогда есть шанс на помилование. Как правило, его коса косит выборочно: относительных праведников щадит, отпетых преступников стирает с лица земли. Ну а кто не успел отвернуться и все-таки поймал чудовищный огненный взгляд Палача, того он забирает с собой в потусторонний мир. В Средние века людей, пропавших без вести на болотах или погибших при загадочных обстоятельствах, отпевали в здешней часовне. Ну что, как тебе экскурсия по пристанищам нечисти?

– Познавательно, – выдавливаю я некое подобие улыбки, боязливо упираясь взглядом в жутковатое заведеньице в духе фильма о всаднике без головы .

По закону подлости в ста метрах от нас происходит короткое замыкание в трансформаторной будке, проявляющее себя рваным хлопком. С перепугу я даже подпрыгиваю на месте .

– Расслабься, Палач не живет в генераторе, – забавляется Даша моим переполохом .

Смех смехом, но повторная ситуация с перебоями электричества совсем не кажется забавной. В памяти у меня еще живо ночное рандеву с «маньяком» .

Хотите – верьте, хотите – нет, но со вчерашней ночи творится какая-то чертовщина .

Не упуская возможности нагнать еще больше жути, Даша с видом иллюзиониста отворяет гостеприимные дверцы таверны:

– Милости прошу в Проклятую часовню Палача!

Внутреннее убранство таверны стилизовано под охотничью избу. Со всех сторон за посетителями следят чучела диких зверей. Стены расписаны по мифологическому сюжету скандинавской Дикой Охоты, в котором прослеживается сходство с полотном «Дикая Охота Одина» норвежского художника Петера Арбо – по ночному небу несется кавалькада загробных существ во время Дикой Охоты; возглавляет призрачную конницу Дикий Охотник, известный в скандинавских странах под разными именами .

Обращаясь к своим скудным познаниям в истории Скандинавии, я вытрясаю из закромов памяти сведения о крестовых походах на землю карелов .

Впоследствии шведы заложили здесь крепость, получившую название Выборг. Опять же таки, опираясь на непрочную базу в области мифологии, я позволяю себе сделать вывод: из-за долгого влияния шведской культуры мифы и легенды северных народов Европы дошли до наших дней в осовремененной интерпретации. Пример тому – поверье о Проклятой часовне Палача .

В таверне витает аромат домашней выпечки с корицей, вырисовывающий в воздухе крендели. Уже очень скоро он материализуется в твороженную запеканку с курагой и изюмом, которая просто тает у меня во рту вместе со всеми былинами и тревогами.

Расправившись с трапезой, я достаю из рюкзачка сложенный газетный лист и перехожу к делу:

– Я тут у брата одну статейку откопала насчет Корпорации. Не забыла, что писали в 1997 году?

– Помнится, там акционеров обвиняли в злодеяниях против всего человечества .

– Не поверишь, но через десять лет газета «Сверхсекретно» готовила выход новой статьи. Только статейку ту не опубликовали, а газетенку по-тихому прикрыли .

Я освобождаю пространство на столе, чтобы вместе с Дашей еще раз прочитать вырезку из газеты «Сверхсекретно» за 2007 год .

КОРПОРАЦИЯ – всемирно известный конгломерат, развернувший деятельность на территории всего мира .

Официальные данные. Деятельность Корпорации – научные разработки в отрасли биотехнологии и информационных технологий. В собственности конгломерата – дочерние компании и исследовательские центры на всех континентах. Под контролем конгломерата находятся секретные военные лаборатории. Структура организации насчитывает двенадцать головных центров – двенадцать Зон. Кресло председателя совета акционеров занимает мультимиллиардер Спенсер Уайт. Имена остальных акционеров по уставу не разглашаются. Ниже по вертикали власти идут доверенные управленцы и директора. Подножье иерархической пирамиды заполняют разномастные представители мира науки .

С самого раннего этапа развития Корпорация переводит миллиарды долларов в собственный благотворительный фонд и участвует в программах социальной помощи .

Неофициальные данные. Скандальная статья, опубликованная в 1997 г .

газетой «Сверхсекретно», вызвала огромный резонанс и всколыхнула общественность: «Наряду с открытой научной деятельностью Корпорация занимается запрещенными генетическими разработками. Бессменный владелец монополии Спенсер Уайт – всего лишь марионетка в руках кукловода. Настоящие имена надежно скрыты покровом секретности» .

Ответ на статью не заставил себя долго ждать. В официальном обращении владелец Корпорации м-р С. Уайт опроверг информацию, назвав ее провокацией со стороны конкурентов: «На протяжении столетий Корпорация служит добру. Наш долг заботиться о здоровье человека. Грязная ложь не способна запятнать честное имя» .

С выпуска статьи прошло десять лет. Газета провела новое расследование и открывает шокирующую правду: «У нас есть неопровержимые доказательства, что Корпорация подпольно взрастила могущественный Орден, и его члены внедрены в разные структуры по всему миру» .

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, БУДЬ НАЧЕКУ! МИРОВОЕ ЗАКУЛИСЬЕ ВРАЩАЕТ ПЛАНЕТУ!

– Об Ордене слагают легенды, – с подозрением постукиваю я ногтем по статье. – Корпорация давно погрязла в тайнах. Неразумно ворошить секреты самой влиятельной организации в мире .

– Лучше поговорим о тайнах дома, – конспиративно предупреждает Даша, осмотрительно косясь по сторонам. – К вечеру в «Таверну Знахаря» стекается народ. Мне тоже надо поведать тебе о кое-какой тайне .

За соседним столом я ловлю любопытные взгляды – туда сошел этюд кисти Саврасова «Грачи прилетели», только заместо грачей в нашу сторону развернули кепочные клювы одинокие байкеры, жаждущие женского тепла. В душе у меня зреет нехорошее предчувствие, что помимо слета «сынов анархии» за нами наблюдает еще кто-то.. .

«Воронцова, у тебя паранойя!» – отмахиваюсь я от назойливой фантасмагории и покидаю «Таверну Знахаря» .

Поместье Смирновых располагает территорией в целый гектар. Каменный особняк размером с морской лайнер пришвартован к причалу междуречья .

Пестрая черепица и печные трубы, торчащие из разных концов крыши, придают «лайнеру» простой деревенской романтики. В доме я обмениваюсь новостями со всем семейством Смирновых: с папой Даши, мамой, ее пятилетней сестренкой Ксенечкой и даже шестимесячной Настеной. Спустя добрых полтора часа я поднимаюсь к Даше в комнату, где она посвящает меня в тайну… А тайна заключается в старинном пергаменте со вскрытой пломбой – часть пергамента отсутствует. На сургучную печать нанесена гравировка фирменного логотипа Корпорации. Изображение эстампа состоит из сомкнутых символов гендера, где тени от мужского и женского начала плавно переходят в спиралевидную цепочку ДНК. В правом нижнем углу манускрипта чернилами выведена неизвестная химическая формула «А/L12». В середину помещена миниатюра Колеса Фортуны с актуальным на все времена стихотворным фрагментом «О, Фортуна» из средневекового поэтического сборника «Кодекс Буранус» .

O, Фортуна, словно луна ты изменчива, всегда создавая или уничтожая;

ты нарушаешь движение жизни, то угнетаешь, то возносишь, и разум не в силах постичь тебя;

что бедность, что власть – все зыбко, подобно льду .

Судьба чудовищна и пуста, уже с рождения запущено колесо невзгод и болезней, благосостояние тщетно и не приводит ни к чему, судьба следует по пятам тайно и неусыпно за каждым, как чума;

но не задумываясь я поворачиваюсь незащищенной спиной к твоему злу .

И в здоровье, и в делах судьба всегда против меня, потрясая и разрушая, всегда ожидая своего часа .

В этот час, не давая опомниться, зазвенят страшные струны;

ими опутан и сжат каждый, и каждый плачет со мной[1]!

Роковая песнь о бренности всего земного и непрочности человеческого счастья мне худо-бедно знакома по школьному факультативу мировой художественной культуры. Двуликая Богиня Случая в представлении не нуждается – все мы бегаем белками в ее колесе .

На ободе Колеса Фортуны написаны четыре латинские фразы: «Буду царствовать. Царствую. Царствовал. Есмь без царства» .

– Где ты откопала эту седую древность? – завороженно вожу я ногтем по зашифрованному на пергаменте посланию .

– Сейчас узнаешь, – с новой интригой вынимает Даша из секретера тисненную золотой фольгой записную книжку. – Дневник я не веду, как ты знаешь, но случай недельной давности подробно расписала. Прочти .

В нетерпении я раскрываю заложенную бегунком страницу .

Я, Даша Смирнова, положа руку на сердце, клянусь: все описанное мною ниже – сущая правда .

При свете дня ничего не предвещало беды, беда пришла под вечер с грозой… На всех парусах я мчалась в «Таверну Знахаря» на встречу одногруппников по колледжу. Приподнятое настроение мне омрачило крупное ДТП на съезде с моста при выезде из города. На месте происшествия дежурила дюжина полицейских в штормовках от дождя. Потихоньку съезжались эвакуаторы, за ними выглядывал нос кареты «скорой помощи». Вместе с остальными водителями мы организованной колонной тянулись друг за другом, притираясь к правому боку, подальше от полосато-ленточного оцепления. На подъезде к очагу трагедии движение замедлилось до скорости пешего шага .

При виде десяти закрытых черной тканью носилок я поежилась от ужаса .

Выживших в чудовищной аварии, судя по всему, не осталось. Асфальт буквально вымыло кровью. Багровые реки сочились по выбоинам, стекаясь в лужи. Самым невредимым казался перевернутый грузовик, перевозивший арматуру. Под ним расплющило всмятку легковушку, как я полагаю, вылетевшую на встречку. В крайнем пролете моста раскурочил металлические балки фургон, или, вернее, то, что от него осталось. Его передняя часть перегнулась через край ограждения, а из лобового стекла, как зубья гребня, торчала арматура .

Сломанные жизни и инвалидность – вот они, последствия неосторожного вождения .

Моей радости не было предела, когда я вырвалась из транспортной теснины и добралась до «Таверны Знахаря». На короткое время я забылась в обществе моих захмелевших согруппников. Вскоре у меня разболелась голова, так что вся в расстройствах я отчалила домой. Радовало одно – ливень прекратился и поутих ветер .

На мою беду, объезд моста с начала лета закрыли на ремонт. Следовательно, возвращалась я прежним путем, молясь, не застрять там навечно в пробке. К моменту прибытия меня откровенно поразил тот факт, что за сорок минут аварийные службы полностью расчистили полосу. На роковом участке стояла неподвижная, мертвая тишина, остро ощущавшаяся мною, как минута молчания. Собравшись духом, я сбавила скорость и заехала на пустынный мост. Где-то на середине мне, мягко говоря, сделалось не по себе, но вовсе не по причине гибели людей. Без промедлений я сдала назад, и, когда повнимательней пригляделась к месту столкновения с инженерной конструкцией, меня чуть удар не хватил – все до единой балки на ограждении были целы .

«Что за идиотский розыгрыш?!» – теряясь в догадках, я оставила машину и стала внимательно осматривать стыки на предмет замены, но даже при тусклом свете уличного фонаря облупившаяся краска на металле говорила о возрасте. Чувствуя себя так, будто на меня надвигается локомотив, я уставилась себе под ноги, но и там ничего не обнаружила, а по моим представлениям на асфальте должны блестеть стекла или хотя бы остаться кровавые разводы. Следы ДТП словно кто-то тщательно подчистил .

– Чертовщина какая-то... – брякнула я, осознавая, что надвигающийся на меня локомотив благополучно достиг цели .

Честное слово, я знаю Выборг как свои пять пальцев и не могла перепутать место аварии. Мне захотелось побыстрее убраться отсюда, но не тут-то было... В глаза мне бросился небольшой трубообразный предмет под мостом, который бесхозно катало ветром по гальке береговой линии. Какая-то неведомая сила буквально тянула меня к непонятной трубе, и я не воспротивилась ей. У воды я нашла изветшалую пожелтевшую кожу, перевязанную лентой и запломбированную. Фирменный логотип на сургуче указывал на одно из двух: либо манускрипт ехал в хранилище Корпорации, либо был из него вывезен. В датах я не сильна, но то, что свиток имеет невероятную ценность, сомнений у меня не было ни грамма .

«Что, если все те люди погибли из-за свитка?» – пришло мне в голову. Меня передернуло от страха, и ноги быстрее сапог-скороходов донесли меня обратно до машины. Находку я припрятала в бардачок и тронулась с места. В мистику я отродясь не верила, поэтому пообещала себе держаться версии, что автомобильная катастрофа все-таки произошла наяву. В мире больших денег обходят законы и прикрываются всеми правдами и неправдами. Из гнетущих мыслей меня выдернуло кряканье патрульного полицейского автомобиля, который к тому же стал настойчиво теснить мой кабриолет к обочине. Что гаишнику от меня нужно? Правила дорожного движения я не нарушала, но все равно законопослушно остановилась и вышла из машины .

Из припарковавшейся впереди полицейской иномарки вальяжно выбрался крупный сержант ростом под два метра. Безотчетно я смерила его от головы до пят. Форма сидела на нем как влитая, облегая широкие грудные мышцы .

Отсутствие фуражки давало мне возможность оценить по достоинству светлорусую шевелюру. Природа одарила этого богатыря завидной густотой волос, а парикмахера, сотворившего стильную прическу, в которой острые кончики каскадом осыпались на высокий ворот голубой рубашки, Создатель и вовсе поцеловал в темечко .

Не в обиду будет сказано, но раньше я не встречала среди блюстителей порядка таких лощеных представителей сильного пола .

– Предъявите документы, – без представления фамильярно обратился ко мне сержант низким, с хрипотцой голосом .

От его пронизывающих до мозга костей синих глаз у меня мало того, что отпало желание зачитать ему мои собственные права, но и появилось новое – пасть пред ним на колени и взмолиться о помиловании. С минуту он изучал переданное мною водительское удостоверение, потом снова впился в мое лицо ледяным взором, от которого даже июльская температура воздуха, помоему, упала до январского минуса .

– Смирнов Виктор Сергеевич – ваш отец? – выжидательно осведомился он .

Вопрос меня не сильно удивил, многие в Выборге знают папу. На мой положительный ответ сержант почему-то зло клацнул зубами и резким шагом сократил между нами расстояние. Упавший ему на лицо электрический свет фонаря придал его и без того холодным глазам стеклянный отблеск. От близости наших тел меня охватила дрожь, потому что на миг в его глазах проснулся зверь из самой преисподней .

И тут я почувствовала это… На меня хлынула волна непонятной горячей энергии, кожу будто бы обдали паром… веки отяжелели… а реальный мир попросту поплыл .

– Девочка моя, – вкрадчиво промурлыкал сержант, заглядывая внутрь меня испепеляющим взглядом. – Отдай, что взяла!

Меня как водой окатили. Загадочное наваждение кануло в лету. Туда же сгинул и неотразимый сержант и его патрульный автомобиль. Рядом со мной больше никого не осталось. Совершенно одна я стояла посреди дороги около распахнутой настежь дверцы кабриолета .

На тот момент в моей голове пианист вдарил по клавишам известную своим драматизмом симфонию № 5 Бетховена, посему я сделала чистосердечное признание – пора бы навестить волшебников в белых халатах .

Из записок Даши Смирновой .

Сверхъестественный случай на мосту у «Таверны Знахаря» .

– Ты же меня знаешь, я всегда была скептиком, – сетует Даша, убирая записную книжку обратно в секретер. – Либо я сошла с ума, либо подверглась сильнейшему гипнозу .

– Гипнозу, – категорично утверждаю я. – Просто-напросто на месте аварии кто-то произвел зачистку .

– Кому, по-твоему, не нужна огласка?

– Пломба на свитке принадлежит Корпорации, – выстраиваю я логическую цепочку. – Предположим, на пергаменте записано оккультное заклинание средневековых алхимиков. Корпорация благосклонно относится к нестандартным экспериментам. Решили проверить. Лучше помониторим Всемирную паутину на предмет находки .

Я загугливаю в Интернете требование и из высыпавшихся сайтов открываю любопытный форум «Чертог Верховного Жреца». В искомом разделе вся информация почерпнута из общедоступных ресурсов .

«Кодекс Буранус», или «Кармина Бурана» – рукописный поэтический сборник, найденный в 1803 году в монастыре бенедиктинцев Бойрен в предгорье Баварских Альп. В переводе с латинского языка дословно означает «Песни Бойрена». Средневековая рукопись составлена в XIII веке странствующими поэтами вагантами. Первая публикация поэм состоялась в 1847 году. Коллекция насчитывает 315 текстов различного объема и снабжена восемью графическими миниатюрами. В настоящее время бесценный артефакт хранится в Баварской государственной библиотеке в Мюнхене .

Заглавной темой рукописи обозначено Колесо Фортуны – один из самых древних символов в истории человечества. С начала своего появления «круг»

репрезентирует вечность и бесконечность. Впервые встречается в качестве кольцеобразного Уробороса – свернувшегося в кольцо змея, кусающего себя за хвост. Современные аналоги безостановочного космического движения, перерождения и гибели прослеживаются в различных слоях культуры .

Символ «круг» наиболее широко используется в семейном культе – ношение обручального кольца, традиционно считающегося знаком вечной любви и верности .

В 1935 году на оригинальные тексты рукописи мирских песен немецкий композитор Карл Орф написал знаменитую сценическую кантату на собственное либретто – «Кармина Бурана». Открывает и завершает триптих хоровой пролог «О, Фортуна», легший в основу начальной части «Фортуна – повелительница мира». В остове композиции музыкального произведения формируется циклическая природа жизни: чередование, созидание и разрушение, жизнь и смерть. Колесо Фортуны поворачивается, счастье оборачивается печалью, а надежда сменяется горем .

В обсуждениях на форуме я ничего толкового не нахожу, кроме приписки «За подробностями в личку Верховного Жреца». Забавы ради я регистрируюсь под ником «Верховная Жрица» и навожу курсор на отправку личного сообщения с просьбой поделиться материалами для курсовой работы о «Кодексе Буранус». На мое выдуманное электронное письмо Верховный Жрец благодушно снабжает меня списком научной литературы и присылает отдельное сообщение с пометкой «Информация к размышлению» .

Уважаемая Верховная Жрица!

Поэзия трубадуров и голиардов (вагантов) уже долгое время является предметом моих исследований. Идя по местам боевой славы, я обнаружил немало странностей, носящих откровенно мистический характер. Если затрагивать только наш предмет разговора, то мистика заключается в пропаже из рукописи «Кодекса Буранус» страниц, на которых могли отображаться как поэтические стихи, так и миниатюры с изображениями к ним. Конечно, летописи могли случайно затеряться во времени или же были намеренно уничтожены гнетом церковных кардиналов, посчитавших творчество вагантов богохульным. Однако по моему сугубо личному мнению, во времена зарождения инквизиции часть рукописи была умышлена спрятана. Свидетельством тому надобно считать откат к языческим богам в текстах, неприемлемых при ужесточающемся с каждым днем режиме духовенства, в котором еще не утихли распри после раскола церкви на католичество и православие .

Для историков, таких как я, подобные материалы бесценны. На основе сатирических песен и нежной поэтической лирики могут быть раскрыты новые подробности быта наших предков .

С уважением, профессор Жук Б. Б .

– Наш Верховный Жрец, небось, преподает в одном из столичных универов, – читает его подпись Даша. – Боюсь, графических миниатюр в «Кодексе Буранус» было девять, и половина девятого изображения попала к нам в руки. Я так чувствую, мы просто обязаны наведаться к профессору .

– Было бы неплохо, – соглашаюсь я и строчу ему встречное сообщение с просьбой об аудиенции, в подписи тоже указывая реальное имя .

Ответное письмо от профессора не заставляет себя ждать .

Уважаемая госпожа Воронцова!

Я был бы рад встретиться с вами, но до конца семестра буду читать лекции по скандинавской мифологии в одном из университетов Нормандии. Вернусь в Россию лишь к Новому году. У меня будет много свободного времени, которое я с удовольствием вам уделю .

С уважением, профессор Жук Б. Б .

– Хочется надеяться, что Верховного Жреца не понесет в разгул на Новогоднем шабаше, – невесело шучу я, несколько огорченная его занятостью. – В оригинале сборника «Кодекс Буранус» уже есть изображение

Колеса Фортуны. Оно точь-в-точь как если соединить воедино обе половины:

нашу и отсутствующую. Получается, кто-то в XIII веке сначала подтасовал в рукопись девятую миниатюру, затем под шумок извлек и, разделив на две части, спрятал. Что бы ни было зашифровано на девятом рисунке, оно имеет большую ценность. Осталось решить головоломку с логотипом Корпорации .

– У кого-то из «корпоративной» верхушки рыльце в пушку? – вопросительно разводит руками Даша. – Будет день, будет пища… Забудем о свитке на время. Пора спускаться на ужин. Приготовься к подарочку .

С нарастающим внутренним напряжением я выхожу из комнаты, давая себе установку – прошлое должно оставаться прошлым, даже если и ПК запятнал мою репутацию, отплатив мне черной неблагодарностью за доверчивость .

Может, год назад я и дала пищу для пересудов, но больше ни за что в жизни не пущу под откос репутацию, престиж которой мне пришлось отстаивать с самоэксплуатацией трудоголика, работающего до седьмого пота .

Тем временем за окнами Царица Ночь полностью вступила в правление, усыпав звездными алмазами небосвод. Лунная горбушка сыплет на газон алмазные крошки. В саду пахнет георгинами и гладиолусами. С кухни доносятся запахи розмарина и свежевыпеченного хлеба со злаками. В доме Смирновых принято чтить традиции, поэтому к ужину с близкими друзьями готовятся национальные блюда и подается самодельный белый квас. В современно обставленной гостиной накрыт стол на одиннадцать персон .

Возле потрескивающего камина за бокальчиком бренди Виктор Сергеевич ведет беседу с полным почтенным мужчиной и невысоким улыбчивым юношей приятной наружности со смоляным коротким ежиком на голове .

Меня представляют Уилсонам, американцам, которые проживают на своем ранчо в Техасе. В Россию их семья прибыла в полном составе: полковник Томас Уилсон (Руководитель Зоны № 12 – один из 12 основателей Корпорации), его жена и четверо сыновей. Миссис Уилсон помогает Дашиной маме на кухне, трое младших Уилсонов вместе с Ксеней играют на PS4, старшего отпрыска зовут Бобби, и он добродушно улыбается мне. От отца ему передались черные глаза с опущенными уголками и смуглая кожа. В его лице пока что присутствуют овальные несформировавшиеся черты.

На вид Бобби лет семнадцать-восемнадцать от силы, и мне нравится его манера одеваться:

свободные джинсы и клетчатая рубашка в техасском стиле .

– Приятно познакомится, Ева, – говорит он со слабым акцентом .

– Взаимно, Бобби, – я смущаюсь, я давно ни с кем не знакомилась .

Мы неловко улыбаемся и молчим, мы ведем себя как типичные подростки .

– Ты рада, что поступила в ОМА? – первым завязывает он разговор .

– Да. Надеюсь, я не разочаруюсь .

– Не разочаруешься, поверь мне, – его открытый взгляд располагает к доверию. – Я перевелся на третий курс и не жалею о выборе вуза .

Я вижу, что Бобби старается произвести впечатление серьезного молодого человека. На ползающего по койкам «постельного клопа» мой симпатичный подарочек не похож. Что сказать, отличное начало каникул!

–  –  –

Дневник Евы .

Приветствую тебя, хранитель сокровенных мыслей!

Утро мое началось с прогремевшего в ушах выстрела – меня убили во сне на генеральном прогоне постановки нетленной рукописи, выпущенной из-под пера Злого Рока. Проснулась я в холодном мандраже и разъедающим, точно жженым сахаром, именем убийцы на устах – «Гавриил» .

Злой Рок, спасибо за поздравление с днем рождения!

Всласть излить душу на бумажные листы дневника мне не дает затягивающий круговорот предпраздничной суеты, в который я ныряю с головой .

Восемнадцатилетние – событие вселенского масштаба. Отсидеться не получится – чествуют дочь одного из 12 основателей Корпорации. В поместье Смирновых отовсюду льется интернациональная речь гостей, прибывших на торжество со всех частей света. Сквозь многоголосиие попеременно пищат радиосигналы диспетчера вертолетной площадки, дающие разрешения на посадку воздушным такси .

Специально для глобального празднества я наряжаюсь в струящееся до пола алое бархатное платье с глубоким вырезом на спине. Распущенные волнистые волосы я слегка подкалываю шпильками на затылке и закрепляю прическу лаком с блестками. К моему наряду как нельзя лучше подходит подарок Никиты – изящная бархотка старинной работы с мутно-белым лунным камнем, дрожащим, как капелька утренней росы .

Никита, когда дарил украшение, сказал мне: «Сестренка, фамильный амулет перешел к тебе по наследству. Папа подарил его маме на свадьбу. Береги его и никогда не снимай!»

Для поднятия боевого духа Даша подходит ко мне с двумя бокалами престижного шампанского «Луи Редерер Кристаль». По случаю знаменательной даты мой поддерживающий русские традиции брат оформил заказ у французского винодельного дома Луи Редерер, считавшегося до революции официальным поставщиком вина ко двору российских императоров. По русским обычаям Даша желает мне здоровья и долголетия, закрепляя торжественный тост крепкими объятиями. Мои нервы окончательно скручиваются в рогалик, и я еле-еле сдерживаю зародившееся еще с утра бунтарское желание броситься в укрытие. Тонкость и наполненность купажа шампанского ударяет мне в голову, но даже легкий подогрев алкоголем бесполезен в напряженном состоянии. С каждым ударом мое сердце перемещается куда-то в область горла .

Зал для торжеств очаровывает коктейлем из лучших духов, цветов, деликатесов и горячительных напитков. Неуловимые нотки свеженапечетанных банкнот обволакивают высокопоставленных джентльменов и упакованных в вечерние туалеты дам. Показной лоск «корпоративных» франтов меня не особенно волнует. В моей голове поселился второсортный квартет духовых, выдувающий заунывный мотивчик похоронного марша. Втайне я побаиваюсь форс-мажора. Загвоздка в том, что в подножках Злого Рока я углядела некую закономерность. На каждом напыщенном съезде богатеев из раза в раз одно и то же: грязные скандалы, разрывы идеальных браков, омерзительные предательства и изгнания, денежный кураж, выкашивающий алкоголем и наркотиками. Однажды я вообще стала невольным свидетелем самоубийства обанкротившегося промышленника. Он подставил дуло пистолета к виску и застрелился на глазах у всего честного народа, проклиная Корпорацию .

«Воронцова, твой выход!» – я стоически приклеиваю радостногостеприимную улыбку и выхожу под гром поздравительных аплодисментов .

По обычаю меня, виновницу торжества, первыми обхаживают бороздящие бизнес-пространство акулы-глобализаторы. В промежутках с дифирамбами ко мне сплываются косяки среднестатистических рыбешек-банкиров. Не обходится без вмешательства дамских угодников и прочих проходимцев, крадущих женские тела и души для потворства прихотям. Дважды на грабли я не наступлю. Мое жизненное кредо – держать ухо востро. Проповедники мужского шовинизма растлевают женские души с целью вербовки в их сугубо мужскую секту, где женщине отведено место на тахте для самоутверждения их раздутого эго .

С чистой совестью я выполняю волю брата и оглядываюсь в поисках подарочка. Кто бы мог подумать, что подарочек, именуемый Бобби Уилсоном, скрывается за высокой икебаной, где саксофонист выводит джазовые мелизмы известных шлягеров периода сухого закона, побуждающие всех гостей к геракловским подвигам ради любви. Однако окрыляющей силе любви самого Бобби, как видно, противостоит сила земного притяжения, препятствующая свершению героических завоеваний. В укромном уголке он что-то пламенно репетирует, никого вокруг не замечая. За наше двухнедельное знакомство я узнала обо всех его сильных и слабых сторонах .

Сейчас против него играет невыгодная черта характера – нерешительность .

Что же касается всего остального, то я полностью подписываюсь под словами Даши: Бобби обладает рядом достоинств – добротой, отзывчивостью и открытостью .

– С днем рождения, именинница! – точно из-под земли вырастает он передо мной, улыбаясь до ушей, и принимается ворковать отрепетированные элегии .

Безоблачно радуясь пожеланиям, я между делом отмечаю, что он беспричинно заостряет внимание на моем кулоне .

– С амулетом что-то не так? – тушуюсь я, суетно проверяя застежку бархотки .

– Э-э-э… что ты, все так, – аналогично конфузится он и тщательно трет глаза

– некоторые люди так делают, чтобы выбросить из головы пустые беспочвенные доводы. – Мне просто понравился камень лунной богини. Тебе идет .

– Спасибо за комплимент, – скованно дергаю я плечом .

Зашедшую в тупик неловкую ситуацию разрешает Даша .

– Бобби, позволь ненадолго украсть у тебя именинницу, – пропевает она прозрачным голоском и увлекает меня к бассейну, где гостей чуть меньше .

За внешним сиянием подруги я распознаю беспокойство. Обычно на приемах вокруг неподражаемой Дарьи Смирновой толпятся самые завидные холостяки Корпорации, наперебой завоевывая расположение красавицы, а сейчас ее руки постепенно превращаются в две замерзающие веточки на морозе .

– Это был он… – еле шевелит она губами .

– Кто – он? – встревожено переспрашиваю я .

Даша с трудом стоит на ногах, ее лицо цвета неисписанного листа, взгляд пространный, но мимика выражает непреодолимое желание говорить дальше .

– Даша! – встряхиваю я ее за плечи. – Кто – ОН?!

– Это… – не успевает она договорить, как на горизонте появляется ее отец .

Виктора Сергеевича сопровождает немолодая ухоженная женщина, чей живой взгляд привлекает теплотой, и седовласый господин с орлиным носом и неприязненными блеклыми глазами. На одном из его костлявых изогнутых пальцев пафосно красуется перстень с сапфиром в обрамлении фамильной монограммы. Респектабельный облик солидного гостя источает аромат тщеславия и чувства собственного превосходства .

Без всякого удовольствия Виктор Сергеевич представляет меня Гробовому Герману Львовичу (Руководителю автономной Зоны № 13 – одному из 12 основателей Корпорации), но голос его теплеет, когда он знакомит меня с миссис Вестой Краль, родной сестрой покойной жены вышеупомянутого сноба благородных кровей. В своих поздравлениях Герман Львович с показным почтением фонтанирует заученной лестью. Вразрез с его пустыми пожеланиями гостья из Чехии от всей души желает мне успехов во всех начинаниях .

Пока я вежливо обмениваюсь любезностями с влиятельными гостями, прибегает пятилетняя принцесса в пышной юбке и начинает тянуть старшую сестру в игротеку со свойственной каждому ребенку прилипчивостью. В конце концов Даша бросает меня на произвол судьбы .

Чтобы вы были в курсе, Герман Львович мне совсем не импонирует, в его обществе как-то неуютно .

– Прошу вас, наслаждайтесь праздником, – дипломатично откланиваюсь я и отправляюсь искать сестер Смирновых .

Держа путь в игротеку, я прохожу притемненный зал со скульптурным фонтаном. На меня производит сильное впечатление скульптура архангела, сошедшего с небес на Страшный Суд. Качающиеся на воде горящие свечи бросают на стены дрожащие таинственные тени от его размашистых крыльев .

Стан крылатого каменного меченосца полностью загораживает рассматривающий его высокий крупный мужчина, в королевской выправке которого заложена непререкаемая властность и независимость. Захватившая мое воображение картина ожившего вершителя судеб выглядит настолько реалистично, кажется, что когда мужчина развернется, то взмахнет крыльями и с мечом в руке вознесется к небесам. Совершенно околдованная собственной фантазией, я даже улавливаю посылаемые им флюиды .

Необычайным образом неуловимые частицы обволакивают меня мягким облаком и притягивают магнитом .

– Кхм… прошу прощения за мою назойливость, – аккуратно обращаюсь я к нему, подходя чуть ближе, но не настолько близко, чтобы визуально лишить его крыльев. – Вы тут один. Вдали от всех гостей. Вам не нравится праздник?

Или вас впечатлил архангел, пришедший за праведниками?

– Быть может, перед вами – архангел, несущий мучительную смерть грешникам? – надменно растягивает слова низким тембром с хрипотцой стоящий спиной мужчина .

Его голос настолько волнителен, что у меня возникает ощущение, словно и не голос то вовсе, а властные мужские руки, умело ласкающие мое податливое тело .

– Доктор Гробовой Гавриил Германович к вашим услугам, госпожа Воронцова,

– представляясь официально, разворачивается он .

«Гавриил!» – я теряю дар речи, испытывая противоречивые чувства. Прямо передо мной стоит воплощение из плоти и крови того самого незнакомца из сегодняшнего сна – идеально сложенный взрослый мужчина ростом около двух метров. У него безупречная алебастровая кожа, волевой подбородок, прямой римский нос и непослушные светло-русые волосы, концы которых ласкают острые скулы, в каскаде ниспадая на высокий ворот кипенно-белой сорочки. Одет он в шикарный черный костюм из тонкой шерсти, к нему добавлен неброский консервативный галстук в тон к сапфировым запонкам .

Синева драгоценных камней меркнет перед синевой глубоких проницательных глаз мужчины, пристально разглядывающего меня из-под черных, как воронье крыло, ресниц .

Ночной кошмар преобразовался в реальность, поэтому для приведения себя в нормальное состояние я проделываю старый трюк – до боли вонзаю ногти в ладонь .

Сказать по правде, терпеливо ожидающий продолжения нашего разговора доктор Гробовой не похож на одержимого кровавой жаждой Зверя из сна – ему присуще благородство архангела Гавриила и поразительная внешняя схожесть с анимационным героем Данте из первородной версии любимой компьютерной игры Никиты «Devil May Cry» .

– Очень рада нашему знакомству, Гавриил Германович, – отыскивается мой голос где-то в основании гортани .

– Примите мои наилучшие поздравления с совершеннолетием, госпожа Воронцова, – кидает он дежурные любезности. – Воистину вы прекрасны и заслуживаете самого лучшего торжества .

Смущенно бормоча слова благодарности, я приветливо улыбаюсь его непроницаемому лицу и с немалым изумлением обнаруживаю на нем доселе упущенный из виду шрам – ровная длинная полоса, вернее всего, нанесенная холодным оружием, проходит симметрично скуловой кости. За новым открытием меня занимает мысль – жив ли тот камикадзе, что в здравом уме полоснул по лицу мужчину с такими габаритами и черт знает какими тараканами в голове?

– Гавриил Германович, ваши корни уходят к славянским народам с чешских земель? – что попало говорю я от незнания, как правильно завязывают разговор со взрослым мужчиной, который оказал мне честь быть подле него в силу хорошего тона .

– Можно и так сказать, – равнодушно протягивает Гавриил Германович, поскольку его уже целиком и полностью поглотило живописное творчество Д .

Ф. Уотса – мастера мистических сюжетов .

Полиптих из шести полотен художника викторианской эпохи вливается в одну композиционную линию. В сердцевине бок о бок стоят две картины, выполненные в сдержанной темной гамме: «Время, Смерть и Приговор» – прообраз триединства в человеческих обличиях, и «Аллегория Надежды» – отождествление с угнездившейся на земном шаре богиней судьбы, плетущей на веретене людские судьбы с завязанными глазами. Крестом соединены

Всадники Апокалипсиса, преследующие меня с прилета в Санкт-Петербург:

«Всадник на белом коне», «Всадник на рыжем коне», «Всадник на вороном коне» и «Всадник на бледном коне». Четыре ипостаси заката цивилизации в библейском Судном Дне. Символичный приход на Страшный Суд Вестников:

Раздора, Войны, Голода и Мора .

Молчание затягивается, но строгий профиль Гавриила Германовича отбивает у меня желание отвлекать его от любования произведением искусства. Во всем господствующем мужском естестве этого холеного доктора чувствуется подавляющая энергетика. Я не побоялась бы даже сказать, ему подвластно подчинять себе чужую волю и завладевать чужими мыслями, раз мысль расстаться с ним пугает меня аж до ломоты в костях. Сама не зная почему, я ощущаю себя маленькой капризной девочкой, которая хочет с упрямым бешенством вцепиться в него, как в куклу, и никому не отдавать. Честно говоря, ранее настолько диких чувств у меня не возникало .

– Вы увлекаетесь живописью? – набираюсь я храбрости .

– Живопись вдохновляет меня, – Гавриил Германович даже не соизволяет оторвать взгляд от полиптиха. – Что до вас, моя дорогая?

– Я не большой знаток живописи и дилетант в области искусства, – скромничаю я, опуская глаза к шипящим пузырькам в бокале. – Если судить об аллегориях Уотса, то они настолько проникновенные и страстные, что своей динамикой и точной светопередачей увлекают меня в эпицентр происходящего действа. Когда я смотрю на задумку полиптиха, то вижу вечную борьбу между светом и тьмой внутри самого человека. Выбирая тот или иной путь, мы строим свою жизнь .

Драматичный взмах длинных ресниц Гавриила Германовича обращается в мою сторону, его проникновенный взгляд под стать расслоенному настроению полиптиха – в одиночестве вечной мглы проглядывается слабый проблеск света .

– Я полностью разделяю ваше мнение, – охотно соглашается он. – На войне же мы будем биться до победного конца, пока в результате не смиримся с неизбежностью .

– Нельзя сдаваться. Нельзя во всем полагаться на волю случая. Право выбора пересечения черты остается за нами. Мы решаем: творить добро или причинять зло .

– «Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно», – смотря мне прямо в глаза, возражает он цитатой из «Преступления и наказания» Достоевского .

– Есть еще «искупление», «всепрощение» и «вознесение», – неустанно доказываю я обратное своими словами, боясь разрушить созданную между нами идиллию, которая так неумолимо ускользает. – Для этого на полиптих помещена «Аллегория Надежды» .

– У вас тонкий вкус, – поощрительно произносит Гавриил Германович, не выказывая внешних эмоций. – Я буду счастлив видеть вас у себя в родовом имении на севере Чехии. Вы сможете насладиться картинной галереей подобной тематики .

– Спасибо за приглашение, – мямлю я, рассеянно уставившись обратно на полиптих, чтобы унять дрожь в руках. – Я не представляла, что вы настолько любите живопись. Могу я узнать, вы только коллекционируете картины или пишете сами?

– Пишу… иногда… для себя, – с нежеланием признается он, как будто признание из него вытягивают клещами. – Уверяю вас, бездарная мазня, не более .

– Вы чересчур самокритичны .

– Вы даже не представляете, до какой степени, – его губ касается слабая улыбка, взгляд остается серьезен .

«Ах, вы посмеиваетесь надо мной, доктор Гробовой!»

– Представляю. Вы из тех мужчин, которые все берут по максимуму, – в тон ему замечаю я .

В глазах Гавриила Германовича мелькает удивление, которое к моему ответу фактически не имеет отношения .

– Абсолютная правда, я всегда и во всем сверху .

– Ничем не брезгуете? Идете по головам?

На мой бестактный пассаж он и бровью не ведет:

– Меры кнута и пряника .

– Ух ты, какая жестокость, – саркастично качаю я головой, и откуда у меня взялось столько бесстрашия? – Лично я за принцип диалога. Кнут и пряник применяют варвары для дрессировки животных .

Стрела попадает точно в цель. За считанные секунды между нами возникает пауза, отдаляющая нас друг от друга на недосягаемое расстояние. Гавриил Германович раздраженно щурится, в его видящих насквозь синих глазах сквозит ледяной блеск, от которого у меня сводит мышцы где-то глубоко в животе .

– Быть может, моя дорогая, когда диалог заходит в тупик, – острым взглядом он обводит мое лицо с тем же успехом, что движется скальпель по горлу, – кнут отлично решает созданную проблему .

Слова походят на предостережение, которое разнится с безобидной полуулыбкой, внезапно возникшей на его устах. С ювелирной точностью вымерена грань черного и белого – игра маньяка с жертвой перед расчленением .

«Никогда бы не легла под нож такого доктора-хирурга!»

– Шестое чувство мне подсказывает, что вы бесчеловечны не только по отношению к себе .

– Не более чем к самому себе, уверяю вас, моя дорогая .

– Скажите, Гавриил Германович, вы приветствуете дрессировку?

– Жесткая дисциплина – двигатель успеха .

«Мир родил диктатора!»

– Могу я узнать, род вашей деятельности? Вы доктор в области диктатуры?

Гавриил Германович изумленно изламывает свою изящную бровь и склоняет голову на бок, отчего концы его волос послушно скользят по острым скулам, точно по лезвию скальпеля .

– Вашему дерзкому рту я бы преподал один весьма полезный урок диктатуры .

Впредь будьте осторожны, госпожа Воронцова. Время от времени мы с вами будем видеться в ОМА .

От квантового скачка в нашем диалоге я распахиваю глаза и рот одновременно .

– Не может быть.. .

– Представьте себе, – прибавляет он, пристально глядя на мои приоткрытые губы .

Король Коварства и Интриг Злой Рок сыграл со мной злую шутку!

– Не думала, что вы преподаете .

Гавриил Германович полон внимания:

– Чем же я плох?

– Э-э… я не хотела вас обидеть, – спешу я с извинением, от неловкости не зная, куда деть руки. – Я хочу сказать, что вы не то чтобы не достаточно умны для должности профессора, просто, по моим представлениям, вы выглядите моложе. Э-э… не так молодо, конечно, как мой школьный учитель биологии .

– Воистину немолод и для вас, моя дорогая. Вам восемнадцать. Вы только окончили школу .

– Для меня вы в самый раз… – я судорожно сглатываю, как глупенькая рыбка, попавшись в ловко расставленные сети бывалого рыбака. – По статистике женщины взрослеют раньше мужчин. Разница в возрасте – условность клипового мышления урезанного мировоззрения индивида, заклейменного стереотипами неразвитого общества. Таково мое мнение. На мой взгляд, вам от силы тридцать пять .

– Быть может, вы заблуждаетесь, – каверзно выдает он полувопросполуутверждение .

В его умных глазах действительно отражается мудрость человека на десятки лет старше. Игру воображения, конечно, никто не отменял, но я всерьез задумываюсь над уверенностью в том, за что недавно ратовала .

– Э-э… интуиция мне подсказывает, что в Корпорации вы трудитесь на руководящей должности, – технично избегаю я дальнейшего развития щекотливой темы .

– Моя дорогая, проницательности вам не занимать, – его искренность превосходит все возможные пределы. – Перед вами доктор биологических наук. Всю свою сознательную жизнь я занимаюсь вирусологией. На сегодня являюсь одним из акционеров Корпорации. Мой комплекс лабораторий – Зона № 1 – располагается в Подмосковье. Что до вас? Слышал, вы мечтаете стать хирургом .

– «Медицина поистине есть самое благородное из всех искусств», – скромно цитирую я Гиппократа. – Мои мозги не рассчитаны на научные открытия .

Наше общение прерывает звон бокалов в основном зале – заводной цыганский ансамбль завершил выступление. Разделяя общество других гостей, мы перебираемся к бассейну для финальной части празднества .

Гавриил Германович снова напускает на себя непреклонный отсутствующий вид, но, что самое поразительное, в своей отчужденности он умудряется выглядеть необычайно органичным .

– Какая удивительная сегодня луна, – зачарованно вглядываюсь я в багровые лунки кратеров на огненно-рыжем диске. – Я обожаю полнолуние. А вы?

– Раз вы любите полнолуние, значит, оно в честь вашего дня, – с видом знатока отвечает он. – Небо чтит его .

– Не знала, что мне оказана такая честь .

– Скоро узнаете, уверяю вас, – в его наступательной интонации заложена угроза или даже приговор, но точно не комплимент .

– А, ясно, – благодарственно киваю я, пальцами вцепляюсь в дужку очков .

«Доктор Гробовой, случайно, не клиент Финкельштейна – моего мозгоправа?»

– Не обижайтесь, моя дорогая, просто прекрасную половину человечества возбуждает всякая мистика, гадания там… гороскопы и прочая ерунда, – возвращается он к тону утратившего вкус к жизни прожженного повесы. – У мужчин аналитический склад ума .

– «Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного», – подзадориваю я его и нарочно меняю тактику: – Не возьмусь спорить с Овидием и говорить за всех ныне живущих женщин, но лично я – реалист .

Меня не возбуждают перечисленные вами пункты .

Какое-то время Гавриил Германович задумчиво изучает меня .

– «Женщина – человеческое существо, которое одевается, болтает и раздевается». Быть может, Вольтер ошибся. Вы удивили меня, моя дорогая .

На моем лице наверняка отражаются сложные мыслительные усилия – я тщетно пытаюсь разобраться в замысловатом комплименте или что это было?.. Возвращает мне возможность мыслить здраво проплывающая мимо нас грудастая блонда, выражающая всем своим видом, как будто на лбу у нее бегущая строка: «Я даже болтать не буду, красавчик, а сразу сделаю все, что захочешь!»

– Мне кажется, вы остаетесь солидарны с Вольтером?

– Привычка – вторая натура, – твердо заверяет меня Гавриил Германович, со скучающим видом рассматривая дружно поднимающихся на сцену исполнителей новой музыкальной группы .

– Позвольте вам напомнить насчет привычек. Дурная привычка может опорочить даже добродетель .

– Добродетель… – монотонно протягивает он, как будто слышит незнакомое ему слово. – Увы, меня не заботит добродетель .

– Вы отвергаете добродетель?

– Моя дорогая, должен сознаться, что я не имею привычки лгать. Мой ответ вас разочарует. Оставим тему .

– Вы бежите впереди паровоза .

Гавриил Германович пронзает меня предупреждающим взглядом, но направлено его предупреждение скорее на что-то другое .

– За эту нескончаемую дерзость вас стоит распять и высечь. Будьте благоразумны, госпожа Воронцова. Не искушайте меня более .

«Зверь!»

– Я настаиваю на ответе .

Он досадливо цокает языком в лучших традициях деспотичного учителя, ему только указки не хватает .

– Я не гонюсь за романтикой. Не в моих правилах заботиться о добродетели партнерш, которых я трахаю .

Демон гордости вселился в голову доктора Гробового. Голос разума свято умоляет меня не кусать больше, чем я смогу проглотить, но демоны-во-всетяжкие затыкают оппоненту рот .

– Что еще есть в ваших правилах, разрешите узнать?

Упрямо воззрившись на Гавриила Германовича в ожидании ответа, я с удвоенной силой впиваюсь ногтями в пораженную кожу ладони, взявшую на себя обязательство груши для битья .

– Столь юному созданию слушать о моих правилах не стоит .

– Ах вот как… – широко приоткрываю я рот в обиде. – Я выросла, к вашему сведению, и настаиваю, чтобы вы перестали кормить меня загадками и поведали о ваших взрослых правилах .

Гавриил Германович не обделяет вниманием мой подвижный рот:

– Моя радость, мне до невозможности хочется покормить вас из ложки, но не обсуждать мои правила. Ни к чему хорошему это не приведет .

– Боитесь рискнуть? – бросаю я, словно вызов .

Гавриил Германович коварно улыбается, обнажая ряд ровных жемчужнобелых зубов. От его соблазнительной улыбки у меня перехватывает дыхание .

– Вы играете с огнем, госпожа Воронцова .

– Покорность не мой конек .

– Быть может, у вас тоже есть правила?

– Д-да… – мой голос слегка дрожит, саму меня бросает в жар. – Это… заповедь .

– Воистину занимательно, – он смотрит на меня с неподдельной заинтересованностью .

Я набираю побольше воздуха в легкие и со всей уверенностью преподношу:

– Современная девушка должна подчиняться власти секса, а не сексу власти .

Зрачки в глазах Гавриила Германовича расширяются. Он еще долго не моргая глядит на меня, но прочесть что-либо в глубокой синеве его глаз невозможно .

– Признаться, госпожа Воронцова, ваша откровенность меня потрясла .

«Признаться, не одного вас!» – корю я себя, дернуло же меня за язык .

А между тем потемневший взор Гавриила Германовича начинает беззастенчиво блуждать по моему телу, как будто перед ним представили долгожданное лакомство .

– Воистину занятная заповедь, – подчеркивает он хриплым сексуальным голосом и с гастрономическим аппетитом облизывается – словно его губы запачканы любимым десертом .

Мое лицо заливается краской, возникает желание нырнуть в бассейн, который от нас всего в десяти шагах. До кучи мой рот округляется, поскольку взгляд приковывается к черным брюкам Гавриила Германовича – ткань выразительно вздулась в причинном месте. Моментально меня атакует мысль, что все это – галлюцинации, потому что в следующем действии он раздраженно закладывает руки в карманы брюк и тем самым разрушает неприличное видение .

«Воронцова, твоему столику больше не наливать!» – назидательно грозит мне пальчиком глас трезвости. Помилуйте, с какой стати мне, заурядной девушке в очках без каких-либо внешних намеков на роковую манекенщицу, становиться источником мужского возбуждения?

– Я обратил внимание, что ваш брат с нас глаз не спускает, – выводит меня из раздумий грубоватый тембр Гавриила Германовича, он вновь оборачивается ко мне со своей маской неподступного благородства. – Полагаю, одно мое неверное движение – и он пустит пулю мне в голову .

– Э-э… Никита просто отказывается мириться с тем, что я стала взрослой .

Безотчетно ища глазами брата, я притягиваю к себе внимание Бобби, который расплывается в улыбке, способной обогнуть земной шар .

– Уилсон – ваш друг? – внезапно звучит грозный вопрос у меня над ухом и уже каким-то образом с приказом на ответ .

– Уилсон, – эхом повторяю я, боясь, что нас услышат. – Д-да… Это он вам сказал? Подождите… вы знакомы?

Гавриил Германович приветственно салютирует Бобби бокалом, но тот с откровенной неприязнью отворачивается .

– Знакомы .

– Только не в лучших отношениях, как я погляжу, – слетает у меня с языка фривольное замечание .

– Я не обсуждаю подобные темы. Все последующие вопросы будут пресечены на корню .

– Зверь! – выплевываю я, как оскорбление .

Наши взгляды сцепляются: мой – дерзкий с мольбой о пощаде, его – обещающий, что пощады не будет .

В затяжном безмолвии Гавриил Германович складывает руки на груди, на его лицо ложится тень не предвещающей ничего хорошего улыбки .

– Кнут и пряник всегда и во всем, – предельно честно дает понять он через паузу, не оставляя и тени сомнения .

Я залпом приканчиваю остатки шампанского и глубоко втягиваю прохладный воздух .

– Вы слишком много на себя берете. Сомневаюсь, что в вашем диктаторском меню присутствует пряник. Гарантирую, настанет время, когда ваш кнут сыграет против вас .

Глаза Гавриила Германовича затягивает кровавый циклон, грозящий окропить землю кровавым дождем. По спине у меня проходит арктический мороз. В зеркале его души мне чудится рыскающий по ночам монстр в сто крат страшней чудовища из сна – от него веет могильным холодом. Люди часто шепчутся, что так бывает при встрече со Смертью .

Гавриил Германович отводит карающий взгляд и берет у задержавшегося возле нас официанта новый бокал шампанского. Теперь мне мерещится, что у нанятого работника дрожит поднос с бокалами, но в точности я не уверена .

От мнимо или не мнимо испуганного официанта меня отвлекает горячий прилив энергетических потоков, нахлынувший на мое тело .

«Что за бесовщина?..» – коченею я от страха и интуитивно озираюсь .

Мистическая рыжая луна изливает холодное олово на землю, чертя непроходимые лабиринты между нашими тенями. В душу ко мне закрадывается необъяснимая тревога – происходит мистификация. «Сон разума рождает чудовищ» – слишком хорошо мне известно значение фабулы офорта Гойи, и все-таки в воздухе витает нечто-то такое, что назойливо навивает разные странности. Чем черт не шутит, вдруг душераздирающий крик ночной птицы в образовавшуюся музыкальную паузу – своеобразная прелюдия перед принесением в жертву?

В пик моего замешательства Гавриил Германович как ни в чем не бывало натягивает приторную улыбку. Мир приобретает праздные краски. Со сцены снова звучит музыка. Все возвращается на круги своя. Никакой мистификации и в помине не было .

– Откройтесь, моя радость, что подвигло вас призвать себя на службу Гиппократу? – интересуется он, словно не замечая моей нервозности. – Из вас вышел бы отличный адвокат Дьявола .

– Моя мама была хирургом, – я с печалью вспоминаю родителей, а ведь они могли бы сейчас вместе со мной разделить наш общий день. – Когда папы с мамой не стало, я для себя решила, что тоже буду помогать людям. – Я тоскливо улыбаюсь и сатирически прибавляю: – Подумаю насчет адвоката Дьявола. Почетная должность. Сообщите, когда будете уходить в отставку .

– Соболезную вашей утрате, – искренне сожалеет он, игнорируя мою последнюю реплику. – Учтите, если вам понадобится какая-либо помощь, вы можете на меня рассчитывать. Я к вашим услугам двадцать четыре часа в сутки .

– Большое спасибо, Гавриил Германович, – примирительно проговариваю я .

Наш шаткий мир нарушает Никита, на его лице сияет улыбка – мой брат доволен приемом .

– Родная, очень рад, что ты познакомилась с доктором Гробовым. Однако придется прервать вашу беседу. Мне нужно с тобой переговорить. Жду в библиотеке .

Никита уходит, и мы с Гавриилом Германовичем снова остаемся тет-а-тет. В его синих глазах перемежается пламя костра с отголосками мертвых ледяных бурь. Удерживая меня в заточении своего мрачного обаяния, он галантно берет мою руку. Чувство благоговения исчезает ровно в тот момент, когда холодные сильные пальцы смыкаются на моей кисти. Я готова дать присягу на Конституции, что слышала, как на запястьях защелкнулись тюремные наручники. Гавриил Германович еще почему-то не сводит с меня странного обжигающего взора – можно подумать, ему приглянулась идея возыметь абсолютную власть над моей душой и телом .

«Что же это получается, я только что подписала договор со Смертью?..»

– Спасибо, что нашли время приехать ко мне на праздник, – чуть слышно выговариваю я, озадаченно смотря на него .

– Радость моя, благодарю, что скрасили мое одиночество .

Откровенность в его словах режет слух, а будоражащее прикосновение мягких губ к внутренней стороне моего запястья рассеивает остатки несуразных мыслей о скрепах со Смертью .

– Рада была доставить вам удовольствие, Гавриил Германович, – смущенно сглатываю я и делаю глубокий успокоительный вдох-выдох .

Мы все еще стоим, глядя глаза в глаза. Со сцены, как нарочно, звучит песня «Вечная любовь». Я замечаю, что мы оба не пропускаем слов и сполна оцениваем их смысл .

Если однажды горячее солнце Станет холодным, как утренний лед, Если зима жарким летом вернется И на песок белый снег упадет, Если беда, что ничем не измерить, Рухнет на Землю, косою звеня, – Я буду знать все равно, что ты веришь .

Я буду знать, что ты любишь меня .

– До скорой встречи, – искушающе протягивает Гавриил Германович, и улыбка украшает его дерзко прорисованные губы .

«Столь греховный рот не оставит равнодушной ни одну женщину», – залюбовавшись, я невольно задерживаю дыхание .

– Госпожа Воронцова! – резким надменным тоном возвращает он нас в прежнюю мизансцену .

– Господин Гробовой! – вторю я дерзостно .

Гавриил Германович улыбается шире и как-то опаснее. У меня иссякает словарный запас, мне остается только ретироваться, что я и делаю – как нашкодивший ребенок выбегаю из зала .

В двухъярусной библиотеке мои прыгающие мысли застывают в воздухе вместе с книжной пылью, потому что за мной в дверь проникают две призрачных фигуры, словно их задувает порывом ветра. С ног до головы их покрывают длинные саваны с глубокими капюшонами: светлый и темный. В костлявых руках они держат витиеватые посохи. Шахматные фигуры кажутся нечеткими бестелесными приведениями. Их водянистые, расплывающиеся саваны колышутся, как будто раздуваемые несуществующим ветром. Следом в библиотеке появляется серебровласый человек, облаченный в переливающуюся голографическими символами серую рясу. При каждом размашистом шаге полы его облачения вздымаются, сродни разгневанной морской пучине, а касающиеся талии волосы не двигаются вовсе. В довершение невероятного образа его голову венчает лавровый венок .

Не имея ни малейшего представления, как реагировать на бал-маскарад, я с нарастающей ипохондрией в глазах выискиваю ответ в лице Никиты, но, к моей полной неожиданности, он абсолютно спокоен .

– Я – Страж Жизни, – неестественным гортанным голосом произносит серебровласый и, словно ценный эликсир бессмертия, протягивает мне откуда-то возникший в его руках кубок. – Дитя, ты должна выпить это до начала инициации .

«Орден существует!» – в мгновение ока меня сковывает страх, за страхом приходит паника, потому что находящееся на дне кубка бурое вещество с резким запахом железа уж точно не томатный сок. Как у будущего врача, у меня не вызывает отвращение вид крови, но принятие крови вовнутрь… в корне меняет дело .

Как бы там ни было, ни для кого не секрет, что в древних культах в процессе священных обрядов практиковался обмен кровью. «Меня посвящают в Орден», – соображаю я и, немного опасаясь за здоровье, подношу кубок к губам, как выясняется, дрожащей рукой. Зажмуриваясь, я выпиваю содержимое. По моему горлу течет теплая вязкая жидкость, и во рту остается солоноватое послевкусие со странным ощущением жжения .

– Процесс инициации начат… – невнятно оседают слова у меня в голове .

С легким головокружением я распахиваю глаза и сразу становлюсь свидетелем необычной движущейся экспозиции. К нам прибывает Виктор Сергеевич с десятью другими мужчинами, равными ему по возрасту. Их головы украшают оправленные зубцами черные короны, каждую из которых отличает крупный драгоценный камень в тон темной рясе и весомого нагрудного медальона. Появление костюмированных господ я выдерживаю со спокойным достоинством, но предпочитаю оставаться безмолвной, потому что величавый вид группы неординарных людей не располагает к диалогам .

На ходу Виктор Сергеевич передает Никите аналогичное одеяние рубинового цвета и у стеллажа с русской классикой одним нажатием вдавливает вглубь толстый том. Запущенные где-то за стенами шестеренки без затычек отодвигают книжный шкаф. Проход за ним ведет в кромешную темноту .

Снаружи ворота в подземный ход представляются мне аркадным оракулом для предсказания судьбы из луна-парка, где в отверстие просовываешь руку и за монетку получаешь зловещее предначертание. В далеком детстве я так и липла к вендинговым аппаратам с обитавшими в них загадочными звездочетами. Меня страшно будоражила мысль – подглядеть свое будущее .

В режиме реального времени сунуть голову под косой нож гильотины Злого Рока – крайне отпугивающая перспектива. Инициация напоминает катапульту в неисповедимые тропы предсказательного оракула, а Страж Жизни – зловещего звездочета .

Черные уста грота поочередно заглатывают процессию из коронованных господ в рясах. Плечом к плечу со Стражем Жизни мы замыкаем шествие .

Столетний тайный ход пронизан сыростью и запахом свечного воска. В неотесанные каменные выступы вмонтированы горящие факелы. Огни освещают круто убегающую вниз лестницу. Спуск приводит к сокрытому от людских глаз мраморному залу. С четырех сторон его освещают огненные чаши на треногах. Сосредотачивает на себе внимание покрытый парчой церемониальный алтарь, стоящий чуть на возвышении. По краям его плотно обхватывают искусственные водоемы. В углублении на центровой стене выгравирован логотип Корпорации. Лучами от него рассеян циферблат из камней, олицетворяющий двенадцать лунных месяцев. Коронованные люди в таком же количестве образуют кольцо по периметру зала. Цвета их камней на коронах и медальонах совпадают с расположением в астрологическом календаре .

В уме я делаю расчет – Никита числится шестым, его корону выделяет рубин .

Шелестя длинными полами рясы, переливающейся в трепещущем свете пламенеющих чаш, Страж Жизни восходит на место проведения ритуала .

Нечеловеческий вид и струящиеся до пола рукава придают ему особого, божественного могущества. Шахматные фигуры встают по обе руки от него и легкими движениями разделяют напополам посохи. Перед каждым из них на тубах закреплен барабан в форме усеченного конуса. Призрачная охрана синхронно вступает, задавая монотонную дробь. Обстановка церемонии нагнетается .

– Начнем инициацию! – громогласно декламирует Страж Жизни, и эхо его голоса множится в мраморных стенах. – Подойди, дитя!

В наступившей гнетущей тишине я с горем пополам взбираюсь на место проведения инициации. Страж Жизни раскидывает руки в стороны. От его движения зал, как по взмаху крыла, озаряется фантастическим огненным свечением. Стоящие кольцом господа в коронах беспрекословно преклоняют одно колено к земле. Шахматные фигуры снова заряжают атмосферу барабанной дробью .

Заколдованно взирая на всю эту чудодейственную мистерию, до меня неожиданно доходит, что Страж Жизни – НЕЧЕЛОВЕК! Во власти огня и одежде небесных королей он выглядит божеством из потустороннего мира. В моей памяти длинной полосой телеграфируются сказания древних нардов о сотворении мира. С каждым новым ударом барабана мое волнение неумолимо растет. Я вновь ощущаю странный прилив горячей энергии, мои веки тяжелеют и… в неведении о том, как оказалась возлежащей на алтаре, я встречаюсь с собственным отражением в зеркальном потолке .

– Всевидящая Тень, взываю к Тебе! – во весь голос призывает Страж Жизни и прочерчивает в воздухе неоновый пентакль, за последним штрихом в церемониальный зал врывается сильный порыв ветра. – Дочь мироправителя рода Воронцовых, клянешься ли ты хранить тайну ценою жизни?

– Клянусь, – гляжу я на него широко раскрытыми глазами, не понимая, на что подписываюсь и почему меня называют дочерью «мироправителя» .

Зависший в воздухе неоновый пентакль ложится мне на руку. От соприкосновения с воздухообразной эмульсией по моему телу проходит небольшой разряд тока, и на запястье остается татуировка с символикой Корпорации. Через мгновение «чернила» впитываются в кожу и исчезают .

Непрерывно наблюдая за рукотворным волшебством, я погружаюсь в гипнотический транс… …Со Стражем Жизни мы переносимся на пустынный перекресток пшеничного поля. Низко висящие тучи патрулируют золотистые колосья. В гулких завихрениях пшеница шумит звонкими колокольчиками.

Внезапно мир вокруг нас расщепляется, и, окутанные космической пылью, мы шагаем сквозь время эпох под сопровождение страшного голоса:

– И было имя Ему – Тень. И воскресил Он мир из скоплений иллюзий прошлых и праха ушедших. И вошел Тень в новый цикл мироздания. И упала тень на мир, разделив его на свет и тьму. И создал Тень 12 первородных мироправителей архонтов для контроля жизни человеческой. И впитали архонты в себя души людские. По равному количеству территорий закрепили они за родами своими. Так правили чередующиеся поколения архонтов, сменяя эру за эрой, подвластные лишь хранителям. И было имя им:

Страж Жизни – хранитель границ света, и Страж Смерти – хранитель границ тьмы!

Перечисление хранителей звучит затяжным трезвучием, как будто небесный пианист берет уменьшенный аккорд на органе в кафедральном соборе .

– Процесс инициации завершен, – человеческой речью объявляет Страж Жизни. – Ты рождена архонтом. Твоя сила и знания будут расти день за днем .

– Этого не может быть… – упавшим голосом лепечу я, не выходя из гипнотического транса. – Я совсем ничего не знаю .

– Дитя, ты все узнаешь из книги «Архонты», – внушает мне Страж Жизни .

К моему горлу подступает страх, но больше из-за того, что потухшее выражение его лица предвещает чреду неблагоприятных вестей .

– Грядет страшная Война, – загробным тоном пророчит он. – Правление эры Благородных Отцов подходит к концу. Любая эра длится тысячелетие. Сейчас идет период Равноденствия – время, когда все архонты смертны. Через два года начнется эра Наследников. Однако бессмертие на срок новой эры будет даровано лишь праведным архонтам. Провинившиеся архонты будут доживать век смертными .

Страж Жизни горестно улыбается и с последним напутствием кладет мне на плечи тяжелые руки:

– Сон, что тебе приснился накануне, знаменует начало Войны. Сближаясь с людьми, архонты постепенно теряют самообладание. Человеческие пороки порабощают их. Результат – Война. Мне очень жаль, дитя, но лишь ты сумеешь пресечь грядущую Войну. На карту поставлено все человечество .

Права на ошибку у тебя нет. Иначе мир обратится в прах .

Глава 3. Орден С безразличием в душе я отрешенно всматриваюсь в капли дождя, бегущие по стеклу корпоративного «Эскалейда» .

В голове у меня без устали прокручиваются слова Стража Жизни. Я должна присечь какую-то Войну, о причинах и участниках которой мне ровным счетом ничего не известно .

«Звездочет из оракула для предсказаний судьбы» исполнил мое заветное желание, но знамение сна радости мне не принесло .

На въезде в родные края нас встречает баннерная растяжка «Добро пожаловать в Сочи!». Живописный город-курорт раскинулся на Черноморском побережье у подножия Главного Кавказского хребта. Идеальные климатические условия для оздоровления и отдыха ежегодно привлекают сюда миллионы туристов из разных уголков страны .

Было время, когда и мы с родителями выбирались на пляж или совершали пешие маршруты в национальном парке. Как сейчас помню, на прогулках по нехоженым заповедным тропам нам встречалось много чего интересного: от висячих мостиков и многоярусных водопадов с чистейшими родниками до забавных диких зверьков и экзотических птиц. Иногда в особенно жаркие летние деньки липкий субтропический воздух приятно контрастировал с прохладой тектонических разломов, где мы прятались от проливного дождя .

Бывало, неприметные скалистые расщелины переходили в самые настоящие мрачно-фэнтезийные пещеры с известняковыми сталактитами и сталагмитами невиданных форм. Случалось, что попадающий в прорези солнечный свет превращал наиболее просторные полости с карстовыми натечными образованиями в лабиринтообразные локации гномов из трилогии Толкина «Властелин Колец» .

Родовое гнездышко родители свили на окраине Сочи вблизи горнолыжного комплекса Красная Поляна, что сформировало у нашей семьи традицию – отмечать в горах Новый год. Пункт назначения достигнут, и «Эскалейд»

тормозит у двухэтажного бревенчатого сруба с флюгером петушком на остроконечной крыше. Его смастерил папа за два года до трагедии. В память о маме в прихожей мы повесили вышитую ее руками розовую занавеску со снеговиком. «Дом, родимый дом!» – под ложечкой сосет от нахлынувших воспоминаний .

Вторая половина дня проносится со скоростью торнадо. Никита открывает мне сакральное знание об устройстве мирового порядка. Под властью одного тайного общества находится целый мир. О тайных обществах я раньше смотрела телепередачи. В них говорилось о масонах, тамплиерах, иллюминатах и многих других. Реальность такова: за покровом тайн лежит одна – миром правит Орден – бессмертная монархия с безграничной властью .

В книге «Архонты» представлен список 12 мироправителей эры Благородных Отцов и текст .

1. Герман Гробовой. 2. Джун Пань. 3. Филипп Сантьяго. 4. Луи де СенЖермен. 5. Вильям Лондон. 6. Евгений Воронцов. 7. Ральф фон Фейербах. 8 .

Мартин Кристовски. 9. Дарий. 10. Ракеш Агрэ. 11. Виктор Смирнов. 12. Томас Уилсон .

Архонты – созданы поддерживать Мировое Равновесие .

Высшая власть Ордена – Совет, возглавляемый 12 мироправителями эры Благородных Отцов .

По достижении тридцатилетнего рубежа клетки старения у архонтов прекращают работу. После вступления в Орден архонтам открывается способность воздействовать на мозг человека с помощью гипнотического внушения.

Архонты обладают рядом отличительных от человека качеств:

иммунитетом к земным болезням, быстротой заживления ран и бессмертием .

Последние два преимущества вступают в силу только с завершением периода Равноденствия .

Наследники – 12 перворожденных архонтов в родах Благородных Отцов. С исполнением двадцати лет самому последнему Наследнику все 12 вступают на престол. На коронации будущие мироправители в обязательном порядке связывают себя узами брака с выбранными ими спутниками/спутницами жизни .

Период Равноденствия – астральный переход в новую эру правления или передача престола. С появлением на свет первого Наследника и до вступления на престол всех 12 архонты лишены бессмертия .

Тайна Бытия – известна лишь адептам .

Адепты – люди, в чьих жилах течет кровь архонтов. С самых древних времен одаренные и обладающие экстрасенсорными способностями люди дают клятву о неразглашении тайны ценою жизни и живут столетиями .

Метка – невидимая татуировка на запястьях всех членов Ордена, служащая идентификацией личности .

Влияние – редкий дар, природа которого индивидуальна. В Ордене обладатели влияний встречаются редко. Влияние носит непредсказуемый характер и просыпается в архонте/адепте спонтанно. С годами влияние развивается. Совершенствовать влияние нужно с помощью практик – оккультных обрядов .

Тайна Бытия не должна быть открыта роду человеческому, ведь если весы равновесия между добром и злом качнутся, неважно, в какую сторону, то события приведут к гибели цивилизации. За созиданием следует разрушение

– так было, так есть и так будет вечно!

Наутро в полной боевой готовности я забираюсь на заднее сиденье корпоративного «Эскалейда», чтобы воочию увидеть ОМА. Петляющая серпантинная трасса проходит вдоль жилых домов пригорода Сочи, постепенно углубляясь в лес. Из-за раскидистых деревьев солнечные лучи не проникают на проезжую часть. В тени пышной листвы извивающийся золотистый туннель то взлетает вверх, то падает вниз, пока не упирается в огороженную территорию. Перед контрольно-пропускным пунктом предупредительно темнеет поржавевший указатель «Проезд закрыт. Частная территория». У шлагбаума вооруженный солдат отдает честь и просит предъявить удостоверение. Никита протягивает ему спецпропуск «Уровень допуска L12. Руководитель Зоны № 6. Воронцов Н. Е.» .

На проходной я внимательно слежу за стоящим на вытяжку постовым. Через стекло наши глаза вскользь встречаются: мои – диаметром с блюдца, его – безобразные черные глазницы, из-под военного берета еще и топорщатся неживые сивые космы .

– Часовые, – вводно поясняет Никита, но потом проводит более подробный экскурс, самое главное из которого мне хорошо запоминается. Часовые – мертвые генетические создания, служащие для Ордена охранниками .

Нафантазированная жизнь сошла со страниц книжного бестселлера!

На развилке КПП/2 мы поворачиваем направо, оставляя уходящую в сторону дорогу с указателем «Врата 200 м». За коваными воротами на фоне горного хребта в окаймлении изумрудного лесного массива величественно возвышается город-крепость. Кампус Академии смело можно поставить в ряд со старейшими университетами мира. Над главным порталом входа в администрацию развеваются красные гербы Корпорации. Под фасадным барельефом в лучах солнца горит отлитое золотом название «Объединенная Медицинская Академия» .

Яркий маскарад осени придает средневековой крепости волшебства. Резные неоготические строения пастельных тонов выполнены в духе аристократичной Европы. По всей территории разбросаны скамейки и проложены узкие мощеные дорожки, оплетающие здания, словно артерии. В разгар учебного дня по дорожкам-артериям циркулируют студенты в красноватого цвета форме – как красные кровяные тельца: эритроциты, лейкоциты, тромбоциты и чужеродные вредоносные тела двоечников и хулиганов каждый день стекаются в аорту главного корпуса .

В вестибюле крестовидные нефы сливаются в создающее сквозную перспективу гигантское зеркало. С нашим приближением зеркальная поверхность деформируется и, теряя свойство отражения, превращается в колышущуюся незримую пленку, отгораживающую собой абсолютную темноту. Невообразимая картина не поддается никаким канонам .

– Потрясающе… – аккуратно дотрагиваюсь я до неестественно живой и дышащей пленки .

– Врата, – поучительно сообщает Никита. – Орден возвел зеркальные порталы и арки по всему свету для телепортации. С помощью них мы перемещаемся в любую запрограммированную точку на земле вне времени .

Обыкновенные люди, как правило, Врата не видят. Удобно скрывать от человечества нашу природу. Теперь по существу… Для того чтобы войти в портал, нужно просто сделать шаг вперед. Метка в твоей крови доделает все остальное. Эти Врата учебные. Они всего лишь переместят нас в кабинет ректора. Нужно произнести: «Ректорат. Хачатурян Карен Арамович» .

В противоречие инструктажу моя решимость идет на убыль и возрастает шанс зайтись в неврастеническом припадке .

– Родная, тебе не избежать предназначения, – жизнерадостно подбадривает меня Никита. – Ты – архонт. Наш отец был мироправителем. Мы правим этим миром. Все подчинено нам. Пойми, я не говорил тебе для твоего же блага .

Вспомни, что сказал Финкельштейн. Лишний раз травмировать тебя опасно. Я боялся за тебя. Мне даже пришлось уговорить Виктора, чтобы вы с Дашей прошли инициацию в один день. Сестренка, ты – бессмертное наследие Ордена .

«Бессмертие!» – прихожу я в величайшее замешательство. О вечной жизни мечтают все люди! Что, если все это – мой очередной ночной кошмар?. .

– А ну-ка закрой глаза на минутку, – руководит парадом Никита .

С разрастающейся паникой я прикрываю наполненные слезами глаза и принимаю из его теплых рук знакомую горячую энергию, несущую в себе душевное облегчение. С железным настроем я задаю координаты и, не теряя бесстрашия, шагаю навстречу живой материи. Процесс похож на погружение руки в воду. Метка на запястье вспыхивает неоновым светом, и живая матрица перемещает меня в приемную ректора Академии .

– Я горжусь тобой, – игриво щелкает меня по носу Никита. – В двухстах метрах от КПП/2 находятся основные Врата. Арочные. Ими мы пользуемся для перемещения на машине .

За пределами Врат я не обнаруживаю никаких зомбиподобных механизмов, но воздух пропитан какими-то тревожно возбуждающими частицами. Схожие ощущения у меня возникают на смотровой площадке небоскреба, когда страх падения порабощает расшатанные эмоции .

За массивными дверями в кабинете за столом из мореного дуба углублен в чтение дипломной работы почтенный старец. При виде сына старого приятеля складки прожитых лет на его лице расправляются .

– Никита, молодец, что зашел! – опираясь на костыль, ковыляет он к Никите .

С первых минут мне становится ясно, что с Кареном Арамовичем мы поладим .

Достаточно долго они с Никитой беседуют о том да о сем. Со временем мой интерес к их разговору угасает, но разгорается снова, когда ректор настоятельно рекомендует брату принять участие в ежегодной премии «Искусство генетики» .

– Заставлю дрожать вундеркинда Уилсона! – с азартом потирает руки Никита .

– Гавриил твердит мне о премии еще с прошлого года .

«Гавриил»! – вздрагиваю я, одновременно испытывая двоякое чувство:

страстное желание его увидеть и не видеть никогда .

– Никит, почему ты утаил, что вы с ним давно знакомы?

По завершению необдуманного высказывания я ловлю на себе взгляды сразу двух пар глаз, из которых янтарные обещают допрос .

– Вообще-то мы – лучшие друзья и дружим уже пятнадцать лет, – посвящает меня в подробности Никита. – Извини, что не познакомил вас раньше, но просто я старался отгородить тебя от влияния Ордена .

В некотором раздумье он потирает свою стильную бородку .

– Хотя… как же я мог забыть такое. Гавриил был на твоем трехлетии. Наша мама была дружна с его тетей. Они приезжали вместе. Так мы и познакомились. Помню, родители тогда еще удивлялись его поведению. В начале праздника он был в ужасе от тебя, а через час уже нянчился, словно примерный папаша. Весь день ему до жути хотелось кормить тебя из ложки .

Но ты, родная… ты же у нас была еще та егоза. Гавриилу здорово досталось:

и за волосы ты его трепала, и кусала, и играла в доктора, и мазала шоколадом. На день он превратился в твою куклу .

Вторая часть сообщения сражает меня наповал, но неутомимое разыскивание в памятной картотеке важного отрывка из глубокого детства должного результата не дает .

– Неужто кто-то заинтересовался голубоглазым блондином? – раскрывает мои порочные мыслишки Никита, и его брови принимают форму озорных галочек, что сулит применение нелегальных методов в случае оказания сопротивления во время допроса .

– Поговорим дома, родной, – удрученно вздыхаю я, по привычке ухватившись за дужку очков .

Спасает меня механическая кукушка на ретрочасах, накуковавшая конец рабочего дня .

По приезду домой я первым делом балую брата фирменной шарлоткой с яблоками и иду готовиться к завтрашнему переезду в жилой сектор академгородка, расположенного на берегу моря, где я буду проживать вместе с другими студентами и преподавателями ОМА. Я упаковываю в чемодан чехлы с университетской формой, состоящей из юбки и блейзера оттенка выдержанного красного вина. Перед самым сном я открываю дверь лоджии, чтобы наполнить комнату ночной прохладой. В розоватом свете ночника угадывается силуэт Никиты. С разведывательным настроем он крадется на допрос…

– Нет, мне не понравился голубоглазый блондин, – с ходу горячо трясу я головой, пряча за спиной задрожавшие пальцы .

В духе гестаповца Никита напористо мерит шагами комнату:

– Допустим. А почему Уилсон-младший вьется вокруг тебя?

– С Бобби мы подружились, – с натугой каюсь я, уже и в самом деле изнемогая от давления дознавателя. – Все, хватит меня расспрашивать. Я устала и хочу спать .

Никита по-братски щелкает меня по носу и вразвалочку отправляется на лоджию, но я хорошо знаю своего брата, поэтому не удивляюсь, когда он замедленно оборачивается .

– Никто из них тебе не пара, родная, – заводит он старую пластинку. – О Гаврииле Германовиче сразу забудь. Он на двадцать семь лет старше тебя .

Ему сорок пять в феврале. Ваша разница, как у отца с дочерью. Такое извращение для меня категорически неприемлемо. Уилсон-младший тоже тебе не подходит. Он слишком хороший и правильный, что даже страшно становится. В тихом омуте водятся черти. Спокойной ночи, родная .

В наступившей тишине я остаюсь наедине со своими мыслями. Сомнений нет, Никита и дальше будет насылать чуму на всех моих избранников. Как быть с тем, что сапфировые глаза не идут из головы? Разумом я понимаю, что Гавриил Германович годится мне в отцы, но сердцу-то не прикажешь. Какое все-таки красивое имя – Гавриил… С утра в права вступает унылый моросящий дождик. Блуждающий кругами циклон нагоняет духоту. Безвозвратно испортившаяся погода говорит о становлении осенних порядков. С улицы доносится стройная разноголосая трель птиц. Гармоничное легато хора пернатых перетекает из одного в другое, пока певчих не распугивает вой соседского пса .

В состоянии легкой грусти и с приятным трепетом на сердце я здороваюсь с первым днем осени и бреду на кухню готовить омлет с секретом. Для секретной начинки я выбираю бекон и помидоры. Давным-давно омлет с секретом стал платиновым призером топ-чарта завтраков Воронцовых. Мы с Никитой сытно завтракаем и спускаемся в гараж к моему серебристому «жучку», он же кроссовер-японец от дилера «Ниссан» .

Время поездки пролетает незаметно, и с обеих сторон дороги грибным нашествием вырастают объединенные по секторам современные коттеджи. В архитектурной грибнице отыскивается спроектированный в сдержанном скандинавском стиле двухуровневый «гриб», его деревянные террасыюбочки имеют виды на море .

На крыльцо нас выходит встречать миловидная девушка в хенд-мейд майке с термонаклейкой Майкла Джексона. Малиновые волосы фанатки поп-короля острижены под каре, на шее и руках болтается оккультная бижутерия, под мышкой мяучит белая персидская кошка. Заразительно улыбающуюся двадцатишестилетнюю аспирантку кафедры лечебного факультета госпитальной хирургии зовут Юлией Хачатурян, и она – адепт, практикует спиритизм .

За жизнеутверждающей неунывающей позицией Юли живет печаль. Своей непростой судьбой она делится с нами. До тринадцати лет – пока ректор не взял ее под свое попечительство – Юля была воспитанницей сиротского приюта. Не так давно с ней порвал парень, с которым они встречались шесть лет. Сейчас у нее в жизни трудный период, но от хандры ее вылечивает музыка. Она любит петь, поет в группе «03» и будет выступать завтра на академвечеринке .

– Познакомься, кися, с моими новыми друзьями, – треплет за ухо питомицу Юля и отпускает. – Звать Ингуз. Как скандинавская руна Судьбы .

Кошка выгибается и, мяукая, трется о ногу Никиты .

– Оу… поеду-ка я на работу, кошечки, – с мальчишеской улыбочкой хмыкает он, выходя на крыльцо. – Вечером подвезу твои ключи, родная. Пока-пока .

Интерьер моего нового пристанища выполнен в стиле фэн-шуй. Японские футоны, мебель из светлых пород деревьев и полотна современных авангардистов подобраны с художественным вкусом. Стилизованную утварь оживляют комнатные растения на окнах. В ботаническом саду не будет скучно и моему вишневому деревцу бонсай с обсыпными белыми цветами. Со дня рождения в дендрарии случилось прибавление в виде виноградной лозы, ее мне подарил Гавриил Германович .

Пока Даша Смирнова, наша третья соседка, затоваривается в торговом центре, мы с Юлей устраиваем посиделки на кухне .

– Юль, я хотела поговорить с тобой о докторах, – незатейливо прощупываю я почву, химича над составом тонизирующего кофе с лимоном. – Ты знаешь доктора Гробового?

Юля окидывает меня подозрительным взглядом, говоря:

– Все знают будущего мироправителя рода Гробовых .

Я делаю резкий выдох, восстанавливая сбившееся дыхание. Гавриил Германович не присутствует при нашем кухонном разговоре, но я смущаюсь и краснею от одного упоминания его имени. Чего доброго, тема «Гавриил Германович» перерастет в личный пунктик .

– Ты никогда не замечала в его глазах э-э… тьму, что ли?

– А, так ты еще не в курсе, – прямо-таки расстраивается Юля, похоже, обманувшись в ожиданиях услышать что-нибудь этакое. – Для начала тебе надо знать, что издревле архонты и адепты обмениваются кровью со Стражами, поэтому у одних течет кровь Стража Жизни, у других – Стража Смерти. Количество и тех и других в Ордене равное. Кровь Стражей влияет на судьбу, пробуждая в нас угодные хранителям внутренние ресурсы. Меня, Дашу, Никиту и тебя посвящал хранитель границ света. «Тьмой в глазах», как ты говоришь, отличаются избранники хранителя границ тьмы. В их числе и доктор Гробовой, рожденный самым старшим из 12 Наследников .

Поговаривают, он обладает целым рядом влияний. Ближайшую тысячу лет он будет набирать силу влияний, а еще останется красив, как сам Дьявол… и опасен так же. С ним лучше не связываться .

– В смысле? – настораживаюсь я, предварительно намотав на ус полезную информацию .

Юля наклоняется ближе ко мне и говорит:

– Вообще-то, это только сплетни… В Ордене ходят с десяток сказаний о его влияниях. Народ побаивается доктора Гробового. Кроме твоего брата и еще штучных экземпляров, с ним никто не заговаривает лишний раз. Насколько я слышала, у него тяга к насилию и своеобразный взгляд на мир. Не от мира сего .

Она характерно крутит пальцем у виска .

– В Ордене бродит одна жуткая история… Пару лет назад его подозревали в похищении лаборантки Лизы Андерсен. Американка работала у него в Зоне № 1 в пригороде Москвы. Личную жизнь доктор Гробовой не афиширует, но говорят, из-за безответной любви к нему девушка конкретно одичала. В день ее исчезновения случилось нечто примечательное. В Зоне № 1 был небольшой корпоратив в честь Хэллоуина. По словам очевидцев, она пришла в подвенечном платье и закатила доктору Гробовому сцену ревности, грозясь всем что-то про него рассказать. В ответ он шутливо приложил ладонь к ее лбу и сострил, что задаст ей хорошую трепку, когда спадет температура. С тех пор Лизу Андерсен никто не видел. Тело ее так и не нашли .

История, и в самом деле жуткая, трогает меня до глубины души, в желудке даже появляется мелкая дрожь. Гавриил Германович закапывает трупы бывших любовниц в лесу? Бред полнейший. Сейчас двадцать первый век на дворе, а не Средневековье какое-нибудь, где царило полное беззаконие. На линчевание способен лишь законченный психопат. Гавриил Германович создает впечатление неспокойного мужчины с «тьмой в глазах», но психопатом его не назовешь. Обвинения должны основываться на фактах, учитывая, что «одичание» порождает целый ряд версий, по которым Лиза Андерсен могла покинуть этот мир, причем как насильственно, так и по собственной воле .

С приходом Даши мы организовываем пикничок в гостиной и наполняем фужеры недорогим десертным вином из городского супермаркета. В разгар нашего гама раздается звонок в дверь. Надо понимать, подъехал Никита. Я вызываюсь встречать брата, но за дверью оказывается Бобби, да еще и с шоколадным тортом .

– С новосельем! – вручает он мне кондитерское изделие. – Не помешал?

Я гостеприимно улыбаюсь, стуча ногтем по бокалу белого вина:

– Как раз вовремя. Спасибо за торт .

Бобби, по-обычному, придерживается молодежного стиля: светлые слаксы и коньячного цвета тенниска на пуговицах, короткий черный ежик на голове уложен гелем .

– Милые тапули, – балагурит он, глядя на мои пушисто-ушастые тапочкизайки .

– Только не издевайся, – патетически вздыхаю я и приглашаю его зайти в дом .

Во время застолья весь коллектив с энтузиазмом обсуждает академвечеринку по случаю начала учебного года. Запланирована она на завтра, и по традиции на нее придут бывшие выпускники. В беседах я принимаю участие постольку-поскольку, все потому, что в блаженстве вкушаю шоколадный чизкейк. Шоколад – неиссякаемый источник женского вдохновения. И пусть весь мир подождет… Но звонок в дверь подождать не может .

– Брат приехал, – подрываюсь я с места, и только потом соображаю, что по каким-то неизведанным причинам сильно разволновалась .

– Родная, как и обещал, – протягивает мне ключ Никита, заглядывая через мое плечо в дом. – Мы, понимаете ли, вкалываем в лаборатории, а тут без нас что-то празднуют .

Без приглашения он шагает внутрь, оставляя меня стоять в прихожей с разинутым ртом под прицелом синих глаз Гавриила Германовича .

Возвышенный образ спустившегося из небесного царства на землю архангела Гавриила зачаровывает. Лунный свет оставляет темные узоры на его строго очерченных линиях лица, звездная пыль осыпает светло-русые волосы серебряным блеском. Он отстранен от мирских благ, чист, словно слеза младенца, невинен, словно юноша перед первым причастием… «Воронцова, сними розовые стекла с очков!» – заблаговременно слышу я голос разума и крепко-накрепко замуровываю надежду на большую и чистую любовь .

Аппозицию богоподобной внешности Гавриила Германовича подчеркивает строгий костюм аспидно-серого оттенка. Верхние пуговицы его накрахмаленной белой рубашки небрежно расстегнуты, на манжетах темным величием сверкают платиновые запонки .

– Я счастлив, что мы с вами так скоро встретились, госпожа Воронцова, – надменно растягивает слова Гавриил Германович .

Волнующая хрипотца в его голосе дразнит бархатным одеялом, под которым меня ждет воплощение в реальность лишенных всякого стыда желаний .

– Я тоже счастлива, Гавриил Германович, – с эхом в ушах отзываюсь я, пульс стучит где-то там же .

С ленцой в движениях он облокачивается на дверной косяк, будто вообще не собирается заходить в дом .

– Боитесь впускать непрошеного гостя?

Я чувствую себя ужасной невежей .

– Простите, пожалуйста, проходите, – скороговоркой выпаливаю я и очертя голову отшатываюсь в сторону .

Гавриил Германович тактично не обращает внимания на мои «ужимки и прыжки» в незаурядных тапочках. С неизменно вежливыми словами благодарности он заходит в дом и проходит в гостиную. Я подлавливаю себя на мысли, что в открытую глазею на подтянутый докторский зад… «Ради всего святого, Воронцова, вдох-выдох, вдох-выдох!» – медитирую я, исчезая из поля зрения. У себя в комнате я подхожу к зеркалу. Мои короткие джинсовые шортики и оголяющая плечо косая туника в полном порядке .

Дополнительно я распыляю на распущенные локоны спрей – мой незаменимый помощник на все случаи жизни: волосы от него не топорщатся, как у дикобраза, а сладкий вишневый аромат по стойкости не уступает французским духам .

К моменту моего возвращения в гостиную среди гостей ведутся непринужденные беседы. Единственное свободное место осталось на тесном японском футоне, где вальяжно расселся Гавриил Германович. Я преодолеваю нахлынувший на меня жар и скромно располагаюсь рядом .

Между нами тотчас воцаряется напряжение. Не знаю, по какой причине завелся он, но меня жутко отвлекает его рука, беспорядочно скользящая по его же собственной ноге. Можно сказать, я физически ощущаю, как он ласкает мое обнаженное бедро. Грешным делом, меня так и тянет сместить его неуравновешенную ладонь туда, где нам обоим будет комфортно .

Во славу Выручающей Богини Судьбы Никита отлучается по своим делам .

– Хочу задать тебе вопросик, Гробовой, – точит его задиристым взглядом Бобби. – Поговаривают, ты передумал подавать заявку на участие в «Искусстве генетики»? Как же так? Ты же в прошлом году стал лауреатом со своими морскими опытами .

Гавриил Германович буравит его взглядом из-под лениво опущенных ресниц:

– Подарил тебе шанс на победу, Уилсон .

Бобби прыскает ядовитыми смешками:

– Скажи лучше, второй раз купить победу не получится .

– Тебе видней, – без лишних предисловий уступает Гавриил Германович и оборачивается ко мне с двусмысленной репликой: – Чувствую себя обязанным уступить дорогу прекрасному молодому поколению .

Его лицо оживляет обезоруживающая улыбка, при одном взгляде на которую я согрелась бы даже в зимнюю стужу .

– Все живы? – звучит из прихожей веселый вопрос Никиты, в руках он несет сырную тарелку и упаковку нефильтрованного пива .

– Спасибо, но мне еще по делам ехать, – жестом руки отказывается Гавриил Германович от протянутой ему бутылки и подносит фужер с минеральной водой ко рту .

Я засматриваюсь, как во время глотка кончик его язык пробегает по верхнему небу. Само собой, такое нездоровое влечение до добра меня не доведет. Я отлепляю затекшего «зайку» от «зайки», прибитого к полу, и бреду на кухню остудить нервы у открытого холодильника .

С террасы доносится грозный голос до боли знакомого мужчины. Стеклянная дверь здесь тоже имеет выход к морю, но, в отличие от гостиной, плотно загорожена жаккардовой шторой и белым тюлем. В щелку мне видно, что по деревянной террасе с айфоном возле уха расхаживает мрачный Гавриил Германович. Он жестикулирует свободной рукой, его разгневанный взор устремлен к простирающейся по морской глади лунной дорожке .

Чтобы лучше слышать, я тихонечко высовываю ухо в приоткрытую дверцу, ну а чтобы лучше видеть, чуть отодвигаю тюль .

–…Твою мать, я был достаточно терпелив к лживой суке! – зло шипит Гавриил Германович в трубку. – Я четвертую гребаную тварь, коль скоро увижу в имении! В другой раз ты ей не поможешь!

И надо же такому случиться, сквозняком вытягивает на террасу тюль, на что Гавриил Германович резко оборачивается. Взывая к Небесам не уличать меня в подслушивании, я скрываюсь с места преступления .

– Госпожа Воронцова! – громовой голос за спиной заставляет меня подпрыгнуть, и мой пульс тоже .

Со скрещенными на груди руками Гавриил Германович возвышается посреди кухни. Белый тюль позади него владычественно развевается белыми крыльями архангела, пришедшего за моей маленькой грешной душой .

– Вы что-то хотели от меня, Гавриил Германович?

– Очень может быть, – молвит он, не меняя позы, но на его губах появляется трудно различимая улыбка. – Что именно Никита рассказал вам о трехлетии?

– Э-э… он сказал, мы с вами весело проводили время, – неловко жмусь я, атакуя ногтями ладонь. – Вы разрешали себя мучить. Вы были моей… куклой .

– Я сделал себя вашим рабом, – корректирует он мой ответ и заинтересованно направляется к подоконнику, где поселилась уменьшенная копия виноградный лозы .

– Почему вам захотелось сделать себя моим рабом? – с волнением задаю я основной вопрос, следя за его вальяжными перемещениями по кухне .

Гавриил Германович посылает мне глубокомысленный взгляд, вероятно, окунаясь в свои воспоминания .

– Не мог отказать ангелочку с такими доверчивыми карими глазками… Мы с вами играли в доктора и больного. Вы уже тогда хотели быть врачом. Мне нравилось кормить вас из ложки шоколадом. В другой занимательной игре вы мазали шоколадом мое лицо и слизывали… Было очень трогательно. Вы меня умиляли .

Из-за повисших в воздухе слов на кухне становится непривычно тихо. Я гляжу на него во все глаза, как будто набрала в рот воды. Он что, правда только что это сказал?

– В моих непреложных правилах есть один важный пункт насчет любопытства, – надменно кривит уголок губ Гавриил Германович, уводя разговор в другое русло. – Я наказываю за плохое поведение любопытных нимфеток, сующих нос не в свое дело .

Я краснею до корней волос и в сердцах всплескиваю руками:

– Это совсем не то, что вы подумали. Я рассматривала свой дендрарий, который, как вы заметили, облюбовал тот подоконник .

С выражением именитого кинорежиссера Гавриил Германович критикующе качает головой:

– Ваше искупление с бездарной актерской игрой никуда не годится .

Теперь публике предоставляется возможность наблюдать, как он отщипывает от собственного подарка виноградинку и ловко отравляет в рот .

– Урожай с южной стороны будем собирать недели через две. Сейчас опробуем с северной .

– Прекратите объедать мой дендрарий! – топаю я ногой, нервозно сдергивая с себя очки и снова водружая на нос. – Гавриил Германович, вы, как я погляжу, забавляетесь. Мне уже не три года. Я вам не компания для развлечений. Шоколадом вас обмазывать и слизывать не буду. Даже не мечтайте. С вашими правилами мои жизненные принципы не сходятся .

Гавриил Германович вонзается мне в глаза горящим взглядом:

– Ваша заповедь о власти секса очень даже сходится с моими правилами .

– Заповедь к вам не относится, – огрызаюсь я и моментально жалею, потому что с коварной грацией снежного барса он делает шаг навстречу .

– Дразнить меня неблагоразумно, дерзкая нимфетка .

– Я не нимфетка, – возмущенно отзываюсь я, пятясь назад. – Я уже выросла .

– И ваше созревание чертовски осложнило мою жизнь, – томно опускает он взгляд на мой приоткрытый рот, продолжая опасно приближаться .

– Игры в доктора со слизыванием шоколада отменяются, – со слабым брюзжанием отступаю я, отыгрываясь ногтями на затерроризированной ладони. – Вам нужно смириться. У вас получится. Вы – джентльмен .

Гавриил Германович плотоядно обнажает белоснежные зубы и в предвкушении чего-то недоброго наступательно шагает вперед. Мое сердце колотится в одержимом ритме барабанов гаитянских жрецов вуду. Отступать мне больше некуда – поясница упирается в стоящий позади обеденный стол .

Гавриил Германович не церемонясь хватает меня за талию и укладывает прямо на столешницу, по ходу дела профессиональным движением коленом раздвигая мои ноги и разводя по сторонам руки .

– Я не джентльмен, – ставит он меня перед фактом во время того, как его потемневшие глаза хищнически любуются моей растерянностью и беспомощностью. – Ты распята на алтаре живущим во грехе зверем с примитивными инстинктами. Я питаюсь, работаю двадцать четыре часа в сутки и трахаюсь. Воистину сейчас я испытываю страстное желание свесить твою прелестную головку с алтаря и провести с дерзким ртом воспитательную иррумацию[2] .

Наши взгляды вгрызаются друг в друга: мой – беззащитной жертвы с мольбами о пощаде, его – голодного зверя, обещающего, что пощады не будет .

– Дотронься до меня, Ева, – интонацией обольстителя шепчет он, освобождая мои запястья от своих «наручников» .

Собственный мужской запах Гавриила Германовича влечет меня, как сильнодействующий афродизиак. Не теряя зрительного контакта, я нерешительно делаю то, о чем долго мечтала: запускаю пальцы в его волосы .

Они прямые, густые и жестковатые. Пропускать их сквозь пальцы – сплошное удовольствие.

Мне безумно нравится вдыхать их соблазнительную свежесть:

вволю разгулявшегося на степных просторах осеннего ветра и почти выветрившегося дорого одеколона .

– Тебе все так же хочется касаться меня… Ева? – снова пробует он на вкус мое имя, как будто в трех буквах спрятан секретный ингредиент .

– Мне очень хочется касаться… вас, Гавриил Германович, – честно отвечаю я, но из-за существенной разницы в возрасте не решаюсь перейти к неформальному обращению .

– Поиграй со мной в одну занимательную игру для взрослых?

Я сглатываю обильную слюну, чувствуя себя той самой Евой перед грехопадением в момент, когда вероломный Люцифер предлагает познать мир неведомых доселе ощущений .

– В к-какую?

– В мистерию на столе с телесным контактом .

Гавриил Германович заманчиво и безобидно трется носом о мою щеку, но выделяющийся шрам у него на скуле от прильнувшей крови кричит о его хищной сущности, что только усиливает символичность мизансцены грехопадения .

– Ты сможешь дотрагиваться до меня везде, где пожелаешь. За исключением лица. Взамен я буду прикасаться к тебе, избегая мест, которые больше всего хочу. Не буду скрывать, твои отвердевшие соски так дерзко торчат сквозь тонкую майку, что я хочу за них укусить. Воистину с трехлетия ты мне здорово задолжала, Ева .

От его хриплого голоса и раздевающего взгляда я ощущаю жар во всем теле .

– Право прикосновений будет только у меня, – сглатываю я, свершая свое личное грехопадение. – Я же не знаю, где вам еще захочется меня потрогать .

Вдруг вы будете жульничать во время мистерии на столе .

Костяшками пальцев Гавриил Германович неравнодушно проводит по моим губам и настойчиво открывает их шире .

– Твой трогательный дерзкий рот, Ева, вызывает во мне зверский аппетит .

Выбирай единственную часть тела, к которой я смогу прикасаться .

– Мои руки, – придумываю я и с блаженством потягиваю на себя его волосы .

– Да будет так .

Он аккуратно снимает с меня очки и во избежание их повреждения откладывает в безопасное место, после ультимативно отнимает от своих волос мои озорничающие там руки и доминирующе прижимает их к поверхности стола .

– Так нечестно! – застонав, я выгибаюсь .

– Тише, тише, моя девочка, – с алчущей ухмылкой сжимает мои запястья Гавриил Германович. – Коль скоро я поддамся зову плоти, то трахну тебя прямо на этом чертовом столе. Воистину согрешу с тобой прежде, чем мне отсечет голову твой брат .

Я судорожно гоню от себя панические мысли о выражении лица Никиты, если он вдруг увидит мистерию на столе. Невольно я облизываю сухие губы и проглатываю слюну .

– Прекрати обсасывать рот и сглатывать! – сверкает глазами Гавриил Германович, сильно вдавливая мои запястья в стол .

Из-за смещения позиции наши губы неожиданно задевают друг о друга .

Между нами проходит разряд статического электричества. Кольнувшая искра встряхивает нас обоих. Я растеряно ахаю, Гавриил Германович рычит что-то нечленораздельное и впивается в мои губы. Не позволяя мне опомниться, он властно засовывает язык в мой рот, углубляя поцелуй. Вкус греха опьяняет… мои мысли рассыпаются, как рассыпаются по полу разорвавшиеся бусы .

Неуверенно я отвечаю языком на его принуждающую к покорности ласку .

Признаться, я не ожидала столь маньяческого отношения к себе. Тяжестью собственного тела он вдавливает меня в стол, побуждая механически сжать внутренние мышцы ног и обнять его за бедра. Контрольный выстрел в мозг производит нешуточная эрекция, которую я во всей красе ощущаю в его брюках. С ума сойти можно… Гавриил Германович не ограничивает себя, овладевает моим ртом с одержимостью дорвавшегося до женского тела заключенного, которого держали в изоляторе полжизни. Пахом он ритмично трется о мое сладкое местечко. От чувственной качки кровь горячим напором ударяет мне прямо в сердце, заставляя безвольно заерзать под его сильно напряженным телом. Гавриил Германович охвачен самым настоящим первобытным инстинктом. Он посасывает и покусывает меня за нижнюю губу, руками, как тисками, вжимает мои немеющие запястья в столешницу .

Нетрудно догадаться, что только этот спасательный контакт и держит его в узде, не позволяя сорваться. Как ни странно, но изнасилование поцелуем доставляет мне поистине незабываемые ощущения. Распятая под ним, я покорно отдаюсь его исчерпывающей животной страсти без остатка .

Умопомрачительную мистерию на столе прерывает Мэтр Скандальных Мизансцен Злой Рок!

– Воронцова! – как страшное заклятие, голосит с террасы сраженная Даша .

Я вздрагиваю и моментально прерываю поцелуй. Перед глазами у меня все вертится, как после катания на каруселях. Во избежание глобальной ссоры я спрыгиваю на пол, оказывается, на ватные ноги, но не пашу носом только потому, что Гавриил Германович проворно подхватывает меня и с силой прижимает к себе .

– Проклятье, ты хочешь шею сломать! – сурово рычит он, опуская мне на затылок свою всесильную ладонь .

В его объятиях я кажусь себе Дюймовочкой. Гавриил Германович необычайно крупного телосложения и очень высок. Меня увлекает мысль, что я вновь хочу вцепиться в него и никому не отдавать. При любых других обстоятельствах я бы постеснялась обниматься на людях, но длинные пальцы Гавриила Германовича не позволяют ясно думать – они доводят меня до мурашек массированием кожи на затылке. Другое эффективное воздействие оказывает его внушительных размеров эрегированный пенис, который упирается в мой живот. Вероятнее всего, мне сейчас просто-напросто снится эротический сон. С трудом верится, что такого харизматичного брутального мужчину влечет ко мне. Почему его не отталкивают очки, как это было с одноклассниками, подшучивающими надо мной? Ни тем более вся та грязь, в которую меня втоптали в старших классах?

– Моя девочка, ты очень сладко пахнешь, – касаясь теплым дыханием моих волос, подкупающе шепчет Гавриил Германович .

Он заботливо заправляет одиноко повисшую прядку волос мне за ухо, но я с болью осознаю, что его ласка лишена всякой теплоты .

– Взгляни же на меня, Ева! – повелительно и нетерпеливо берет он меня за подбородок, заставляя смотреть на него. – Я хочу видеть твои лучистые карие глаза перед уходом. Когда ты так доверчиво смотришь на меня, ты делаешь меня рабом .

Что-то не слишком убедительно звучат его речи, ведь закованные во льдах синие глаза и их недосягаемое расстояние при столь тесном контакте говорят мне больше слов – он выстроил между нами прежнюю субординацию .

– Не уходите, – невпопад прошу я, и мои глаза увлажняются .

Губ Гавриила Германовича касается бессильная улыбка, рука соскальзывает с моего подбородка. Он открывает рот, собираясь озвучить какую-то фразу, но в последний миг кардинально передумывает и с видом, словно на него напали, разворачивается к выходу .

– Прощайте, – мычу я больше себе, чем ему .

Вылетевшее из моих уст прощание стрелой вонзается в спину Гавриила Германовича, настигая его в дверях. Он моментально напряженно застывает на месте. На его лице отражается внутренняя борьба, и, несомненно, чтобы навести порядок в мыслях, он прикрывает веки и зажимает пальцами переносицу. Проходит несколько мгновений, прежде чем его привычный стальной взор заново отыскивает мои блестящие от слез глаза .

– Мне нужно ехать, Ева, – безо всякого сожаления в голосе сообщает он и, больше не оглядываясь, выходит в коридор .

Кухня пустеет. Все живое вымирает с его уходом. Остается арктический холод. Обмораживающая пространство наледь добирается до меня, закрадывается в горло и жжет терпче сухого льда. Я стою ни жива ни мертва, забвенно прислушиваясь к измаянным органам осязания и вопиюще нескромным мыслям о его салютовавшем мужском достоинстве .

– Ева, опомнись, это же ОН… – как куклу, трясет меня за плечи Даша, напоминая, что неотразимым сержантом из ее записной книжки был Гавриил Германович. – Хос-с-споди… таких ублюдков тебе за сто верст обходить надо .

Не ведись на его внешность. Тебе восемнадцать, а ему сорок с хреном. Он попользуется тобой и выбросит, когда надоест играть с игрушкой. Оно тебе надо?

– Я попала под его чары, – виню я себя с плохо скрываемой подавленностью в голосе и, оседая на подоконник, горько роняю голову на руки .

– За свитком идет охота, раз доктор вирусологии ошивается вокруг нас, – уверенно итожит Даша .

Пока она ходит по кухне, рассуждая на тему первостепенной важности, меня гложут сомнения насчет поведения Гавриила Германовича во время мистерии на столе и его резкая смена настроения после. Страшнее всего, если предупредительная речь Даши возымеет силу на Злой Рок. Перспектива войти в «фан-клуб шлюх доктора Гробового» не прельщает .

Без преувеличения Гавриил Германович опасен в качестве объекта воздыхания, поскольку на нем не стоит тривиального клише бегающего за юбками казановы, чахнущего от непригодности и поэтому повышающего заниженную самооценку за счет количества соблазненных им женщин. В моей классификации характеров «бабники» относятся к классу «паразитов», то есть слабохарактерные нарциссы, вред от которых ощутим, но не смертелен .

Среди «паразитов» так же встречаются подлые озлобленные особи, живущие принижением слабых. Яркий пример – ПК. Средняя прослойка отдана «травоядным» – преданным домашним семьянинам. К ним я бы отнесла Бобби и Никиту. По законам природы на верхней ступени пищевой цепочки стоят «плотоядные». Гавриилу Германовичу идеально подходит образ жизни хищника, охотящегося исключительно ради утоления голода, без каких либо посторонних чувств и эмоций .

Понятие «зверь» во всех его зоологических составляющих несет однуединственную смысловую нагрузку – неоспоримое влияние мощи природы, следовательно, и основных инстинктов. Любой сытый зверь временно неопасен, зато голодного зверя от добычи пропитания отведет лишь собственная смерть. Вывод таков: если «травоядные» питаются природными дарами, «паразиты» существуют антагонистически, то «хищники» всегда умерщвляют жертву и поедают ее плоть .

Плохи мои дела, ведь по закономерности все изощренные проделки Его Коварного Высочества Злого Рока неотвратимо приводят к трагическому концу!

Глава 4. Тени прошлого

Погода в первый учебный день выдалась на редкость скверная. Гривы туч безродных клубятся над нагими отвесными утесами Черноморского побережья .

С Никитой, Дашей и Юлей мы плывем по перетекающим из одного в другой коридорам ОМА, усеянными повсюду студентами и гостями учебного заведения .

– В начале собрания мы будем слушать оперу, – каламбурит мой брат, проходя мимо железных конкистадоров в схожий с оперным театром актовый зал. – Юль, какой репертуар у нас на сегодня?

– «Фауст», – с театральным пафосом подыгрывает она. – Я буду петь арию Маргариты .

– А я – Мефистофеля, – надменно протягивает бархатисто-грубоватый голос сзади, на который мы все оборачиваемся. – Дамы и господа, добро пожаловать ко мне на бал!

С лицом властелина мира Гавриил Германович драматично раскидывает руки в стороны, обнажая кроваво-алую подкладку черного пиджака .

– Здорово, дружище, – жмет ему руку Никита. – Вижу, ты в отличном настроении .

– Жизнь бьет ключом, – непринужденно отвечает он. – Добрый день, барышни .

Отдельно он никого не выделяет, более того, его равнодушный взгляд обжигает мое лицо хлесткой пощечиной. Я поддалась жестокой иллюзии, наивно понадеявшись, что действительно приглянулась ему, а он наверняка с самого начала знал всю подноготную школьных событий годичной давности и просто играл со мной. Ужасаясь своему сокрушенному положению, я вцепляюсь трясущимися руками в края юбки. Мои губы горят, прижженные раскаленным металлом розыгрыша. Мне хочется сбежать на край Вселенной, исчезнуть и больше никогда его не видеть .

Безошибочный Стратег Злой Рок нанес мне сверхточный удар под дых!

– Ева, ты не заскучала после нашей мистерии на столе? – выдергивает меня из негативных мыслей искушающий тон Гавриила Германовича .

Хронически срастаясь пальцами с дужкой очков, я встречаю его холодный, с самодовольной ухмылкой взгляд. У меня возникает непреодолимое желание навсегда стереть ногтями ухмылку с лица этого сногсшибательного доктора .

– Бобби Уилсон не давал скучать, – сквозь сведенное горло проговариваю я .

Ухмылка Гавриила Германовича стирается без ноктеприкладства. Он сжимает губы в строгую решительную линию и нервным жестом руки укрощает свои строптивые волосы .

– Как прикажешь тебя понимать?

– Я еще никогда не встречала таких классных парней, как Бобби, – уколом я порождаю в нем желание все рвать и метать. – Надеюсь, я внятно выразилась?

Кажется, что у Гавриила Германовича из глаз вот-вот посыплются искры .

– Воистину держись от меня подальше, Ева, – цедит он сквозь зубы и шумно вбирает воздух, однозначно, чтобы восстановить иссякающий баланс выдержки .

– С превеликим удовольствием, Гавриил Германович! – отрезаю я, еле сдерживая подступившие слезы .

– Родная, возьми меня под руку, – вдруг шепчет мне на ухо Никита .

«Из-за чего весь сыр-бор?» – переполняюсь я опасениями, ведь словесную дуэль никто не слышал. Момент вопросительного затишья с моей стороны – и кровь у меня от лица отливает, искажаясь черной ненавистью. Не веря своим глазам, я моргаю с такой частотой, точно мне в лицо швырнули пригоршню песка .

С дальнего фланга к нам щеголяют разодетые модели во главе с убийственно красивой, но чересчур наштукатуренной блондинкой, которая время от времени шмыгает пораженным кокаином носом .

– Белинда Мо'ро, – строит она манерную мину, по-змеиному обвиваясь вокруг руки Гавриила Германовича .

Минуту назад я думала, что хуже уже просто не может быть. У меня случается нехватка кислорода. Я хочу проглотить слюну, но во рту наступает засуха .

Мои внутренности соскребают скребком, вычищают подчистую. Все соки из меня высосало это порождение богов подлости и низости в оболочке учительницы французского .

На глянцевом личике Белинды возникает фальшивая благорасположенность, но ее болотные глаза искрят лютой ненавистью.

Разнузданно жуя жвачку, она склоняется к моему уху и гнусавит с французским прононсом:

– Какая вст'реча, Во'ронцова. Пове'рь на слово, я сделаю так, что ты и в Академии будешь изгоем. Вообще-то, тут даже ста'раться не п'ридется. В академической с'реде ты и так выгладишь дешево и жалко в своих по'рног'рафических окуля'рах .

«За что, скажите, эта сука выбрала меня подушкой для иголок?!» – ропщу я, мобилизуя весь ресурс умения сдерживать слезы. С некоторым сожалением я думаю, что ни на йоту не приблизилась к разгадке грядущей Войны, зато подзатыльников насобирала на весь первый семестр. Страж Жизни погорячился с выбором героя. На Мессию я не гожусь .

Тем временем свет в актовом зале гаснет, и к трибуне по одному поднимается гильдия профессоров. Сразу после официальной части в трапезном зле начинается фуршет. Выпивка и холодные закуски пользуются большим успехом. Поневоле я вхожу в раж от выбора блюд и нечаянно натыкаюсь на Бобби, забрызгивая его апельсиновым соком. Улыбаясь во весь рот, он остроумничает, что не успела я поступить в Академию, как уже сбиваю с ног кавалеров. «Сбивать с ног» – слишком громко сказано. Не будет лишним еще раз поблагодарить Небеса, что я выстояла против утренних злоключений и повторно не окунулась лицом в грязь на глазах у всего честного народа .

Пообещав себе убиться с горя дома, я перехожу к чему покрепче и, преследуя свой интерес, умоляю Бобби посвятить меня в «корпоративный»

клубок интриг. Без всяких задних мыслей он рассказывает мне абсолютно все .

Орден переживает темные времена. Мироправители разбиты на два лагеря .

Гробовой-старший с другими правящими архонтами, коих он подмял под себя, затевает заговор. Коалиция под руководством полковника Уилсона ему противостоит. Во многом смуте способствует Ламия Моро, мать Белинды, оказывающая на Гробового-старшего большое влияние. Долгое время она ходила у Германа Львовича в сожительницах, но со смертью его жены, они узаконили отношения. Анжелика Краль, мать Гавриила Германовича, умерла через шесть месяцев со дня появления на свет сына. В Совете Ордена официальная версия ее смерти зафиксирована несчастным случаем – гибель в автокатастрофе. Что произошло в действительности, никто не знает .

Мироправители оставляют за собой право не касаться темы смерти членов их семей .

– А единственная дочурка Ламии пошла по стопам мамаши, – мефистофелевски усмехается Бобби. – Захомутала Гробового-младшего. По чесноку, своим поведением этот псих меня конкретно удивил. Уж не знаю, какими любовными снадобьями она его опоила, потому что раньше он не заводил отношений. «Содом и гоморра» – его привычный образ жизни. Ему дозволено все. Никто не имеет права осудить его или привлечь к ответственности .

– К чему это ты клонишь? – вылетает у меня быстрее, чем я успеваю унять бурлящие внутри эмоции .

– К тому, что он фигурировал в одном грязном деле. Два года назад у наших родственников пропала дочь. Лиза Андерсен работала у него в Зоне № 1 .

Возможно, между ними что-то и было, не знаю. Известно лишь, что она устроила ему сцену ревности прямо на корпоративе, обозвав его Зверем с куском льда вместо сердца. С тех самых пор ее никто не видел. Мой отец пригрозил Гробовому разоблачением .

– Что было потом? – осторожничаю я, боясь показаться увлеченной темой «Гавриил Германович» .

– Этот Зверь без телохранителей примчался к нам на ранчо и сообщил моему отцу, что тот выжил из ума. В таком случае род Уилсонов будет воевать не только с Германом, но еще и с ним. Этот чеканутый придурок подумал, что папа мстит ему за его отца. Как ты поняла, наши отцы – заклятые враги и все время воюют. Слова словами, но на деле Наследников может судить только Суд Стражей. Воевать с ним тоже невыгодно. Гробовой – серьезный противник, его капитал и армия не уступают возможностям нашей семьи .

– Кто же убил Лизу Андерсен? – справляюсь я, стараясь не выдать душевного смятения .

– Черт его знает, – сварливо ворчит Бобби. – Гробовой, конечно, конченый ушлепок и разделается с любым, кто встанет у него на пути, но без веской причины убивать наших родственников он бы не стал. Однако мы с отцом думаем, что ему хорошо известно имя убийцы, и он зачем-то его покрывает .

Раз так, то кто-то имеет нехилый компромат на этого больного на всю голову урода .

– С чего ты взял, что он больной на всю голову?

Мне думается, что даже мой голос возрос неестественно высоко от волнения, но за наш непродолжительный разговор я услышала рекордное количество сомнений по поводу психической дееспособности Гавриила Германовича .

– С того, что для него слова «боль» и «наслаждение» – синонимы, – посылает плевок в пространство Бобби, безрезультатно ища глазами не удосужившегося почтить вечеринку Наследника рода Гробовых .

Мое внимание перетягивает милующаяся влюбленная парочка, и на языке выступает кислый привкус разбившейся вдребезги мечты, на глаза наворачиваются незваные слезы. Созерцать влюбленных – задевает за живое. Я отвожу взгляд и задумчиво смотрю на барабанящий по карнизу косой ливень. За окнами небо обложено клокочущими тучами. Разгневанные небожители мечут электрические зигзаги в беспомощных слуг земли .

За что, Гром, ты свирепствуешь на зверюшек, прячущихся под кронами мотающихся из стороны в сторону деревьев? Погода шепчет мне в ответ:

«Забудь его, Воронцова, забудь. Гавриил Германович тебе не по зубам. Ты не нужна ему» .

К тому времени на сцене в свете софитов зрителей приветствует музыкальный коллектив «03». Участники украсили себя врачебной атрибутикой: халатами, мединструментами и фартуками хирургов .

Оригинальнее всех выглядит барабанщик: у него на носу привязана стилизованная маска-клюв времен бубонной чумы. Творческая фантазия безгранична. Красиво звучит приблюзованный вокал солистки Юли .

Гуляем в Академии мы до глубокой ночи. С горя я налегаю на шампанское .

Бобби развлекает меня анекдотами и карточными фокусами. Собеседник он легкий и интересный, я бы еще добавила: милый, симпатичный и вообще просто душка. Глядя на него, я провожу аналогию: «Минздрав предупреждает: алкоголь – причина многих увлекательных приключений». В отличие от меня он заканчивает вечеринку, так и не притронувшись к алкоголю. Наследник рода Уилсонов не пьет, не курит и не ест мяса. За рулем своего белого «Мерседеса» мой «травоядный» друг довозит меня до коттеджа .

В аморфном состоянии легкого опьянения я подпеваю какому-то рок-певцу с музыкальной радиостанции. Бобби осторожно проводит ладонью по моим спутанным волосам, как бы спрашивая разрешения на поцелуй. В растерянности я вглядываюсь в его дегтярно-черные глаза и, отдаваясь во власть Царицы Ночи, прикрываю веки с надеждой раствориться в нежности, которой мне очень не хватает в реальной жизни. Наши губы тянутся друг к другу, но едва они смыкаются, нежданно-негаданно из динамиков проливаются на свет строки песни «Вечная любовь»: «Знаю, что сердце твое не остынет! Я буду знать, что ты любишь меня!» Хватает и мимолетного воспоминания о Гаврииле Германовиче, чтобы разрушить блаженный мираж .

Грусть-тоска накатывает на меня с такой силой, что мое сердечко пронзают сотни острых прутьев. Не продохнуть. Не убежать от самой себя. Не спрятаться на краю Вселенной. Алкоголь – покровитель горькой правды – оголяет чувства .

Боясь ранить Бобби своим равнодушием, я невежливо отталкиваю его и скрываю потерянный вид в окошке. Стресс дает о себе знать. Мой организм ощущает всю накопившуюся усталость. Нескончаемые тяготы лавинообразно обрушиваются на меня, превращаясь в прочный гроб растоптанных чувств. За какие-то ничтожные часы я чувствую себя выкинутой на улицу побитой собакой.

Мне придется долго зализывать раны, но нечего роптать на судьбу:

не святая простота и с самого начала не питала иллюзий, что от мистерии на столе выйдет что-нибудь путное .

– Ева, я хочу сказать тебе, что-то очень важное, – обогревает меня душевной улыбкой Бобби, когда я все-таки набираюсь смелости взглянуть на него. – Стань моей девушкой?

В магнитоле заканчивается злосчастная песня. Салон автомобиля заполняется звенящей тишиной. От шока у меня пропадает голос. Любовное предложение никак не вяжется с моим раздавленным состоянием .

– Ты мне давно нравишься, – тихонько прижимает мою ладошку к своему сердцу Бобби .

– Ты мне тоже нравишься, – нерешительно растягиваю я губы, вспоминая наш неудачный поцелуй. – Но я хочу быть с тобой честна. Я э-э… не готова к таким переменам. Твое предложение слишком неожиданно .

– Мне понятны твои опасения, но не бойся, я не обижу тебя, – разубеждает меня Бобби, давая понять, что его не останавливает моя подпорченная репутация. – Позволь мне заслужить твое доверие. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Обещаю тебе, Ева. Ты… станешь моей девушкой?

Жизнь без слез с надежным парнем – разве не о такой для себя участи я мечтала раньше? Без раздумий я должна воспевать оду Сжалившейся Богине Судьбы, тем более любовь – чувство приходящее. На первых порах его любви хватит на нас двоих .

– Я стану твоей девушкой, Бобби... – скупо улыбаюсь я и, до конца не понимая, правильно ли поступаю, с отчаянием утопающего кидаюсь к нему в объятия .

Горьким сюрреализмом в моей голове заедает, словно поцарапанная виниловая пластинка на патефоне, лирика песни «Царица Ночь» группы «03»

с вечеринки в исполнении Юли .

О великая Ночь, царица страсти,

Ты правишь миром разных мастей:

Разлучница ты и мировая сваха С пылким сердцем из горького праха .

К тебе взывают души мира земного В поисках блаженного напитка «Сома», Моля исполнить заветное желание – Навечно обуздать любовное скитание .

Вкусив божественный любви нектар, Отрадой станет нам желанный дар, Во имя счастья его мы к свету вознесем И сквозь века в крови священной пронесем .

Но, отвергнутым, нам боли не унять никогда, Мы заливаем душевную рану бокалом вина, Безразлично согреваясь чужими ласками На ложе похоти с мужскими масками .

О великая Ночь, царица чистоты, любви и порока Во служении у мести, измены и Злого Рока![3]

–  –  –

Дневник Евы .

Приветствую тебя, хранитель сокровенных мыслей!

За два месяца я потихоньку-помаленьку влилась в новую жизнь. Стоит сказать, что уже возникли проблемы. С восемнадцатилетием у меня открылось влияние прорицания во снах. Как быть с «несказанным счастьем»

– ума не приложу. Юля пояснила, что в период Равноденствия развивать внутренние ресурсы и совершать оккультные обряды опасно для психики .

Энергетическое поле Земли на момент перехода в новую эру нестабильно .

Длительные практики могут привести к неконтролируемой агрессии и слабоумию. Из-за опасения загреметь в известное учреждение Юля проводит сеансы спиритизма только раз в месяц, только в церемониальном зале своего опекуна и только с помощью древних книг по оккультизму – Гримуаров .

Аналогичными опасениями со мной поделился и Бобби. Он с детства обладает влиянием управления животными, но не злоупотребляет телепатическими способностями, опасаясь, что звериная сущность перейдет к нему и будет его контролировать. В Ордене лишь взрослые архонты и адепты экспериментируют с воздействиями влияний. Юнцы довольствуются безвредным влиянием внушения .

Могу сказать, я по-своему счастлива. С Бобби мы переживаем цветочноконфетный период в отношениях. Он хороший, добрый, красиво ухаживает и не склоняет к сексу. Рядом с ним я чувствую себя невероятно легко, словно знаю его всю жизнь, но… больше как друга .

Я бы нагло солгала, если бы сказала, что в нашей романтике обходится без минусов. Как ни пыталась я выбросить из головы Гавриила Германовича, но каждую ночь он желает мне спокойной ночи своим волнующим сапфировым взором. Против моих ожиданий, он не читает лекции на кафедре – на праздновании дня рождения речь шла о его визитах в Академию – всегонавсего студенты должны посещать занятия в анатомическом театре Зоны №

1. Ближе к декабрю у выборочных студентов с разных курсов там начнется дисциплина «патологоанатомические исследования расширенного профиля» .

Мы с Дашей включены в список заведующего кафедрой анатомии и антропологии Волкова М. И .

С Гавриилом Германовичем мы изредка видимся на приемах Ордена, где теперь мне положено появляться по статусу, но никогда там не общаемся. О его частной жизни я ничего не знаю и не одна в своем горе. Одни студентки видят в нем красавца-магната и мечтают выйти замуж, другие считают его больным на всю голову Зверем со склонностью к насилию. Грязное белье я не полощу. По внешнему виду Гавриила Германовича я заключила, что он филигранен во всем, пунктуален до чертиков и неизменно прибывает в каком-то депрессивном настроении. Из каких цветов состоит его внутренний мир, так и остается загадкой .

Другой наболевший вопрос-загадка – таинственный свиток с миниатюрой из «Кодекса Буранус». Ничего нового нам с Дашей разведать не удалось, никаких зацепок. По исчезновению Лизы Андерсен аналогичный «глухарь», выражаясь следовательским сленгом. Фотографий ее не сохранилось, но из описаний моих однокурсниц она была сбитой шатенкой со скудными объемами груди. Одним словом, выглядела она примерно как я .

Все официальные материалы по делу исчезновения Андерсен изъяты из архива правоохранительных органов и взяты под юрисдикцию Ордена .

Гражданка США внесена в программу защиты свидетелей, и ее имя навсегда стерто из реестра когда-либо рождавшихся на земле людей .

За долгие лета Орден научился заметать следы своего существования .

Документирую я душевные переживания на скамейке обветшалой ротонды у заброшенного пруда с лебедями. Мое излюбленное местечко для уединенного времяпрепровождения находится в отдалении от главных зданий Академии на опушке леса. В урочный час ко мне присоединяется Юля с сообщением – в канун Хэллоуина у нас планируется развлекательная программа «двое + кошка», так как Даша с Никитой идут в кино, а Бобби планирует отметить с семьей. Нашу дискуссию нарушает внезапный душераздирающий крик в чаще леса, который, к всеобщему ужасу, раз за разом повторяется.

Недолго я пребываю в сомнениях – чашу склоняет шептание демона-во-все-тяжкие:

«Воронцова, надо бы тебе разведать, что скрывает в алеющем закате сумеречный лес!»

Мы прячемся за раскидистым дубом, откуда открывается хороший обзор на поляну с полуразрушенной готической колоннадой. Из двух голосов выделяется хорошо поставленный голос Гавриила Германовича, которым он красноречиво кроет по матушке какую-то корячащуюся перед ним на коленях темную кляксу. В лунном свете его посеребренные волосы освещаются ангельским нимбом. Однако у «архангела Гавриила» в руке поблескивает пятиметровый кнут, оснащенный по всей длине заостренными металлическими резцами. Под грубые ругательства он взвивает его в воздух и со свистом опускает на испещренные кровоподтеками лицо и тело парня со связанными сзади руками .

Всепоглощающий ужас парализует мою опорно-двигательную систему. Я зажимаю себе рот ладонью, чтобы не закричать во всеуслышание. Гавриил Германович явно находится в своей стихии, стегая парня кнутом с каким-то особым, садистским удовольствием. Выражение его лица хладнокровно и напрочь лишено сострадания. Он повторяет каскады сеченых ударов одни за другими. Его волосы отбрасывают мрачные тени на скулы, длинный ремень в руке вьется и жалит окровавленного пленника укусами натасканной смертоносной кобры .

– Говори, мразь, на кого работаешь? – тоном, нетерпящим возражений, требует Гавриил Германович, приостанавливая избиение .

Изувеченный парень с болтающимся на сухожилии вырванным глазом слизывает кровь с рассеченной губы и сдавлено курлыкает:

– Иди на х**!

– Воистину приступим к казни, – растягивает губы в жестокую линию Гавриил Германович .

Собранной пластикой затаившегося зверя перед прыжком он шагами циркульно прочерчивает кольцо вокруг полуживого пленника и резко наотмашь рубит его снизу вверх апперкотом в челюсть. Во рту у того что-то хрустит, он сплевывает с кровью осколки зубов и ничком падает на землю .

– Я – твоя смерть, гребаный наемник, – с наслаждением растягивает приговор Гавриил Германович, наступая подошвой ему на горло .

Шипастый кнут в его руке взмывает высоко в воздух и с хирургической точностью рассекает черепную коробку наемного убийцы пополам. Через мгновение его мертвое тело сморщивается, чернеет и осыпается на землю серой пылью .

С окончанием кровавой бани Гавриил Германович несколькими размеренными движениями сматывает запачканное кровью орудие убийства и садится за руль припаркованного неподалеку от лобного места коллекционного черного «Хаммера». Выбор средства передвижения оправдывает характер владельца: этот беспощадный мужчина раздавит любую преграду на пути и глазом не моргнет. Железные нервы наглядно показывают, что вершить судьбы на плахе для него не в новинку. Слухи о его склонности к насилию оправдались с лихвой .

Переводя дух, я выдыхаю остывший лесной воздух и присаживаюсь на торчащий корень дерева. Из короткой повести Юли мне открывается новое впечатляющее открытие. Гавриил Германович размозжил голову какой-то мертвой разработке Ордена. По ее словам, в прах обращаются только ходячие мертвецы. У меня появляется гипотеза, что кто-то насылает на архонтов обученных убийц, поднимая их из могил. На ответы «кто?» и «зачем?» прольет свет слежка за Гавриилом Германовичем, в организации которой нам не помешает помощь невесты его лучшего друга .

Дома проходит целый час утомительных уговоров, прежде чем Даша идет на уступки и рассказывает, что от Никиты узнала о предстоящих деловых переговорах Гавриила Германовича в Сочи. Сразу после них в десять вечера он едет в рассадник безнравственности к своим дружкам Владу и Станиславу Крестовичам. Не потому ли, что от Петровой она прознала об оргиях, которые они там закатывают и в которых та участвовала .

– Нечего слушать эту курицу, – отвожу я расстроенный взгляд, ревнуя Гавриила Германовича теперь не только к Белинде Моро, но и к Оле Петровой. – Она работает секретаршей у Крестовичей и спит сразу с обоими братьями. Вторая ее работа заваривать сплетни, чтобы весь «фан-клуб шлюх доктора Гробового» смаковал .

– Ничего себе, – присвистывает Даша, колдуя над макияжем перед походом в кино. – Да тебе бы в самый раз его личным адвокатом быть, а не врачом .

За окнами приближается рев мотора «Мустанга Шелби Кобра» баклажанного оттенка с полосами на бампере, салон которого в скором времени украшает моя лучшая подруга. Братишка знает толк в женщинах и дорогих игрушках для больших мальчиков .

Для праздничного маскарада Юля принаряжается в декорированный костюмчик ведьмы с колпаком. Меня она агитирует принять облик японской школьницы из субкультуры анимэ .

– Зря, зря, зря я тебя послушала, – все жужжу и жужжу я, выкатывая из гаража «жучка». – Белые гетры сползают. Клетчатая юбка еле попу прикрывает. И все это безобразие в комплексе с подтяжками и очками. Лучше не придумаешь .

Под сдавленный хохот Юли я съезжаю в лес подальше от главной дороги и глушу мотор. В положенный час, минута в минуту, в темноте брезжит свет автомобильных фар. «Хаммер» болезненно пунктуального Гавриила Германовича несется почти со сверхзвуковой скоростью. Мы выжидаем время и подъезжаем к невысокой триумфальной арке с дышащей матрицей. В нашем случае требуется задать повторные координаты предыдущей точки перемещения. Пароль – «повторить». Дальнейшие действия – по накатанной программе. Метка у нас на запястьях вспыхивает неоновым светом, и мы телепортируемся по свежему следу на темную городскую улицу со старинными зданиями. Каменную арку Врат по эту сторону стерегут бронзовые скульптурные изваяния в образе древнегреческих лучников. За перекрестком открывается волшебный вид на ночной город. Через широкую реку переброшен сводчатый каменный мост со скульптурами. Карлов мост .

– Прага, – определяю я наше месторасположение. – Только теперь у нас появилась проблема .

– Спокойно, я знаю, как найти доктора Гробового, – предприимчиво достает Юля сотовый телефон и забивает в поисковике категорию «Лучшие вечерники на Хэллоуин в городе Праге» .

Методом дедукции мы отсекаем неподходящие варианты и оставляем подходящий – Клуб братьев Крестовичей с кричащим призывом «Не пропусти эротическую мистерию с демонами разврата и греха» .

Со спазмом в животе из-за волнения я нажимаю на педаль газа:

– Готовьтесь, господа «демоны», мы едем к вам на мистерию… Наш маршрут проходит по историческим местам Старого города. Архитектура

Матери городов, как иногда называют Прагу, фантастически прекрасна:

мрачное величие готических соборов, сказочные арочные мосты, старинные ратуши и пестрящие черепичные крыши. Дух Средневековья чувствуется повсюду: в кованых фонарях и заложенных булыжниками мостовых, по которым беззаботно прогуливаются туристы и горожане. Хэллоуин в Праге празднуется с размахом. Народ разгуливает в экстравагантных дьявольских костюмах. На окнах ресторанных двориков горят зловещие тыквы и прочие атрибуты Князя Тьмы .

Клуб находится неподалеку от Староместской площади, известной своими знаменитыми уличными курантами, украшенными православным диском астрономического календаря с аллегориями месяцев. Импозантное здание теперешнего частного увеселительного заведения построено в эпоху раннего барокко и в ночном освещении оставляет необычайно возвышенное впечатление. Фасад с трехнефной базиликой на двух равносторонних башнях выходит на реку Влтава и окольцован аллеями из зеленых насаждений. В палисаднике на фейс-контроле несут службу вышибалы и невзрачный паренек с глазом-рентгеном, которым он просвечивает кошельки посетителей, после чего выпроваживает пришедшихся не ко двору. Клуб братьев Крестовичей – закрытое элитарное заведение .

– Твой ход, Хачатурян, – деловито выдаю я в расчетах, что потомственная ведьма заколдует шайку-лейку .

Брови Юли сдвигаются в риторическом вопросе:

– По-твоему, доктор Гробовой со своей свитой не почует гипноз адепта? Я тебя умоляю… У дочери мироправителя больше шансов .

Слова о статусе придают мне порохового запала, я распрямляю плечи и целенаправленно марширую по палисаднику. Мои парадно-выходные кеды в рыжем свете кованых фонарей празднично поблескивают металлическими заклепками. Фейсконтрольщик с торчащим наушником в ухе оценивает меня глазом-рентгеном .

– Вход на частную территорию только по клубным картам, – вышколенно отказывает он, и вышибалы перегораживают нам путь .

«Будет вам клубная карта!» – злорадствую я и, взывая к древним силам, направляю энергетическую волну в район третьего глаза фейсконтрольщика .

– Человек, приказываю впустить нас, – мой голос звучит настойчиво и мягко одновременно .

Границы материального мира трескаются. Фейсконтрольщик испытывает наплыв горячих энергетических потоков, как бывало раньше и со мной. Под влиянием внушения он заторможено отходит в сторону, и вышибалы распахивают заветные двери в рай прожигателей жизни с круглыми счетами в банке .

Обстановку Клуба, состоящего преимущественно из цветов страсти, можно охарактеризовать как прямое попадание в призыв к мистериям на любой вкус. Под ореолом зеркального шара повелевает диджейским пультом известная российская команда прогрессив-хауса «Swanky Tunes». В беспорядочных вспышках стробоскопов мощные сабвуферы сотрясают заведение танцевальной композицией «Fix Me» («Исцели меня»). Атмосферу мистицизма подпитывают ароматические масла с феромонами. Вместе с кружащимися мерцающими блестками и лазерными лучами порочные частички витают в воздухе, смешиваясь с другими запахами разврата и греха

– алкоголем и табаком. На сцене идет красочное эротическое представление, отражающееся в огромном кривом зеркале. Полуголые чертовки и нефилимы выразительно двигаются на тумбах. Обнаженные нимфы и аполлоны плескаются в колбах с водой. Словно летучие мыши, к потолку подвешены светящиеся демонические акробатки, на воздушных кольцах и полотнах демонстрирующие гибкость тела. Официанты Клуба выглядят не менее эпатажными. Девушки с расписанным телом в стиле боди-арт – топлес, их головы украшают высокие головные уборы всевозможных форм и расцветок .

Представителям сильного пола повезло не меньше: их бедра обмотаны белыми простынями, к спинам прикреплены крылышки купидонов. За длинной барной стойкой мастерски жонглируют бутылками и варят блаженное зелье шаманы-браманы. Большой популярностью пользуется комплимент от хозяев Клуба – заложенные деликатесами тематические ледифуршеты и джентльмен-фуршеты, с их лежащих на подносах нагих тел охотно трапезничают искушенные клиенты. Разодетая в поражающее воображение костюмы любвеобильная публика беснуется на танцполе, не стесняясь проявлять животное начало. Всеобщая вакханалия так и манит предаться веселым утехам .

С первых минут пребывания в Клубе я заряжаюсь маскарадным драйвом и весело напеваю себе под нос. Длится мое безмятежное затмение недолго, потому что во всей своей неописуемой «красоте-лепоте» к нам навстречу, безбожно расталкивая толпу, пробираются двое часовых, и даже самые страшные карнавальные маски кутил не могут затмить их жуткие мертвые рожи с сивыми космами. В два счета я сгребаю в охапку Юлю и тяну ее в самую гущу маскарада. Разукрашенные танцоры-диско тормозят наше продвижение дикими плясками. Кое-как мы все же достигаем намеченного поворота и хотим затеряться в заполненной до отказа системе коридоров, но мне на плечо неожиданно ложится чья-то костлявая синюшная рука .

– Добрый вечер, госпожа Воронцова! – раздается за спиной бесподобное звучание, дерущее слух не хуже наждачной бумаги. – Вас желает видеть господин Гробовой. Он просит пройти к нему в вип-комнату .

Звучит зловеще, особенно если учитывать, что составленным в повелительном наклонении приглашением с деликатно акцентированным аппендиксом «просит» Гавриил Германович доносит до меня смысл:

«Приглашение, от которого нельзя отказаться, Ева!»

–  –  –

Жжет внутри и гнев силен, горько я говорю с моим сердцем:

задаваясь вопросом, почему, словно оторвавшись от ясеня, я, подобно его листу, играю с ветрами .

Если путь умного человека состоит в том, чтобы строить основы на камне, то я – глупец, подобен текущему потоку, который своего курса никогда не меняет .

Я несусь, подобно судну без компаса, в потоках воздуха, подобно свету, парящей птице;

цепи не могут удержать меня, ключи не могут запереть меня, я ищу людей подобно мне, чтобы присоединится к бродягам .

Волнения моего сердца не опасны;

они приятней шутки и слаще, чем медовые соты;

какие бы указания ни давала Венера, это приятная обязанность, ведь в ленивом сердце она никогда не поселяется .

Я путешествую широкой дорогой, это и есть путь молодости, я отдаюсь своим недостаткам, забываю о пользе, я стремлюсь к удовольствиям тела больше, чем к спасению, поскольку моя душа мертва, я буду заботиться о теле .

«Твоя душа мертва, Гробовой!» – на все голоса пронзительно поют бесы у меня в сознании. На моей раскалывающейся голове самым наихудшим образом сказывается прослушанная по десятому кругу кантата Карла Орфа о слетевшей с катушек неуправляемой центрифуге, в необратимой реакции коробящей и уничтожающей души. Недалек тот день, когда я сам слечу с катушек .

«Дамы и господа, добро пожаловать в рай проклятых!» – переступаю я порог обители вседозволенности без каких-либо стеснений и запретов. По случаю дня Всех Святых к моему идеально скроенному черному костюму и снежнобелой рубашке подобран алый шелковый галстук и золотые запонки с рубинами. Мой внешний вид на миллион долларов, но сам я мрачнее тучи:

настолько зол, что готов послать ко всем чертям хэллоуинскую вечеринку .

Однако два последних месяца я вкалываю на работе и днем и ночью. Мне необходимо снять с себя напряжение, иначе бесконечные проблемы поглотят меня целиком .

Традиционное выходное времяпровождение не добавляет мне положительных эмоций. Без настроения я поднимаюсь к себе в «штаб-квартиру» – фешенебельную вип-комнату на втором этаже за зеркальным отражением. С обратной стороны кривое зеркало служит иллюминатором в ночной мир нескромно трясущих телесами обитателей Клуба .

Моя свита давно прибыла по месту требования. «Взбодренная» коксом Белинда и две проплаченные элитные близняшки потягивают из соломок напитки. Поддатая секретарша Крестовичей забавляется групповым сексом с шефами на двуспальном горизонтальном рабочем месте. Изнанка женской половины свиты весьма примечательная. Адепт Ольга Петрова держится сама по себе и не вступает в контакт ни с кем, кроме покровителей. Адепт Белинда Моро презирает всех, включая мой женский конвейер, но потакает любой моей прихоти. Она не гнушается одноразовыми жрицами любви, поскольку поставила перед собой четкую задачу: слияние с правящей династией. Для осуществления своего глобального замысла по обретению статуса жены мироправителя Белинда не побрезгует ничем. Вся в свою мать. Веками род Моро рождает коварных женщин .

Поступью главнокомандующего я вхожу в вип-комнату. Согласно избитому сценарию я пожимаю руку бармену и посвящаю заготовленную обезоруживающую улыбку рыжеволосому дуэту, желающему ломануться наперегонки за денежным мешком. Откровенно говоря, влажными взглядами и раболепием со стороны слабого пола я в определенной мере пресыщен, и не мои проблемы, что меркантильные создания легкомысленно относятся к нутру идола. Увы и ах, чистая поверхность прикрывает жирные слои уродства и грязи .

Другая прописная истина – условные единицы снимают любые ограничения в продажном мире. Товарно-денежные отношения сводятся к взаимовыгодному обмену: щедрое финансовое вознаграждение за качественные сексуальные услуги. Коль скоро моральная сторона вопроса никого из присутствующих не волнует, так к чему разыгрывать сентиментальные прелюдии. К чему все это ненужное лицемерное ханжество грешнику, который в своих беспробудных любовных похождениях бесчинствует денно и нощно из раза в раз с новой доступной женщиной, чье имя он даже не удосуживается узнать. Воистину не стоит сотрясать воздух пустой демагогией. Голое совокупление без эмоций способно удовлетворить лишь телесный голод .

Вследствие всего вышесказанного большинство благонравных отцов семейств непременно ринулось бы порицать меня за развращение института брака, их примерные благочестивые женушки принялись бы уличать в циничном полигамном воззрении и растлении несчастной добродетели. Лично для меня в «исконно праведном» образе жизни нет ничего противоправного и противоестественного. Траханьем со шлюхами я всего лишь избавил себя от обязательств и другой розовой мишуры, от которой рябит в глазах, когда ктонибудь начинает требовать от меня клятвы в вечной любви. Ритм моего сердца функционирует в штатном режиме: частота шестьдесят – восемьдесят ударов в минуту. Спрашивается, ради кого нести на себе крест образцового семьянина? Ради кого отрекаться от «исконно праведного» образа жизни?

При виде меня Белинда вызывающе намекает на доступ к телу отточенным годами рафинированным взглядом киноактрис .

– Где ты п'ропадал? – проливается ее тонкий голосок смесью меда с мальтийским ядом. – Я заждалась тебя .

Я тянусь к графину с водкой, оставаясь безразличным ко всем ее высказываниям. Никогда и не перед кем я не отчитываюсь. Чертовски раздражает, что эта честолюбивая женщина никак не вдолбит в свою пустую голову наказ: держать рот закрытым и открывать по щелчку. Роль Белинды в моем контракте максимально подробно прописана – она получила все, что хотела. Но в случае ослушания вернется к исходной позиции. Воистину было неудачной идеей притащиться на эту долбаную вечеринку .

– У тебя неп'риятности? – ненавязчиво предполагает Белинда .

Дамы и господа, делаем ставки: ее рот заткнется раньше, чем истечет запас терпения? Моя стопка снова пополняется водкой. Я выпиваю без закуски и разминаю шею круговыми движениями .

– Дело в долговом обязательстве? – никак не угомонится Белинда .

Воистину эта расчетливая женщина повредилась умом, коль скоро возомнила, что я сяду с ней за круглый стол переговоров, чтобы обсудить истекающее время выполнения моего долгового обязательства… Отринувшая правосудие, незнающая помилования, всенаказующая память – вот кто мертвый свидетель и бесхребетный судья моего несчастья. Снедающие изнутри голоса сковали мою изглоданную душу кандалами бессонных ночей, где есть только боль .

День за днем гнойная язва все глубже и глубже въедается в мою кожу, но не смыть и не излечить склизкую проказу ни одним святым источником .

Зловонная плесень объедает мне органы и кости, но не изобретены те лекарства, чтобы извести паразитирующую гниль. Поселившуюся во мне дьявольскую тварь не изгнать никакими распятиями мира. Мерзкая падаль отравляет мой организм, как чума, как удушливая вонь разлагающегося трупа, и не успокоится, пока не уничтожит всего меня целиком .

Отречься от долгового обязательства нельзя!

Я невольно рассчитываю количество дней до уплаты очередного кровного долга, и неизбежность загоняет меня в угол. В душе я места себе не нахожу, мечусь степным волком в неволе. Полыхающий внутри гнев не отображается на лице – внешне я сдержан и бесстрастен. Но гробовое спокойствие расползается по комнате и наводит на всех ужас. Мое время идет. Осталось совсем немного. И все же «немного времени» – лучше, чем ничего. Шанс найти выход из адова круга остается. Для меня не все кончено .

Занимаясь самоуспокоением, я опускаюсь в кресло и прикрываю веки, но моя мучительница пристраивается в ногах, ее проворная рука сально ползет по моей брючине прямо к пряжке ремня. Греховная сторона души жирным мазком перечеркивает во мне остатки морали. Огонь вожделения пожирает мою плоть и кровь. Раб собственных страстей от своей природы не убежит .

Да здравствует Госпожа Похоть! Извольте смиренно заголяться, дамы и господа, ибо против сжигаемой изнутри грязной похоти нет лекарств!

– Ты уже такой тве'рдый, – елейным голоском мурлычет Белинда, сжимая в ладони мой покорно пробудившийся член .

– Так займись делом, – резко скидываю я ее руку. – Ртом. Используй свой болтливый рот .

– Я все сделаю, как ты любишь, только не то'ропи меня, – блудливо ластится она передо мной и так и сяк. – Позволь 'расслабить тебя п'релюдией?

– Какая еще на х** прелюдия?! – раздраженно закатываю я глаза. – Завязывай с наркотой, не то растеряешь последние мозги .

У барной стойки топчется притихший «заказ» .

– В чем дело, дамы? Я плачу вам бешеные деньги не для того, чтобы вы ломались, как рабыни на невольничьем рынке. Раздевайтесь и ласкайте друг друга. Вперед .

С полуприкрытыми глазами я расслаблено откидываю голову на спинку кресла, освобождаясь от всех терзающих мою зачерствевшую душу мыслей .

Из-под опущенных ресниц я неотрывно наблюдаю за тем, как смело трогают друг друга отборные девочки из эскорта. Горячо – другое дело… Рефлекторно беря за волосы ублажающую меня Белинду, я склоняю ее ниже к своим бедрам. Она старается изо всех сил, со знанием дела обрабатывает мой член .

Болтливый рот молчит – то, что надо… Я перехожу к иррумации и сам направляю ее голову, как мне больше нравится. Отвратно, что должного результата разрядка так и не приносит. Напряжение в теле не перестает давить на ребра. Будь проклята беспозвоночная гнида, что завелась во мне и сосет и сосет из меня кровь, изъедая все мое нутро! Воистину придет тот день и тот час, когда я слечу с катушек!

Паршивое настроение мне окончательно портит Белинда – она лезет с лаской к моему рубцу на скуле.

По лицу у меня прокатывается такая волна отвращения, что я резко отстраняю ее от себя и пресекаю неуместную ласку стальным хватом за запястье:

– Какого черта ты творишь?!

Извивающиеся вокруг шеста близняшки сбавляют обороты, но Белинда заискивающе улыбается им – мол, небольшая семейная размолвка .

Играть на публику я не настроен, в моем прищуре возгорается опасное огненное свечение:

– Не смей дотрагиваться до моего лица!

– Но я только…

– Ш-ш! – велю я ей замолкнуть, продолжая сжимать ее белеющее на глазах запястье. – Ты забылась. Я не терплю диалоги и пререкания. Ясно тебе?

– Ясно, – исправляется Белинда с ложной эмансипированной стойкостью, на ее щеках появляются пятна скрытой агрессии .

Я выпрямляюсь во весь рост и закладываю руки в карманы брюк .

Размеренность жестов, что неизменно мне сопутствует, непреднамеренно усиливает заложенную в мои поступки подачу: придает мне как благородства, так и налет самой настоящей бесчеловечности. Смотря на Белинду сверху вниз, поскольку она все еще стоит на коленях, я прицениваюсь к ее возможным действиям. Следующий промах обернется для нее полнейшим крахом. Любые мои забавы, какими бы безобидными они ни казались вначале, длятся до поры до времени. В итоге дело принимает крутой оборот: начали за здравие, кончили за упокой. «Зверь» – за глаза окрестили меня в Ордене, но Белинда прекрасно знает, что наречение «Зверь» отражает лишь одну микрогранулу сути того, с кем она подписала контракт .

– У нас гости, – вмешивается в мои мысли таинственное сообщение Влада. – Зацени, Гавриил, кто пожаловал на бал .

«Разорви меня черти, кареглазый запретный плод!» – с треском свалившаяся на мою голову порция сложностей вызывает у меня краткий приступ немоты .

Ева… девочка моя, зачем ты здесь? Воистину не хватало, чтобы апофеозом моего личного ада стал показной пафос Никиты. С Евой нам не суждено быть вместе, точно так же, как не суждено быть вместе непорочному ангелу со жгучими карими глазами, живущему на небесах, с падшим ангелом, обитающим в проклятом раю .

В прошлый раз я совершил самое настоящее святотатство, затеяв крайней степени сомнительную мистерию на столе, которая в конечном итоге чуть не подвела меня под монастырь. До сих пор я затрудняюсь ответить, что за демоны вселились в мою голову, коль скоро я дошел до того, что распял Еву прямо на обеденном столе. Балансируя на грани добра и зла, я всерьез намеревался провести с ней воспитательную иррумацию, которая, надо прямо сказать, кардинально отличается от кормления из ложки. Мой рассудок окончательно помутился, когда я, словно сорвавшийся с цепи одичалый зверь, накинулся на беззащитное робкое создание и грубо изнасиловал ее невинный рот своим грешным языком. Другой вопрос, Ева беспрекословно подчинялась. Мне думается, она не меньше моего хотела, чтобы я полноправно владел ею. «Владеть Евой» – в контексте настоящего времени словосочетание звучит гораздо лучше .

«Что за ересь у тебя в голове, Гробовой?» – гневаюсь я на себя, ощущая воскрешение сексуального голода. Брюки у меня в промежности уже натянулись до предела, грозятся лопнуть по швам вслед за цепями мечущегося по клетке подкожного цербера. Как специально, бегунок на молнии безжалостно врезается в уздечку моего раздувшегося тяжелого члена. Грязная похоть злит и дразнит сочным куском мяса истекающего голодной слюной исчадия ада. Простреливающие все мое тело импульсы отдаются аж в голове, прямо как какая-нибудь ноющая зубная боль .

«Разрази меня гром, рассудок близок к краю!» – до боли скрежетнув зубами, я топлю стопкой водки стучащие в голове вереницы отягчающих грязных мыслей, где я бессовестно вкушаю кареглазый запретный плод. Воистину горбатого могила исправит. Необузданное либидо и так доставило своему покорному слуге массу проблем. Растление сестры Никиты увенчается тем, что нагроможденная проблемами жизнь полетит ко всем чертям .

К черту, история с Лизой Андерсен ни в коем веке не повторится. Безвинная жертва больше не захлебнется собственной кровью в кровавой мясорубке .

Адская машина не пощадит никого. Слепоглухонемой комбайн дробит кости богачам и нищим. Кровавый шлейф тянется по дорогам городов и стран .

Безродная кровь кровавыми слезами умывает стонущую землю. Всюду одно сплошное кровавое месиво .

Воистину такими темпами прислужники Тьмы заколотят последний гвоздь в гроб моего тонущего в крови рассудка .

Клуб братьев Крестовичей. Настоящее время

В приглушенном красном свете золоченых люстр я вижу Гавриила Германовича. С величием короля на троне он восседает на черном стеганом кресле из лака у забитого яствами стола. По беспокойным глазам я определяю, что его душевное состояние близко к критической отметке. На приличном расстоянии от него пируют и просматривают биржевые сводки бородатые братья Крестовичи. Еще дальше, около подиума с пилоном, томно зовет на оргию видная кованая кровать с помятыми простынями .

Гавриил Германович прослеживает мой взгляд, и кромешная тьма его зрачков полностью затапливает синюю радужную оболочку. Вне всяких сомнений, мы сейчас думаем об одном и том же – о мистерии на кровати .

– Не бойся, Ева, без твоего согласия кормить из ложки не буду, – здоровается он фривольным комментарием и с дворянской выучкой делает пригласительный жест рукой в сторону лакированного дивана .

– Спасибо за гостеприимство, – учтиво отвечаю я за нас с Юлей .

– Но вызывающая к доске школьная форма вынуждает оставить нимфетку после уроков, – заканчивает приветствие Гавриил Германович, напряженным взором нескромно прогуливаясь по моей фигуре. – Воистину, Ева, ты вырядилась, прям как мой любимый персонаж из документального фильма про любовь .

– Старалась специально для вас, Гавриил Германович, – скованно сглатываю я по завершении прямого репортажа с моего тела .

Ни с того ни с сего на лицо Гавриила Германовича ложится маска гнева .

– Надо бы тебя хорошенько высечь за «евротур», – срывается резкое замечание у него с языка. – Чтобы ты знала, в стенах Клуба взыскательные клиенты удовлетворяют сексуальные прихоти. Маленьким девочкам здесь не место. Ты еще совсем ребенок, Ева. Тебе давно пора на горшок и в люльку .

– Я не трехлетний ребенок, которого надо кормить из ложки, – стойко защищаю я себя, нервно теребя дужку очков. – Вы уже забыли, в какие «добродетельные игры» играли со мной на кухонном столе? Во время мистерии на столе вас не заботил мой возраст .

С минуту-другую в вип-комнате витает предгрозовое затишье, во время которого Гавриил Германович, не расставаясь с сумрачным настроением, опустошает рюмку водки .

– Давайте не будем портить друг другу праздник, – сознательно иду я на компромисс, пригубляя кисло-сладкий мартини. – Я приехала в Клуб веселиться, а не ругаться .

Гавриил Германович отчего-то злится пуще прежнего и, опуская локти на колени, подается вперед вместе с леденящим сообщением:

– Заинтересовалась наемником, которого я казнил в лесу, не так ли?

От прямого попадания в десятку я теряю все ориентиры и мысленно сползаю под стол к его шикарным черным туфлям .

– Не ваше дело, – смело бросаю я, то ли от перенапряжения, то ли от безрассудства .

– Предлагаю информацию в обмен на твою компанию до конца вечера? – Гавриил Германович несокрушим, он невозмутимо откидывается на спинку кресла, но его поза не выглядит расслабленной, скорее депрессивно напряженной .

Что изменится, если я соглашусь? Не то чтобы я не мечтаю вновь ощутить вкус его мягких губ, просто я не тешу себя надеждой, что он будет вздыхать по мне, как влюбленный Ромео по Джульетте .

– Ева, чем я тебя напугал? – хмурится он, по-видимому, за отсутствием возможности растолковать причину, по которой я не скачу в щенячьем восторге от его заманчивого предложения. – Отчего ты смотришь на меня взглядом забившегося под диван запуганного котенка? Тебе нечего бояться .

Я просто хочу провести с тобой вечер, но удерживать силой не стану .

Под тяжелым прессом синих глаз, сулящих мне беду, я ерзаю на скользкой обивке дивана, чувствуя себя прочно скованной по рукам и ногам .

– И не надо, я хочу того же, Гавриил Германович, – сознаюсь я всем бедам вопреки .

– Гавриил, можно тебя на пару слов, – разрывает наш диалог Станислав, указывая через стекло на какую-то движущуюся мишень у сцены .

Выражение лица Гавриила Германовича резко меняется, и я догадываюсь почему. На танцполе в компании поддатого псевдогосподаря Валахии пошловато крутит бедрами Белинда, выдающая себя за графиню Батори .

– Увези ее домой, Станислав, – понукает он своего товарища. – И остальных отправь по домам .

Не проходит и минуты, как из-за бархатных занавесей выползает «фан-клуб шлюх доктора Гробового»: обдолбанная Белинда, с ней две девицы легкого поведения и секретарша Крестовичей в наряде черлидерши. В пьяном угаре она панибратски виснет на Станиславе и дергает корпусом в ритме продолжающегося танца. Все меркнет, когда меня замечает Белинда. Ее болотные глаза покрываются тиной пузырящегося яда, из которого того гляди вылетят ядовитые стрелы-камыши .

– Гав'риил, почему бы нам не уехать вместе? – подражая тону пустых кукол из мыльных опер, обращается она к стоящему спиной у стеклянной стены Гавриилу Германовичу .

Все в вип-комнате, включая меня, поворачивают головы за ее голосом – мы будто стали свидетелем теннисного сета первых ракеток мира .

– Забирай вещи и езжай домой, – сдержано отбивает он ее подачу, не считая надобностью разворачиваться к народу. – Дважды не повторяю .

Белинда забирает свою трендовую сумочку и, мстительно цокая по кафелю острыми шпильками, выходит из вип-комнаты. За внешними стенами мы еще долго слышим эхо от пары каблучков за тысячу долларов, пока его не смягчает общий шум первого этажа .

– Идем со мной, Ева, – властно берет меня за руку исполненный внешнего спокойствия Гавриил Германович. Его мужественные пальцы покровительственно оплетают мои тоненькие пальчики, и сердце у меня в груди подпрыгивает вверх с таким напором, что в ушах начинает гудеть от сильного притока крови .

По винтовой лестнице мы поднимаемся на открытую мансарду с крылатыми статуями и качелями для отдыха в стиле современного барокко. Я облокачиваюсь на декорированный фигурными балясинами парапет и оглядываю доступные взору окрестности. Вид ночной жизни Пражского Града с его духом Средневековья околдовывает. Прохладный воздух приносит с реки Влтавы запах водорослей .

– Прага как на ладони, – восхищаюсь я, переводя взгляд на строгий профиль разглядывающего небесные дали Гавриила Германовича. – Часто тут бываете?

– Когда хочу побыть один, – не отрываясь от темного горизонта, вздыхает он и зачем-то начинает считать до пяти в обратном порядке .

С заключительной цифрой прямо из реки в воздух выстреливают сотни разноцветных струй. Брызги поющего цветомузыкального фонтана волнами заливают тихую гавань. Беспрерывный танец сказочно прорисовывается в темной синеве вод. К пляшущему душу присоединяются светодиодные прожекторы. С нижней смотровой площадки раздаются восторженные возгласы почетных клиентов Клуба, вышедших посмотреть водно-световое шоу .

«Золушка попала на бал к принцу!» – растекается по моему лицу беспечная улыбка .

Стараясь не разрушить романтичную атмосферу, я украдкой кошусь на Гавриила Германовича. В его беспокойных глазах отражаются светодиодные вспышки. Радужные блики играют на светлых волосах и лице, обращая Гавриила Германовича то в красного властелина подземного царства, то в беззаботного загорелого пастушка, то в загадочного ангела, окутанного перламутровой синевой северного сияния. Он замечает мое внимание и с неподдельным интересом склоняет голову на бок, отчего острые концы его волос покорно скользят по подчеркнутым тенью скулам .

– О чем ты сейчас думаешь, Ева?

Я не думаю – я мечтаю кинуться в омут его неудержимых поцелуев. Тяжело притворяться и лгать себе, что меня не посещают мысли о нем каждый божий день. Я засыпаю и просыпаюсь с именем «Гавриил», но, как ни прискорбно, у меня не хватит духу заключить самый долгожданный поцелуй на его губах .

Последствия будут катастрофическими. Гавриил Германович своими щедрыми ласками растопит мое тело, словно вишневую карамельную конфету, запахам и вкусом которой он будет наслаждаться всю ночь до рассвета. С приходом нового дня вишневый аромат исчезнет с его тела, я – из его жизни. Мне не стать его принцессой. Сказочная ночь закончится, карета обратится в тыкву, я – в замухрышку .

– О вашей части нашей сделки, – с привкусом горьких слез во рту выговариваю я .

Слабое свечение во взгляде Гавриила Германовича затухает .

– Что ж, если это все чего ты хочешь…

– А чего хотите вы? – вопросом на вопрос отвечаю я, не придавая голосу красок .

– Выпить, – вставляет он с тем же окрасом и вызывает на крышу бармена с едой и напитками .

Со своей стороны я глупо понадеялась на что-то большее. В моем животе завязывается узел. Ногтями я больно поражаю ни в чем неповинную ладонь .

– Вернемся к нашей сделке, – новым бокалом мартини Гавриил Германович отвлекает меня от зацикленного вождения ногтем по сколам парапета. – Обычно я о себе не распространяюсь, но раз уж мы договорились, то лучше начать с самого начала. В десять лет на меня было совершено первое покушение. Мне повезло, что я остался жив. Заговорщиком оказался архонт из команды моего отца. Третья фигура по значимости. Всех причастных к заговору ждал смертный приговор. Время прошло, но волею судеб на кону снова оказалась моя голова, коль скоро за ней прислали натренированного наемника .

Заслушавшись тяжелым фрагментом из его детства, оказывается, далеко небезоблачного, я поздно замечаю, что регулярно потираю продрогшие голые плечи .

– Ты замерзла и молчишь, – наполняется его голос наставленческими оттенками. – Давай-ка, запрыгивай с ногами на качели .

Я забираюсь на раскачивающийся диван и подгибаю ноги под себя. С излишней тщательностью Гавриил Германович укрывает меня мягким меховым пледом, затем присаживается рядом и удобно вытягивает руку вдоль спинки качели. Платиновый корпус его эксклюзивных швейцарских часов «Луи Муане», инкрустированный осколком с планеты Луны, как и полагается, вызывающе сверкает в лунном свете .

– На сей раз заказчик не вхож в круг приближенных моего отца, – возвращается он к изложению, проворно обвивая мой длинный локон вокруг указательного пальца .

– Что вы имеете в виду? – изумляюсь я, мысленно следуя за бездумными брождениями его пальцев у себя за спиной .

Гавриил Германович кидает на меня эфемерный взор:

– Наемник поджидал меня на территории Академии по одной из двух причин:

моя голова или моя кровь. Он упомянул некое давнишнее пророчество, которое гуляет по Ордену из века в век и не дает никому покоя. Пророчество гласит, что в каждой эре обязательно рождается уникум, в ДНК которого содержаться антитела, устойчивые к влиянию Стражей. По пророчеству носитель такой ДНК получает власть над миром, равносильную власти Стражей. У людей суть пророчества идет под разными именами: египетский жезл Анкх, древнегреческий Кадуцей, христианское Копье Судьбы и тому подобное. В Ордене пророчество именуется проще – Вирус Фортуны или сокращенно F-вирус. Носитель ДНК зовется Индивидом. В общем-то, миф о судьбоносной ДНК передается из уст в уста, поэтому неизвестно, правдоподобен ли он .

– Разве земные мифы – не выдумки Ордена?

– Не совсем. Все пророчества, а так же мифы и легенды основаны на реальных событиях. Искажены лишь имена героев и частично сюжеты. Совет в летописях иногда указывает на достоверность некоторых событий, происходивших в те или иные века, только в целях предосторожности скрывает их причину и следствие. Люди по своей природе умны, но слабы .

Им необходима защита. Они нуждаются в вере и ярких героях. И Орден дает человечеству то, в чем оно нуждается .

От своей полной неосведомленности я меланхолично вздыхаю:

– Зачем же Орден скрывает реальные события от самих себя?

– Орден давно прогнил, – безрадостно отмечает Гавриил Германович. – Совет инфицирован коррупцией. Бюрократическая машина дышит на ладан .

Каждый архонт гребет под себя. Все жаждут власти. За долгие века многие перешли черту. Бессмертия в новой эре им не видать. Коль скоро умирать никто не хочет, то в ход идут пророчества. Выдумщики вымерли, но послания ждут великих свершений .

Свиток с фрагментом из сборника «Кодекс Буранус» – ключ к пророчеству Fвируса. Час от часу нелегче!

– Хм, пророчества… – потерянно повторяю я со смешком, но в груди больно колет. – Почему вы считаете, что наемник не вхож в круг приближенных вашего отца? У вас есть неопровержимые доказательства?

– К несчастью, моя девочка, у меня есть лишь неопровержимые домыслы .

«Воронцова, ты не его девочка, не обольщайся и не принимай близко к сердцу своеобразную манеру речи!» – большим глотком мартини я запиваю огорчение, и мужественно терпящая травмы ладонь принимает новую атаку .

– Ева, ты снова это сделала .

– Э-э… что сделала?

Гавриил Германович наклоняется ко мне так стремительно и так близко, что побуждает меня замереть с мыслью о поцелуе и уже открытым для этого ртом .

– Ты восхитительно обсасываешь свой вечно распахнутый рот и сглатываешь, чем вызываешь во мне самые низменные желания .

Я густо краснею и плотно поджимаю губы .

– Осуществите ваши низменные желания с той, которая ждет вас дома в вашей постели .

Лицо Гавриила Германовича обдает арктическим холодом .

– Я не имею привычки предоставлять свою постель для ночлега .

– Но Белинда же ваша… – начинаю я, но вовремя спохватываюсь и виновато вжимаю голову в плечи, избегая его взгляда. – Извините, это не мое дело .

Просто я думала, вы живете вместе .

Гавриил Германович вновь склоняется ко мне и за подбородок бережно разворачивает мое лицо к себе, для чего-то опять до невозможности близко .

– Ева, взгляни на меня! – настойчиво требует он .

За беспринципным требованием мною не на шутку завладевает предположение – втайне он получает от моих мучений психологическое удовольствие .

– Не мучайте меня, – с тихим всхлипом послушно заглядываю я ему в глаза .

Гавриил Германович отшатывается, словно от пощечины, и мгновенно убирает руку с моего лица:

– Прости. Я не хотел причинять тебе боль .

– Нет-нет, я это про вашу недосказанность в ответе, – спешу я с покаянием, чувствуя ужасную неловкость из-за того, что он воспринял мои слова в буквальном смысле .

– Что ж… я живу один, равно как и сплю в своей постели, – пустым голосом обозначает он. – Скажи прямо, коль скоро хочешь поговорить о моих отношениях с Белиндой. Я просто не понимаю, зачем тебе все это нужно?

Из-за волнения я кашляю, но когда говорю наполовину правдивые слова, те все равно обдирают мое горло:

– Про вас много судачат в Академии. Обмусоливают всякую грязь. Я считаю неправильным обвинять кого-то без доказательств. Я хотела убедиться в этом лично .

Долгое мгновение Гавриил Германович оторопело глядит мне в глаза и, наконец, уничижительным тоном произносит:

– Убедилась?.. Признаться, я не ожидал, что ты притащилась сюда, чтобы вынюхивать о моей личной жизни. Мои поздравления, вещдоков ты насобирала с избытком. Очень надеюсь, у тебя хватит ума не трепать о наемнике .

Каждое его слово щелкает меня по лицу хлыстом, в глазах начинает щипать от слез. Сейчас я должна орать до хрипоты, доказывая с пеной у рта, что он все понял с точностью до наоборот. В Клуб я приехала, чтобы убедиться в его порядочности, но в результате выставила себя на посмешище. И какой смыл теперь защищаться? В его глазах я уже упала на дно выгребной ямы .

– Можете не волноваться, я не полощу грязное белье, – мой голос срывается в конце предложения, но больше я ничем себя не выдаю. – Предлагаю перейти к вашей части сделки. Кто такие наемники?

Гавриил Германович опрокидывает стопку водки и берет из корзины с фруктами гроздь черного винограда .

– Воистину сегодня твое слово для меня закон, – с легким налетом иронии произносит он, но степенно продолжает: – Коль скоро ближайшие полтора года все архонты будут смертными, то нельзя спать с закрытыми глазами .

Враг не спит вовсе. Не стоит недооценивать завистливых членов Ордена. Для грязной работы и создаются наемные убийцы. Наемники – это поднятые из могил с помощью некромантии люди-воины. Колдуны называют их нзамби или зомби. Мы зовем их фантомами, поскольку трудно разобраться, кто перед тобой: мертвец или прибывающий в здравии человек. Благодаря химическим разработкам, ожившие мертвецы со стороны не выглядят разваливающимися на куски трупами. Возможно восстановление тела до натурального вида .

Способность чувствовать смерть редко встречается среди архонтов и адептов .

Лишь единицы могут отличить фантома от живого человека .

Чувствовать смерть – чтобы это значило? Вероятнее всего, редкое влияние у членов Ордена, в чьих венах течет кровь Стража Смерти .

– В чьих интересах действуют наемники? – назревает у меня следующий вопрос .

– За каждым наемником стоит «серый кардинал». И в том случае, если фантом не пытался дезориентировать меня басней об F-вирусе, что вероятнее всего, изначально он был натаскан на мою голову. Кто-то очень сильно рвется во власть, раз желает мне смерти .

– Кто же может подсидеть вас?

Гавриил Германович поднимает на меня серьезный взгляд:

– В случае смерти Наследника бразды правления переходят к следующему члену его рода. В случае отсутствия прямых родственников, как у меня, Наследник выбирается методом голосования в Совете. Родственные связи во многих правящих родах весьма обширные… Кем бы ни был «серый кардинал», он будет мертв .

У меня кровь стынет в жилах. В немом изумлении я таращусь на проклевывающийся в утреннем зареве огненный круг. Снизу доносится музыкальный фон: заглушенные басы, задорные крики ди-джея и вопли разогретой убойным зельем публики. С реки поднимаются туман и сырость .

Рассвет наплывает на город, расширяя видимые границы горизонта. Из мрачного ночного величия рождается туманное утро. Зловещие бронзовые скульптуры мифических существ на черепичных крышах приобретают безобидные очертания. Концы старинных арочных мостов утопают в молочной зефирообразной субстанции. По улицам просыпающегося города тянутся одинокие автомобили и редкие силуэты бредущих на работу людей .

На набережной в экипаже девятнадцатого века, запряженном четверкой гнедых лошадей, прикорнул извозчик, ожидая требующих продолжения банкета романтиков .

– Я впервые встречаю рассвет в таком сказочном месте, – вторгаюсь я в церемонию пробуждения и преображения земли к новому дню. – Я вообще впервые встречаю рассвет… А вы часто приходите сюда один?

Гавриил Германович всецело поглощен видом восходящего солонца и не замечает моего обращения. Я не сдерживаю сентиментальную улыбку .

Окутанный безмятежностью, умиротворенностью и легкой грустью, он похож на белый холст художника, лишенный всех фальшивых красок. Даже беспокойство и напряжение почти сошло с его лица. Любоваться им я могла бы вечно, но он обращает на меня рассеянный взор .

– Извините, я болтаю лишнее, – стыдливо моргаю я. – Просто вы сами сказали, что приходите сюда, когда хотите побыть один .

– Я никогда не привожу сюда девушек, если речь об этом, – он еле заметно улыбается, но улыбка безмерно печальная. – Ты первая, Ева, с кем я поделился своим одиночеством .

Я резко вздыхаю полной грудью, поскольку ворвавшаяся в энергетическое поле пражского утра фраза поражает многогранностью слова «одиночество» .

Я и не предполагала, что одиночество такого красивого энергичного мужчины имеет столько оттенков. Гавриил Германович – мегаполис, пульсирующий горящими лампочками миллионов одиноких сердец: миллиарды киловатт света, а тепла нет .

– Бертон удачно подметил, что в одиночестве человек либо святой, либо дьявол, – как-то уж очень скорбно цитирует он. – Временами нужно вспоминать, какой из двух путей выбрал ты .

У меня щемит в груди, потому что его напряжение и беспокойство в глазах снова на своих местах .

– Спасибо вам, что не дали мне уехать домой. Спасибо, что позволили встретить свой первый рассвет с вами .

Наши взгляды встречаются, но момент идиллии растворяется во времени слишком быстро. Гавриил Германович элегантно стряхивает часы на запястье и бросает на циферблат короткий взор, затем ерошит волосы, чтобы взбодриться. Я прилипла к нему взглядом, впитывая, как губка, мгновения настоящего Гавриила Германовича. Запечатлена извечная тень в глазах и жесты рук: малозаметные, но такие родные .

– Пожалуй, пора домой, – так и оставляет он без внимания мои слова .

Словно выныривая из омута, я киваю и неожиданно чувствую боль в затылке, на глаза наворачиваются незваные слезы. Откуда-то издалека мне слышится голос сердца: «Воронцова, ты по уши влюблена в него!»

– Ты в порядке? – хмурится Гавриил Германович, помогая мне встать с качелей .

«Нет, определенно не в порядке!» – я окончательно расклеиваюсь от его преисполненных заботой жестов и встряхиваю головой, упрашивая Небеса, чтобы неуправляемые слезы перестали жечь глаза .

Покидаю крышу здания я с прежним Гавриилом Германовичем, одетым в привычные непробиваемые доспехи. Полное ощущение, что момент истины и вовсе был игрой света и теней предрассветной дымчатой вуали. Больше не держась за руки, мы спускаемся в вип-комнату, которая теперь похожа на театральные подмостки после феерической премьеры. Поднос с коктейлями опустошен. Юля с Владом находятся на кровати для мистерий и, вы только поглядите, ведут борьбу на шахматном поле. На полу валяются разодранные цветастые коктейльные зонтики с черно-белыми шахматными фигурками, наказными столь вульгарным образом за проигрыши мудрых комбинаторов .

Гавриил Германович изъявляет желание довезти нас с Юлей до дома, поэтому я отдаю Владу ключи от «жучка». На подземной парковке среди дюжины машин сверкает хромированными дисками черный «Хаммер». В салоне прохладно, и если за долгую ночь одеколон Гавриила Германовича выветрился, то гладкая кожа сидений сохранила в себе чарующие нотки .

Под релаксирующие блюзовые канты наш внедорожник скользит по дорогам Праги. Утро полностью вступило в правление. Люди повыползали из ночных убежищ, спеша, как муравьи, кто куда. В лицах прохожих я выискиваю «себя до инициации». Полгода назад я ходила с ними по одной линии, не задумываясь, кто живет рядом. Ностальгию со мной больше никто не испытывает. Юля дремлет у меня на плече. Водитель Саша – мертвый часовой. Гавриил Германович в неестественно собранной позе сидит на переднем сиденье, полностью погруженный в еженедельник. У него был непростой день, но как-то незаметно, чтобы его клонило ко сну. Либо он привык к суетному ритму жизни, либо умело замаскировал усталость. Сложно определить, когда он весь в себе, замкнут и напряжен. Очевидные признаки того, что светоч в его душе давным-давно погас .

Что за душой у этого не знающего спокойствия мужчины? Кто сделал его глубоко несчастным и жестоким? Как имя того демона, что довел его до такого отчаяния? Детские психологические травмы из-за покушения?.. Тайна Лизы Андерсен?.. Что-нибудь еще более темное и похороненное в сундуке за семью замками на дне мирового океана?. .

У демона множество лиц… Я не боюсь заглянуть в глаза демонам Гавриила Германовича и помогу ему всем, чем только смогу, чтобы хоть чуть-чуть облегчить его страдания. Плохо, что у меня нет опыта в делах сердечных с взрослыми мужчинами и уж тем более когда мой мужчина с калейдоскопом проблем и не питает взаимных возвышенных чувств. Конечно, мне лестно, что он хочет меня как женщину, но сексом фундамент в отношениях не заложишь, особенно если в постели похвастаться навыками ублажения не можешь .

По дороге в глаза мне бросается установленный на крыше высотного здания красный баннер «КОРПОРАЦИЯ ПРОТЯНЕТ ТЕБЕ РУКУ ПОМОЩИ». На момент я даже выключаюсь из ситуации. Мне все еще трудно свыкнуться с мыслью, что Корпорация правит балам на планете .

«Хаммер» неумолимо приближается к Вратам, как и конец моей сказки. На юге России вовсю бедокурит унылая дождливая серость, окончательно развеивающая сказочное состояние души .

– До свидания, Гавриил Германович, – борюсь я с желанием до смерти зацеловать его, когда мы остаемся наедине на крыльце .

– Я признателен, что ты разделила со мной первый рассвет, – устало ворошит он свои непокорные волосы, не переставая над чем-то сосредоточенно раздумывать. – Мне давно не было так хорошо, как с тобой сегодня, Ева .

Искренность в его словах ошеломляет меня, пронзает сердце стрелой, только не Амур всему виной, а величайшее сострадание .

– Вечер с вами для меня был самым сказочным в жизни, не смотря на э-э… определенные обстоятельства, – с запинкой признаюсь я .

Чудное мгновение изгоняют резко сужающиеся глаза Гавриила Германовича .

Странным образом он улыбается мне так, словно его лицо свело судорогой, и неприветливо упирается рукой в дверной косяк поверх моего плеча .

– Сделка состоялась, детка, – подчеркнутое высокомерие в его голосе больно ранит меня. – Буду признателен, если… «определенные обстоятельства»

останутся между нами. Не хотелось бы все усложнять. Мы ведь с тобой прекрасно понимаем, как может отразиться на мне «полоскание грязного белья». Будь умничкой, Ева .

И вот очередная комедия положений встречает меня с распростертыми объятиями. Комичность ситуации вызывает во мне слезы и дикий истеричный смех. Не зная, засмеяться или смутиться от унижения, я опускаю глаза к шнуркам на кедах.

Бледной тенью на моем лице блуждает мучительная полуулыбка:

– Вовсе не обязательно каждый раз тыкать меня носом в мои же падения. Не беспокойтесь, с порядочностью у меня все нормально. Я не замараю ваше светлое имя, Гавриил Германович .

Я применяю над собой усилие и захлопываю входную дверь, не оставляя ему возможности ранить меня больнее. В прихожей я обессилено припадаю спиной к двери и от жалости к себе съезжаю на пол. Дома стоит оглушительная тишина: не слышно ни шороха, лишь звук моего сердца отдается глухим набатом в ушах. Вот и сказки конец. Карета обратилась в тыкву. Я – в ненужную дурнушку .

«Сказка никогда не станет былью!» – хватаюсь я за глоток трезвой мысли, но, свернувшись под одеялом, все равно долго всхлипываю в подушку .

Новый день не приносит облегчения. Спала я или нет, я так и не поняла. Не переодевая велюровую пижаму, я вздеваю на нос очки и спускаюсь на кухню, где полным ходом кипит жизнь. Никита завтракает под аккомпанемент болтающей без умолку Даши, умирающая с похмелья Юля восстанавливается «Ред Буллом» .

– Клубная фея продрала глаза, – с ехидной усмешкой объявляет мой брат и поднимается из-за стола со словами: – Надо ехать на работу. Расспрошу Гавриила о твоих подвигах в Клубе Крестовичей .

Я дарю ему улыбку на тридцать два и делаю себе стандартную кружку кофе с лимоном. Ясное дело, Гавриил Германович позвонил ему ни свет ни заря и сообщил о моем «евротуре» .

Даша идет провожать Никиту, и они травят мне душу поцелуем из серии «На злобу дня Еве Воронцовой». В отвратительном настроении я занимаю себя придирчивым исследованием затянувшихся за ночь ногтевых порезов на ладони .

– А теперь, когда мы остались чисто женской компанией, – живенько подсаживается ко мне за стол Даша. – Хотелось бы спросить, что подумает твой парень о вечере с доктором Гробовым?

В ушах у меня раздается треск – не иначе как там лопнули барабанные перепонки. Моя рука ослабевает, и кофе выплескивается прямо на майку. Я хочу заверить Дашу, что у меня все под контролем, но слова не сходят с языка. Все приходящие на ум аргументы лопаются, как воздушные шарики от сильного напора газа. Чего кривить душой, ситуация давно вышла из-под контроля. На меня движется гигантская цунами в виде безответной любви к Гавриилу Германовичу, которая в скором времени сметет мою относительно устаканившуюся жизнь. Как же быть? Очевидно, никак не быть. Смирно ждать персонального Апокалипсиса. Рано или поздно время расставит все по местам. Главное, чтобы к тому времени мое «место» не было в психиатрической лечебнице .

– Чувствами займемся позже, – принимает мудрое решение Даша, видя, что я рассеянно промакиваю салфеткой кофейное пятно, символично растекающееся в области сердца. – Расскажи лучше, что тебе поведал Гробовой. Юля сказала, вы заключили с ним сделку .

Напоминание о пресловутом инциденте со сделкой остужает мне кровь и зарождает возможность утонуть в слезах. Нужно срочно вбить гвозди в разъезжающуюся пополам нервную систему. Плачевное положение подталкивает пойти на риск, возможно, неоправданный, но неизбежный .

Стресс рискует принять угрожающие размеры, и, как водится, во избежание массовой паники о приеме успокоительных препаратов лучше не трубить в горн на все четыре стороны .

– Воронцова, у тебя все хорошо? – вдруг говорит мне в спину Даша .

Мое сердце пропускает удар, ноги превращаются в желе, но сдаться с поличным – примерить на себя деревянный макинтош. С видом великомученицы я раскаиваюсь, что вчера выпила лишнего. Нездоровая бледность играет мне на руку, поэтому Даша заботливо советует выпить аспирина, а заодно захватить свиток, который она хочет показать Юле. До своей комнаты я добираюсь с одышкой олимпийского бегуна. Меня мучает угрызение совести, но все лучше ложь во спасение, чем мировой скандал .

Пересиливая себя, я выпиваю одни таблетки и спускаю в унитаз другие .

«Воронцова, вот и настал тот день, когда антидепрессанты вернулись в твою жизнь!»

– На свитке изображен оккультный ритуал, – с ходу сообщает Юля, когда я раскатываю перед ней пергамент. – Любопытно, что вторую часть оторвали .

Создатель был не глуп… Давайте разбираться по порядку. Начнем с миниатюры из «Кодекса Буранус». Колесо – это круг. Круг – движение .

Движение символизирует любую цикличную бесконечность: смена времен года, лунные фазы, закат и расцвет цивилизаций, воскрешение и умерщвление. С этим мы разобрались .

Она допивает «Ред Булл» и тычет пальцем в алхимическую формулу в центре

Колеса Фортуны:

– Мы подобрались к незавершенной формуле. Здесь проще. «А/L12» – это биологическая аббревиатура крови Благородных Отцов или Наследников. На свитке еще зашифровано послание в самом фрагменте песни вагантов. Имеем мы сплошную антологию. Банальная версия: с помощью искомых элементов медиум должен призвать на службу Фортуну. Как и говорил доктор Гробовой, пророчество подразумевает, что Индивид будет крутить судьбоносное колесо по его велению. У кого какие предположения, как все это дело может работать в связи с ДНК?

– С философской точки зрения у ДНК полным-полно значений, – подсказывает мне логика. – Аналогом генетического кода у древних греков значился обвитый змеями жезл всевластия. Гавриил Германович тоже упомянул Кадуцей в сравнении с захватом власти. В обоих случаях спираль характеризует бесконечное движение и накопленный опыт. ДНК можно сравнить с символами гендера: мужчина и женщина, то есть прародители .

Хм… а это еще что такое?.. Смотрите-ка, рядом с группой крови «А/L12» как будто бы чего-то не хватает .

Я подношу свиток к окну. Дневной свет творит волшебство. На пергаменте проявляются недостающие символы, идущие за группой крови до линии надрыва свитка. С их учетом алхимическая формула выглядит следующим образом .

AL12 (1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12) 1 Luna

– Рискну предположить, что «(1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12)» – список Благородных Отцов, – умозаключает Юля. – Все мироправители зачеркнуты .

Под категорию они не попадают .

– Что если «1» – это старший Наследник? – осеняет меня идея. – Тогда легко объяснить, почему фантом напал именно на Гавриила Германовича. Первым в списке стоит его отец, а значит, и он сам .

– Перед единицей стоит знак «приблизительно», поэтому гадать бессмысленно, – пессимистично вздыхает Даша. – Перечеркнутый перечень можно рассматривать и как список Наследников. Аббревиатура крови одинаковая. Что такое « Luna» вообще непонятно. К тому же неизвестно, что зашифровано на второй части свитка. Вдруг для эксперимента нужно совместить кровь всех 12 Наследников. Миф-то можно трактовать, как хочешь .

Война приближается со скоростью несущегося на всех порах начиненного взрывчаткой товарняка, который принесет с собой горе и смерть. По спине у меня бегут мурашки от незнания ответа на вопрос: существует ли способ сорвать рычаг стоп-крана гибели цивилизации?

Глава 6. F-вирус Миновал месяц со времен Хэллоуина .

Снежная Королева сменила Графиню Осень. За ночь выпал снег. Наутро природа преобразилась. Чувствуется легкий морозец .

С утра пораньше мы с Дашей на ее «Ауди» спешим в нашумевшую Зону № 1 на занятия к профессору Волкову, который, между прочим, приходится Гавриилу Германовичу кузеном по линии отца .

Через край стакана-тумблера я понуро взираю на подругу, читающую мне нотации по поводу моих нервных срывов, и тихо дую на кофе. Гневные речи вгоняют меня в глубокое уныние. Совсем недавно я с большим оптимизмом смотрела в будущее. Прежде оно казалось мне слегка сероватым, но после «сказочной ночи» в Клубе потускнело до такого же траурного черного оттенка, как и мой лак для ногтей, ставший повседневным. Тут и говорить нечего, я перестала нормально существовать. У меня пропал аппетит, появились мешки под глазами, и ухудшилось общее состояние. Гавриил Германович стал моей персональной головной болью, медленно, но верно разрушающей клетки мозга. Каждодневное прокручивание наших диалогов в Клубе равносильно самобичеванию. Моя жизнь превратилась в один сплошной стресс. Втайне от семьи я даже встречалась с мозгоправом .

Финкельштейн снабдил меня новой партией антидепрессантов. Понятное дело, на депрессию в режиме онлайн я должна срочно наложить вето, но… всегда есть «но» – уловка Его Превосходительства Злого Рока. Отсутствует возможность видеть Гавриила Германовича, и я элементарно не могу выяснить, не безответны ли его чувства ко мне .

Таким образом запущенный ком недосказанностей и неопределенностей плавно перерастет в неконтролируемое стихийное бедствие. Однако неминуемый личностный Армагеддон – только полбеды. Вторая половина ужасов легла на отношения с Бобби. Я охладела к нему, и выяснение причины не за горами. Выход из кризисной ситуации один: чем скорее я сдвинусь с мертвой точки, тем лучше будет для всех .

– Я все глубже ввязываюсь в экстремальную игру против собственных чувств, поэтому я решила… – я запинаюсь и проглатываю словосочетание «бросить Бобби» вместе с кофе. – Провести реформы в личной жизни .

Точно плохо расслышав мой девиз, Даша сводит звук в магнитоле до ноля .

– Глава первая – инсинуация. Подрыв доверия объекта, – проповедует она, словно министр пропаганды на симпозиуме вербального воздействия НЛП. – Секретарша Крестовичей. Вспомни рассказ этой крали о брачных играх Гробового с Моро. – (Я резко теряю аппетит и помещаю стакан-тумблер в держатель слева от пассажирского сиденья). – Он выкинул свою подружку из машины, когда та отказалась делать ему минет в присутствии Крестовичей, лапающих на заднем сиденье Петрову .

– Никаких оргий в Клубе я не видела, – с неожиданной для себя решимостью адвоката выгораживаю я Гавриила Германовича, хотя смятые простыни в вип-комнате говорили об обратном. – Даже если и так, он не женат и волен развлекаться, как его душе угодно .

– Переходим к главе второй, – самозабвенно углубляется Даша в пропаганду по саботированию. – Вспомни свой ночной кошмар. – (Я мелодраматично закатываю глаза, в сотый раз упрекая себя, что поделилась с ней вещим сном). – Окей, опустим сон. Посмотри на Моро. Гробовой ноги об нее вытирает. Ты хочешь стать его новым ковриком? Кстати, пошла пятая неделя их ссоры. Вряд ли она к нему вернется. Все потому, что этот хренов доктор Гробовой – высокомерный бесчувственный ублюдок!

– Белинда пойдет на ВСЕ, чтобы выйти за него замуж! – ревниво кривлюсь я .

– Даш, Гавриил Германович вызывает во мне океан чувств, но я прислушаюсь к твоим словам и пока сохраню отношения с Бобби .

– Мой тебе дружеский совет, подруга, не утони в своем океане чувств .

Даша притормаживает у Врат. Мы задаем координаты Зоны № 1. Живая матрица перемещает нас во власть промозглой погоды, постепенно затягивающей Подмосковье. У шлагбаума КПП к нам выходит часовой со специальным фонариком для считывания метки с запястий членов Ордена .

Следом за Дашей я протягиваю ему руку, и от силы мысли на моей коже проявляется подтверждающая личность татуировка .

За Вратами на сонном холме дремлет убаюканное моросящей дымкой разноуровневое сооружение, построенное в готическом стиле .

Громоздящийся хвойный забор за разветвленным комплексом лабораторий подпирает бесцветное небо. Колючая проволока с высоким напряжением оцепляет гектары опытных полей, храня зашитым ртом конфиденциальность секретных изобретений ученых. В общей дреме на фасадах строений прикрыли веки створчатые окошки, за их стеклами хаотично движутся тени сотрудников. Высоко в небе над пикой башни кружит и каркает неспящее воронье в авральном режиме почуявших запах смерти стервятников. На двух обелисках центральной площади ветер тревожит красные гербы с черной эмблемой Корпорации. Зона № 1 окутана покровом тайн .

– Страшно представить, какие опыты над людьми проводит в своих владениях доктор вирусологии, – развеивает пропитанную тайнами тишину Даша, паркуясь на гостевом месте .

– Архонты стерегут человеческую расу, как зеницу ока, – опровергаю я ее мнение. – Без людей не будет и нас. Мировое Равновесие. Забыла?

Даша готовится озвучить альтернативную версию, но на стоянку влетает золотистый «Астан Мартин». Машина-конфетка разворачивается на скорости и припарковывается ровно между двух пикапов прямо напротив нас. Все в том же ритме из передней дверцы на свет божий выбирается темноволосый мужчина в выглаженных коричневых брюках и модном свитере .

– Мистер Каскадер, вы чуть не превратили парковку в свалку автомобилей, – с выработкой диктора отчеканивает бестактные слова Даша, пока он достает с заднего сиденья портфель .

Мужчина разворачивается с настолько одурелой полуулыбкой, словно его ущемило в правах целое радикальное феминистское движение. У себя в мыслях он наверняка уже вступил в клуб анонимных сексистов .

– Профессор Волков, – плутовски лыбится он. – Прошу извинить, если доставил вам столько хлопот .

Оливковые глаза заведующего кафедрой анатомии и антропологии выражают страдания всего человечества, но на губах играет шкодливая улыбочка того, кто их причиняет .

Даша заметно тускнеет:

– Ничего страшно, профессор Волков .

– Зовите меня Михаилом, – проявляет он снисходительность и благожелательно приглашает следовать за ним на занятия .

Втроем мы идем к главному порталу Зоны № 1. Монолитные стены посередине прорезает дезинфекционная матричная арка – ноу-хау научного прогресса. В холле под купол башни взвивается вертикальный спиралеобразный аквариум диаметром с дорожный туннель. Прообразом генетического кода резервуар с глубоководной живностью пророс от цоколя до двадцатого этажа – до святая святых Гавриила Германовича. У основания аквариума дизайнеры соорудили ресепшен, за которым рисуются три образцово-показательные, вылизанные до приторного блеска грации .

Многочисленные ответвления разбегаются от вестибюля анфиладами стеклянных кабинетов для опытов, оборудованных по последнему слову техники. В сочетании с готическими аркадами, нефами и статуями мифических страшилищ Зона № 1 оправдывает представления о секретных лабораториях из фильмов ужасов про мутантов и зомби .

Перекрещивающиеся коридоры впадают в анатомический театр для препарирования трупов, где к тому времени студенты с разных факультетов оживленно обсуждают дисциплину «патологоанатомические исследования расширенного профиля». Демонстрационная аудитория по архитектурному устройству уподоблена амфитеатру и наводнена профессиональной аппаратурой с мультимедийным проектором для просмотра научных фильмов .

Деревянные трибуны раскрываются ступенчатым веером под крутым углом. У подножия в круге света освещен анатомический стол с медицинскими инструментами и разноформенными лампами. В углублении под витражным окном на студентов смотрит массивный стол с царским креслом – стол профессора. Место преподавателя недолго пустует – в анатомический театр заходит Волков с волочащимся за ним незримым шлейфом профессорского лоска .

– Приветствую вас, юные натуралисты! – со сластолюбивой улыбочкой извещает он нас, присаживаясь на краешек стола. – Известен я под именем Михаил Иванович, но вам разрешаю обращаться ко мне по имени. Начнем с мифов. Да – перед вами придирчивый дотошный профессор старой закалки .

Да – я терпеть не могу глупых студентов. И да – на моих занятиях будет много трупов .

Заведующий кафедрой анатомии и антропологии демонстрирует аудитории зловещий хохот, в ответ на который никто не смеется, зато все притихают .

Добившись экзаменационной тишины, он приступает к чтению вступительной лекции обширной темы «Огнестрельные ранения». В течение двух пар на мультимедийном проекторе мы изучаем виды и особенности ран от пуль. Под конец лекции я отправляю конспект в рюкзачок и беру стакан-тумблер с недопитым кофе .

В Зоне № 1 работа идет круглосуточно: одни сотрудники работают в дневную смену, другие – в ночную. Плетение коридоров лабораторий соединяется и расходится. Мы с Дашей бродим по ним кругами в поисках гардеробной .

Наугад мы выбираем новый маршрут, как вдруг из соседнего зала доносятся знакомые голоса .

В закутке около запертой операционной стоят трое мужчин в стерильнобелых халатах и что-то сосредоточенно обсуждают .

– Результат точно совпадает? – буднично интересуется Гавриил Германович .

– Абсолютно! – взбудоражено восклицает ученый преклонного возраста. – Состояние лейкоцитов в норме целых двадцать часов. Вы оказались правы, в зависимости от лунных фаз активность прогрессирующих F-тел увеличивается и уменьшается. Временной максимум составит на полную луну .

– Гавриил, свершилось! – взволновано трясет его за предплечья Никита. – Теперь мы сможем разработать антидот и обрубим все концы твоему отцу .

Если мы будем держаться намеченного плана, я буду в безопасности .

– Прошу вас, господа, убедитесь сами, – прерывает их пожилой ученый, после чего слышится удаляющийся звук шагов .

– Проследим, – я не спрашиваю, а Даша и не возражает .

Путь пролегает через застекленный мост в корпус биологических разработок .

Идущая впереди троица периодически останавливается, чтобы пожать руки другим ученым в белых халатах. Сливаясь с общим потоком и изредка переглядываясь, мы следуем за ними по пятам. Через пару-тройку коридоров на нашем пути возникает преграда в виде стальной двери с электронным детектором. По счастливому стечению обстоятельств на горизонте вырисовывается дружно гогочущая группа молодых медработников .

Затесавшись в толпу, мы хвостиком прошмыгиваем за ними без спецудостоверений .

В корпусе секретных биологических разработок под бактериологические исследования отведены застекленные лабораторные комнаты, стерилизационные для обеззараживания отработанного материала, виварии для содержания подопытных животных, средоварочные для приготовления, розлива, стерилизации и хранения питательных сред. В светлых залах с бактерицидными лампами установлены аппараты для проведения химических опытов, колбы с реактивами и столы для посевов .

За третьим поворотом в помещении с флуоресцентными лампами мы обнаруживаем преследуемых объектов. Термостат при входе в лабораторию показывает градусов на десять ниже естественной температуры. В стеклянном боксе с дезинфекционным ультрафиолетовым излучением, обладающим высокой антимикробной активностью, идет эксперимент .

Биологи защищены спецодеждой. В ушах у них вставлены наушники с встроенными микрофонами, транслирующими через внешние усилители стадии опыта. В предбокснике находится Никита с двумя лаборантами. Они берут у него кровь из вены и переливают ее в пробирку с желтой лимфообразной эссенцией – сывороткой плазмы крови .

– Они добиваются мутации крови, – полушепотом объясняет мне Даша. – Для этого к плазме должны прижиться… Вдруг она делает большие глаза .

– Хос-с-споди, кровь Никиты и есть F-вирус! Мой почти муж и твой брат…

– Индивид, – договариваю я, обомлев от шока .

– Как только Никиту угораздило довериться Гробовому? – возмущенно вздергивает брови Даша. – Ей-богу, вы с братом как малые дети. Я и представить не могла, что доктор вирусологии до такой степени втерся ему в доверие. Предлагаю еще какое-то время попридержать свиток у себя и самим во всем разобраться .

– Согласна, – киваю я, взвесив «за» и «против» .

Пока мы отвлекаемся на разговор о свитке, прозрачные двери бокса раздвигаются, и один из биологов с гордым видом вручает Никите готовый пузырек с красной эмульсией .

– Объявляю первую часть эксперимента состоявшейся! – провозглашает Гавриил Германович, поворачиваясь к коллегам .

Лаборатория взрывается громкими аплодисментами .

– Всех ждет премия! Да поможет нам Всевидящая Тень довести эксперимент до победного конца!

Пламенная речь о премировании завершается продолжительными овациями .

Гавриил Германович помещает пузырек с F-вирусом в заготовленный футляр и вместе с Никитой выходит из лаборатории через второй выход .

С вопросом «Как они разработают антидот без нашей части формулы?» я разворачиваюсь к Даше, но рядом ее не обнаруживаю. Рассеянно пробегая глазами по лаборатории, я нахожу ее сидящей за чьим-то компьютером .

– Смотри, программа F-вируса все еще в открытом доступе, – докладывает она, разворачивая монитор таким образом, чтобы наши головы никому не были видны .

На экране всплывает информативная заставка с голосовой озвучкой .

Добро пожаловать в лабораторию F-вируса!

Меня зовут Фортуна. Я являюсь собственностью Корпорации. Версия 3007 – моя последняя версия.

Моя химическая формула:

– F–virus = AL12 (1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12) 2 Я загружена на 100 %. Мой временной диапазон распада составит: 00:00:00 секунд. Активность: 00:15:46 секунд .

Даша фотографирует на смартфон изображение формулы с экрана, а я, затаив дыхание, указываю ей на имя в конце длинного списка имен разработчиков – «Жук Б. Б. Зона № 6». На простое совпадение не похоже, поэтому, стуча по клавиатуре нарощенными ногтями, Даша путешествует по воздушному пространству электронных папок базы данных сотрудников Зоны № 6 и вскоре находит искомые инициалы .

Жук Борис Борисович. Должность – 1-й заместитель Руководителя Зоны № 6 .

Персональные данные – информация засекречена. Фотография – информация засекречена. Адрес проживания – информация засекречена .

Негусто… Так или иначе, как только Даша прекращает игру на клавиатурном пианино, мы шустренько выскальзываем из лаборатории. Без происшествий нам удается миновать стеклянный мост. В исследовательском корпусе стук ее каблуков начинает действовать мне на нервы. Снова и снова повторяющаяся однотонная дробь отражается от куполовидных нефов и разносится раскатистым эхом. На повороте к гардеробной я наконец-таки хочу перевести дух, но навстречу нам генеральской походкой шествует Гавриил Германович собственной персоной .

Его Беспроигрышное Высокоблагородие Злой Рок делает шах и мат!

Незаметная ступенька предрешает дальнейшую судьбу. По нерасторопности я спотыкаюсь о злосчастный порожек. Запускается цепная реакция. Мои кеды испытание на устойчивость не выдерживают. По инерции я лечу прямо на Гавриила Германовича. Незапланированные объятия для него выходят боком .

Я сбиваю его с ног и наваливаюсь сверху .

– Гавриил Германович, вы как? – с нарастающей драмой в глазах вопрошаю я его, смущенно поправляя съехавшие с переносицы очки .

Гавриил Германович выдает тираду проклятий в адрес суровой действительности .

– Ева, Ева… ты вновь перевернула мою жизнь с ног на голову, – укоризненно хрипит он, разве что его руки как-то нескромно обхватывают мою талию и силой наклоняют. – Я вновь чертовски зол и вновь чертовски возбужден .

К моему стыду, восседая на нем, как полководец на коне, я отчетливо чувствую под собой увеличивающийся и крепчающий детородный орган .

– Извините меня, Гавриил Германович, я не хотела, – сконфуженно бормочу я .

Мне грезится, что его руки умышленно удерживают меня на себе .

– Извинения приняты, моя маленькая проказница, – словно читает мои мысли Гавриил Германович и демонстративно разжимает пальцы .

Сразу после обретения земли под ногами он выстраивает между нами прежнюю субординацию. Тут уж ничего не попишешь, независимо от его растерзанной белой рубашки с застрявшими под ремнем серых брюк пуговичками, ему идеально подходит выражение «застегнут на все пуговицы» .

– Хос-с-споди… ты разодрала коленку! – опечалено взмахивает руками Даша, глядя на сочащуюся из моего колена струйку крови .

Теперь мне стыдно куда больше, поскольку из головы совсем вылетело, что за эротической авантюрой наблюдали зрители .

– Проклятье… надеюсь, коленная чашечка цела, – не менее обеспокоенно склоняется к моей ноге Гавриил Германович .

Он проводит профессиональный осмотр моего ободранного колена и без предупреждения подхватывает меня на руки .

– Нужно срочно обработать твою рану .

Мои глаза округляются, мысли о боли в колене вылетают, как пробка из бутылки шампанского .

– Э-э… я бы и сама дошла. Вас не так поймут, Гавриил Германович. Поползут слухи разные .

Вопреки собственным словам я обеими руками обнимаю его за шею, едва сдерживая себя, чтобы не вплести пальцы в непослушные густые волосы .

– У меня руки так и чешутся покормить твой дерзкий рот из ложки, – шепчет он мне на ушко наполовину шутливое предупреждение. – Не забывай, я давал клятву Гиппократу. Тем более не в моих правилах оставлять женщину в беде. Другой вопрос, разве можно так носиться. Легко упасть и сломать шею .

Больше так не делай. Будь послушной девочкой, Ева .

– Я не умею быть послушной девочкой, – смеюсь я, поправляя ворот его медицинской униформы .

– Я восхищен твоим смехом, – тепло улыбается он. – Ты так задорно звенишь, словно в груди моторчик. Что мне сделать, чтобы ты чаще смеялась?

«Нам нужно чаще видеться!» – безошибочно определяю я про себя, но всего лишь пожимаю плечами. В ответ Гавриил Германович задумчиво опускает ресницы, безусловно, достойные зависти любой девушки .

– Вы вообще не смеетесь и улыбаетесь через раз, – по простоте душевной укоряю я его, и только потом соображаю, что язык мой – враг мой .

Упреки сильно задевают Гавриила Германовича, ему становится неуютно, в глазах воскрешается необузданная дикость. Невзирая на кардинальную перемену в настроении, молчание он так и не нарушает .

Да что с ним такое, раз он не знает мира сам с собой? Я и раньше замечала за ним замкнутость и нелюдимость, но сейчас как никогда вижу, что все его затравленное нутро скулит о помощи. На него больно смотреть: загнанный снежный барс, которого силой удерживают в неволе. Любовь смогла бы освободить его мечущуюся душу от оков тьмы и вернуть к свету. Только сумею ли я провести его через все адовы круги, не спалив собственные крылья? Подъем к небесам труден и долог, а падение в преисподнюю займет мгновение. Все или ничего – другого не дано. Разница в том, что Гавриил Германович ходит по краю уже сорок пять лет, а я, восемнадцатилетняя девушка, запросто погибну в эмоциональном аттракционе. Кроме того, даже если мы будем держаться за руки, кто даст гарантию, что я в одиночку укрощу выпущенную из ящика Пандоры тьму. На отчаянный поступок надо решаться только в том случае, если доверяешь возлюбленному, как самой себе .

«Гавриил Германович способен на любовь?» – основной вопрос, который следует выяснить перед тем, как жать кнопку старта эмоционального аттракциона .

На скоростном лифте в окружении странно посматривающих на нас сотрудников офиса мы поднимаемся на двадцатый этаж. В приемной Руководителя Зоны № 1 пророс цветник. Две одетые с иголочки «куклы барби», возбуждено обсуждающие последние сплетни, лицезря босса со мной на руках, как одна умолкают с разинутыми пастями .

– Алена, подготовь бумаги к утреннему заседанию, – на ходу распоряжается Гавриил Германович, проходя мимо стола секретаря к себе в кабинет. – И пошустрей. Мне надо еще в клинику заскочить .

– Слушаюсь, Гавриил Германович, – отработанно кивает «кукла барби» с иссиня-черной буклей на голове и приличной порцией ботокса на губах .

Сияющий хирургической чистотой кабинет вмещает в себя минимум мебели и состоит преимущественно из драматичной гаммы. Главным сокровищем просторного помещения с обзором на окрестности назначен двухтумбовый письменный стол из черного дерева. На инкрустированной сусальным золотом столешнице с педантичной бережливостью разложены научные труды. С обеих сторон стол конвоируют стеновые панели буазери, неотличимые от отборных телохранителей в черных чопорных фраках. За основу неоспоримых достоинств кабинета взят аквариум с мореплавателями и панорамное остекление. Вид леса и подмосковных оврагов из окон вдыхает жизнь в просторное помещение даже в ночное время суток при звездах и луне .

В примыкающем медкабинете Гавриил Германович сажает меня на кушетку и ненадолго удаляется в гардеробную комнату. Возвращается он в сменной одежде и сразу вооружается медикаментами. При обработке раны я с интересом слежу за его выработанными до автоматизма движениями рук .

Моментами я ловлю на себе проницательный взгляд коленопреклоненного Гавриила Германовича. Во время встреч взглядов он хмурит брови, несомненно, задаваясь вопросом – не болезненно ли проходит обработка раны? При его профессионализме боль фактически невозможна. Ко всему прочему он глубоко заблуждается – о боли я не помышляю вовсе. Из-за приключившейся с нами эротической авантюры я витаю в облаках. Стыдно признаться, но в моем бесстыдном полете фантазий наши обнаженные тела ритмично скользят друг на друге прямо на медицинской кушетке. Я неуверенно перемещаю взгляд на скульптурные линии влекущего рта Гавриила Германовича. Как раз в этот момент он непроизвольно высовывает кончик языка и облизывает уголок губ. В горле у меня мгновенно пересыхает, между ног отдаются жгучие мурашки, будто этот греховный рот сейчас целует меня там… Боясь потерять голову, я смущенно зажимаю бедра и спешно отвожу взгляд от источника возбуждения .

Помяните мои слова, от мужчин в белых халатах исходит невидимая сила притяжения. Что уж говорить о коленопреклоненном Гаврииле Германовиче .

Весь такой неподступный и недоступный в своем стерильном халате, этот доктор вызывает у меня совершенно дикарское желание грязно изнасиловать его на медицинской кушетке .

– Спасибо вам, целитель, – простодушно улыбаюсь я, когда он заклеивает обработанный ушиб лейкопластырем. – У вас золотые руки. Я даже не почувствовала боли .

Гавриил Германович благодарственно глядит на меня снизу вверх, и лучше бы он скорее поднялся с колен, а то так и до греха недолго .

– Ева, я дам тебе мазь. Мажь ушиб три раза в сутки. Через пару дней все заживет .

Он приносит тюбик с мазью и помогает мне справиться с блейзером от академической формы. На мгновение его «профессиональный докторский»

взгляд падает на мою расстегнувшуюся блузку. По всему телу у меня проходит горячая волна .

– Мне тут пришла в голову одна мысль, – от его подозрительно обольстительной интонации мое дыхание замирает. – Лекция профессора Волкова закончилась два часа назад. Где же вы с подругой пропадали?

– Э-э… мы бродили, смотрели, как устроены лаборатории, – на ходу сочиняю я с невинной улыбочкой .

Гавриил Германович возвращает мне зеркальную улыбку .

– За кем же вы шпионили? – как гром среди ясного неба звучит его вопрос .

У меня язык прилипает к гортани, но интуиция вовремя оповещает – провокация, предпосылкой послужил «евротур» на Хэллоуин .

– Э-э… мы встретили Никиту и попросили показать пищевой блок. Он был занят, поэтому мы самостоятельно отыскали столовую и пообедали .

Гавриил Германович пытает меня проверяющим взглядом, но выбить признание у него не получается. С чувством победителя я осознаю, что поднаторела в сокрытии собственных эмоций .

Гавриил Германович стряхивает часы на запястье и, кинув недовольный взгляд на время, начинает торопливо складывать принесенную Аленой папку документов в кожаный портфель .

– Я провожу тебя до парковки, Ева. А то мало ли что…

–  –  –

Небесное полотно над чешскими землями сегодняшней морозной ночью умелая рукодельница кропотливо расшила триллионами судьбоносных бисеринок. В отрочестве я любил забираться к сверкающему небу на осажденную горгульями крышу замка и в неповторимом сюжете переплетенных между собой судеб искать собственную жизнь, рожденную под счастливой путеводной звездой. Созвездия мне так ярко улыбались, что просто быть того не могло, чтобы они были несчастны .

Моя черная полоса стартовала уже в юности.

Нередко я сносил наказания розгами от отца и под открытым небом часами философствовал о вечном:

добре и зле. Одним недобрым днем после очередного унижения я обратился к небожителям и попросил у всевидящих звезд указать мне путь, куда бы я мог свернуть, чтобы познать счастье. Однако с зарей я познал, что у звезд есть оборотная сторона. С того дня я больше не взбираюсь на крышу и не вопрошаю небо об исторических перекрестках, потому что тем утром я свернул «не туда» и обрек себя на вечное проклятие .

В нефигуральном смысле «поворот не туда» мне не грозит, поскольку пролегающий путь в родовое имение изъезжен вдоль и поперек. Вот и сейчас я мчусь на «Хаммере» по булыжному мосту над темной гладью широченного глубоководного озера навстречу порывистому ветру, злящему огненные языки факелов при въезде в имение. От облагороженного ландшафта с трехсотлетними садами и водоемами до воплощенных в архитектурные канонады задумок почитаемых зодчих рубежа XV–XVI веков – в имении царит мрачный дух помпезной готики. Коронованный острыми шпилями замок в лунном свете оставляет неизгладимое впечатление страха и власти .

Подтверждает нашу династическую значимость штандарты с фамильным гербом – символ господства рода Гробовых в Ордене .

В привычно сумрачном настроении я бросаю лакею ключи от машины. Под моими итальянскими туфлями хрустит свежий наст снега. В трудовые будни я неизменно при всех своих регалиях делового стиля: сшитый на заказ костюм стального цвета, белая сорочка, черный шелковый галстук и платиновые запонки с агатами .

– Ожидай меня в гостевой спальне, – заезженной фразой велю я своей спутнице, не интересуясь ее ответом. – Петр проводит тебя .

По импозантной черной лестнице мы в тишине поднимаемся на второй этаж .

В темном сиянии каждого сантиметра мраморной композиции отражаются наши лица, крича о ежедневном труде полусотни выдрессированной обслуги .

На лестничной площадке наши пути расходятся. Я шествую до конца галереи сквозь строй античных скульптур творцов эпохи Возрождения под покровительством хрустальных люстр, утопающих в скромной лепнине крестовидных сводов. Моим конечным пунктом становится роскошно обставленный конференц-зал – место сбора первых лиц династии Гробовых и нашего близкого окружения .

У окна замер Герман – мое универсальное обращение к тому, кто сорок шесть лет назад оплодотворил матушку. Устремленный к морю взгляд уносит его вдаль собственных амбиций. На его бледной коже играют огненные тени, отброшенные не то пламенем камина, не то костром алчной души. Самолюбие его тешит подвешенный за толстую серебряную цепь медальон с крупным переливающимся сапфиром – один из двенадцати медальонов мироправителей .

– Сантьяго вновь опаздывает, – холодно указываю я глазами на пустующее кресло. – У меня такое ощущение, что он умудрится опоздать даже на собственные похороны .

Герман извергает похоронный смех и подходит к ультрасовременному мембранообразному экрану .

– Мироправитель Гробовой Герман Львович, – как строчку из священного писания, произносит он свое имя .

По тончайшей поверхности мембраны проходит рябь .

– Мироправитель Филипп Сантьяго, – вызывает он, и на экране возникает силуэт низкорослого лысоватого мужчины латиноамериканского происхождения. – Поторопись, Филипп. Совещание без тебя не начнется .

Без предварительного стука в конференц-зал заходит отлучившийся на разговор по телефону Михаил. Я обмениваюсь с кузеном рукопожатием и бросаю раздраженный взгляд на часы. Я скрупулезен, обстоятелен и не терплю опозданий, поэтому, когда наконец-таки заявляется припозднившийся мироправитель Филипп Сантьяго, я дико хочу перескочить через переговорный стол и вытрясти из него всю душу .

Сантьяго взят в кольцо четырех часовых, к его руке наручниками пристегнут стальной кейс. Он почтительно кивает всем нам в знак приветствия, но движение скорее подразумевает прислужливый поклон .

Герман вынимает из кейса футляр, и желваки на его остром лице приходят в подвижное состояние .

– Отличная работа, Филипп, – вознаграждает он его похвалой, но блеклые глаза не отрываются от любования пузырьком с красной жидкостью .

«Какого черта здесь делает образец F-вируса?!» – с жирным знаком вопроса я вскидываю глаза на Германа, всеми демоническими силами отговаривая себя от желания четвертовать Сантьяго .

– У меня везде глаза и уши, Гавриил, – с показным равнодушием в голосе отвечает на мой немой вопрос Герман. – Не будь так самонадеян. То, что я руковожу автономной Зоной № 13, еще не значит, что я не в курсе дел Ордена и твоих дел .

Он рассыпается стокатным смехом .

– Что-то ты, Гавриил, как будто язык проглотил .

Ценой неимоверных усилий я все же заставляю свое лицо обрести бесстрастность .

– Вот уж не думал, что ты мне не доверяешь, – бросаю я сквозь зубы, опираясь кулаками в стол. – Оказывается, моя лаборатория кишмя кишит гребаными крысами .

– А чего ты хотел, Гавриил? Прошло уже столько времени, но ты так ничего не выяснил по первому делу. Все тянешь и тянешь резину. Может, ты мне палки в колеса вставляешь за спиной?. .

В моих глазах вскипают всполохи гнева, шрам на скуле наливается кровью.

Я отталкиваюсь от стола, поворачиваюсь и принимаюсь расхаживать по конференц-залу, строго выдерживая линию:

– Да будет тебе известно, что представленный образец F-вируса саморазрушается ровно через двадцать четыре часа. Эксперимент только на стадии разработки. Весьма интересно, что думает по этому поводу «глаза и уши». Что скажешь, Филипп?

Метнув в сторону одеревеневшего Сантьяго острые, как ножи, ресницы, я пронзаю его грозовым взглядом .

Он издает невнятный чавкающий звук:

– В-виноват .

– Какая жалость, – добавляю я в качестве милостыни, снова вдавливая кулаки в стол .

На бледном лице Германа вспыхивают неровные красные пятна ярости. В наступившей тишине мы в упор смотрим друг на друга через длинный переговорный стол .

Между нами не существует понятия «семейные отношения» – бытует обобщенное определение «товарно-денежные отношения». Герман еще и активно применяет на практике фамильный девиз «разделяй и властвуй». Он чурается слов «доверие» и «дружба». Словарная смесь по его шкале измеряется количеством зеленых бумажек, помноженных в эквиваленте на достоинство субъекта. Надо отдать дань смеси Германа – действует .

Продвинутый пользователь собственных установленных законов доказал правоту, заполучив в соратники других мироправителей .

– Начхать! – выходит из себя Герман и, кряхтя, опускается в кресло во главе стола, как усталый от жизни старец, несущий на себе тяжелое бремя власти .

– Мне нужна формула целиком. Без нее мы топчемся на месте. Что за поганец увел у нас из-под носа свиток?! Гавриил, когда ты добудешь мне сведения?

– Наберись терпения, – осаждаю я его пыл. – Госпожа Смирнова – Наследница. Ее разговорить не удастся. Тем более нет прямых доказательств, что свиток у них. Курьер был простым человеком, выполнявшим приказ под внушением. Артефактом могла завладеть свора Уилсона .

– Уилсона я беру на себя. На тебе остается сестра Воронцова. Как мы и ранее договаривались, разговори ее с помощью гипноза .

– Залезть к госпоже Воронцовой в мозг я не могу, коль скоро на ней этот долбаный оберег, – бессердечно оппонирую я .

– Так заставь глупую девчонку снять оберег. Затащи ее в постель и оприходуй .

Он вскидывает на меня выжигающий взгляд .

– Или со времен Лизы Андерсен ты потерял сноровку?

Вперившись глазами в старого ублюдка, я немало времени взираю на него, как на умалишенного, но потом раздвигаю губы в циничной улыбке:

– В субботу госпожа Воронцова развяжет свой дерзкий рот .

– Вот и славно, – неоднозначно глядит на меня Герман. – На этом и порешим .

До субботы .

По окончании собрания я вместе с кузеном иду к себе в домашний кабинет .

Много лет я обитаю в родовом замке в гордом одиночестве. За такое несказанное удовольствие мне пришлось выложить кругленькую сумму .

Герман задрал цену втридорога, плюс выставил условие: себе в угоду и мне назло он учредил ежемесячные собрания в конференц-зале. Старый ублюдок!

– Водки? – предлагаю я, толкая распашные двери .

– Я бы пропустил пару рюмашек, – положительно расценивает мое предложение Михаил, растягиваясь на обтянутом кожей крокодила кресле .

– Держи, – протягиваю я ему стопку .

Каминными щипцами он достает из огня раскаленный уголек и прикуривает от него сигару .

– Знаток вин все чаще пьет водку. Мой брат Гавриил меняет пристрастия?

– Времена меняются, – многозначительно подмечаю я, черпая ложкой черную икру .

Жестом поднятой стопки Михаил выражает мне мужскую солидарность, за которую мы и выпиваем .

– На днях я наткнулся в Академии на фантома, – мимоходом кидаю я на кузена цепкий взгляд, расквитавшись с икрой в икорнице. – Он проник на территорию, миновав часовых. Есть мысли?

– Разве что он поджидал кого-то особенного? – не выпуская сигару изо рта, прикидывает Михаил. – Раз так, мы имеем дело с влиятельным заказчиком .

– В тот день я навещал Жуковского в деканате. Влиятельный заказчик натаскал собаку на мою голову .

У кузена выпадает изо рта сигара, и только потом на лице высвечивается осмысление услышанного. Он заторможено поднимает ее с пола и тушит в пепельнице .

– Кто из Благородных Отцов или их отпрысков посмел замахнуться на жизнь Наследника рода Гробовых?

– Вопрос даже не на миллион долларов, – холодно острю я, доставая из кармана пиджака стилет .

Со злости я запускаю его в висящий на стене самый первый герб Ордена, где вместо символов гендера еще изображался Кадуцей. Стилет втыкается в голову одной из змей .

– «Глаза и уши»?.. – с сомнением в голосе предполагает Михаил .

Я повторяю бросок с поражением второй змеи:

– Не хватит духу .

– Преемник Евгения Воронцова?.. Теперь он враг твоего отца .

– Нас связывает бизнес. Зато Уилсон воюет со всем нашим родом без разбора .

Но я сомневаюсь, что сам он в курсе. Риск велик. Скорее, кто-нибудь из его своры .

– В своре Уилсона завелась крыса, – заговорщически ответствует Михаил. – Если он ее не изловит, то она сожрет его запасы. Не хочешь обрадовать отца?

– Много ли кого отец радует, кроме своей потаскухи, – с презрением выплевываю я. – Я сыт по горло его наполеоновскими планами. Старый ублюдок окончательно выжил из ума. Каждый сам за себя… Михаил, потряси своих ребят в своре Уилсона, а то эти наши семейные недомолвки мешают действовать тихо. Лишняя шумиха мне не нужна .

– Будь спокоен. Мои ребята разнюхают, что за блюдо варит свора Уилсона .

– Спасибо, брат, – вкладываю я во фразу всю свою несуществующую братскую любовь .

Любовь для меня и кузена чувство никчемное, но никого из нас передающееся из поколения в поколение преимущество, а быть может, и упущение, праотцов не коробит. Наши братские узы скреплены доверием и многолетним взаимовыгодным сотрудничеством. В продажном мире схватить пулю в лоб проще простого, поэтому мы оба прикопили в арсенале парутройку козырей. В мирное время я и он играем поодиночке, но когда в ход идут крупные фишки, мы действуем сообща, отчего количество тузов в нашей колоде значительно возрастает. К одному из связующих братских звеньев я отношу разведку Михаила – работает как швейцарские часы: сверхточно и без нареканий. Механика проста: сын покойной сестры Германа одарен хитростью и незаменимым парламентерским талантом .

– Мой брат Гавриил, никак ты и вправду собрался разворотить гнездо с крохотным птенчиком? – добавляет ложку дегтя мой безнадежный кузен, и его лицо обретает провокационное выражение. – Сестрица Никиты юна для тебя. Только-только закончила школу. У кое-кого синдром Лолиты .

Сукин сын… удар ниже пояса! Так и есть, из-за нашей с Евой разницы в возрасте я для себя давно провел параллель с героями романа Набокова – Гумбертом и Лолитой, хотя моя личная трагедия по размаху зла скорее соответствует погрязшему во грехах Раскольникову из романа «Преступление и наказание». Однако в моем адовом круге ангелоподобной Соне не по силам вытащить грешника из преисподней, никому не по силам: черта, за которую я заступил, насовсем отрезала мне путь к добру .

Моя непорочная Соня, моя распутная Лолита, моя совершенная Ева… моя девочка. Я вспоминаю нашу мистерию на столе, и мышцы на теле разом напрягаются, даже плоть отзывается. Гореть мне в аду вечно, коль скоро некомфортное шевеление в брюках не оставит меня в покое!

Беда в том, что патологический голод не пройдет сам по себе. Рецидивная катастрофа. Стихийное бедствие моего умирающего рассудка, ибо обезумевший Зверь учуял ее запах и взял след. Искушенный Зверь не польстится ни на какую другую жертву. Одержимого Зверя не провести чужим женским телом – Зверь хочет только ее и будет рыскать во мгле, пока не утолит вековой голод ею. Овладеть Евой… наяву и визуально… повсеместно до помешательства… до потери связи с реальностью. Чертовы демоны похоти снова возятся под моей нарывающей гангреной. Хочется расчесать загноившуюся кожу до крови, расковырять до мяса, облить кислотой проклятых гнойных тварей. Беспросветная Тьма разных мастей повелевает всем моим существом. Я не просто схожу с ума, я заражаю сумасшествием целый мир. Скоро все заболеют коллективным помешательством. И моя прекрасная Ева будет в числе первых инфицированных неизлечимой болезнью. Я развращу неиспорченное вниманием мужчин хрупкое нежное создание. Загублю чистую душу .

Оскверню святыню. Совершу непростительный грех. Воистину лучше бы бес никогда не встречал ангела. Придворные Тьмы постарались, чтобы Святая Ева принадлежала мне. Герцоги ада терновым венком оплели наши головы, нитями залатали души, скальпелем прооперировали тела. Мы превратились в сращенных сиамских близнецов. Погибнет один – умрет другой. Когда-нибудь адский эксперимент потерпит крах. Мой расшатанный рассудок уже не просто ходит босиком по лезвию ножа, но и получает мазохисткое удовольствие от отслаивающейся кусками кожи .

«Твою мать, Гробовой, ты неизлечимо болен!» – передергивает меня от ужаса. Взывая к высшим силам света, я сажаю на цепь рвущихся наружу варварских тварей. Мой больной рассудок возвращается в кабинет к кузену .

– Быть может, как моему… психотерапевту, – сверлю я его испытующим взглядом, – тебе следует расспросить меня о насущных проблемах?

– Раз ты сам завел эту тему, я только поддержу, – уже со всеми полномочиями лечащего врача приступает к моей проблеме Михаил. – Есть улучшения? Что у нас со сном? Со всем остальным? Мне надо понимать, в какую сторону мы движемся .

Обессиленно я облокачиваюсь на подлокотник и устало подпираю пальцами висок, отчего взъерошенные концы волос опадают мне на лоб .

– Без малого сорок пять лет я живу в аду, – с остатками былой ненависти говорю я, всматриваясь в играющее пламя камина. – Сплю все так же, как будто горю в преисподней. Алкоголь перестал помогать. Отчасти меня выручает твоя сыворотка. От нее голосов почти не слышу и сплю целых три часа и сорок минут. Вопрос в другом: не слечу ли я с катушек прежде, чем мы найдем выход? Я уже близок к краю .

– Мы найдем выход, – с завидной убежденностью уверяет меня Михаил. – Мои колдуны день и ночь ищут лазейку. Я досконально изучил подобные вещи. Увидишь, скоро ты освободишься от груза. Терпи, брат мой, терпи .

– Твоими молитвами, брат мой, твоими молитвами, – со слабым проблеском надежды качаю я головой. – Даже думать не хочу, что будет, когда разум покинет меня. Времени в обрез. С восхождением на престол будет поздно что-либо менять .

Я брезгливо отшвыриваю в дальний угол умертвляющую Тьму, которая своими гнутыми когтями подобралась к моей кровоточащей душе, намереваясь содрать зарубцевавшуюся кожу и по новой вонзиться в истерзанную плоть .

– Все хотел спросить, выбрал ли ты кандидатуру? – отходит от гнетущей темы Михаил .

– Будущую супругу я пока не выбрал, – с долей неприязни в голосе изрекаю я. – Вольтер сказал: «Брак и его узы – или величайшее добро, или величайшее зло; середины нет» .

Кузен покуривает сигару, не расставаясь со своей шкодливой улыбочкой:

– Как насчет темпераментной латиноамериканки? Охотница за золотыми пенисами воспользовалась случаем и прикатила с папочкой?

– Я сам ее привез, – коротко говорю я и высекаю двумя стопками водки неудачную затею уложить под себя «темпераментную латиноамериканку», потому что с праздника Всех Святых мой компас всем ветрам назло безвозвратно ведет меня к Святой Еве .

Моя прекрасная Ева… моя девочка, скоро, уже очень скоро, ты будешь моей и перестанешь терзать меня мучительными ночами за мессами самоудовлетворения, где ты лежишь подо мной, обнаженная и вспотевшая .

Разметав по подушке свои каштановые локоны, ты до исступления выкрикиваешь мое имя. Внемля твоему ангельскому голосу, я зарываюсь руками в твои шелковистые кудри и тону в твоих жгучих карих глазах. Я превращаюсь в твоего раба. Моя прекрасная Ева… моя девочка, друг от друга нас отделяет четверть земного шара, но одни только мысли о тебе проходят натянутыми струнами по моему болезненно пульсирующему члену. Без тебя я раб Госпожи Похоти и превращаюсь в животное .

Увы, придется нанести визит сеньорите Кармен Сантьяго .

Глава 8. Приглашение

– Давайте зачетку, Воронцова, – сардонически басит голос, похожий на бронхиальный кашель. – Ваше заикающееся блеяние нагоняет на меня тоску .

Сильно нервничая, я перекатываюсь с пятки на мысок, вся в ожидании увидеть аттестационную галочку по «инфекционным заболеваниям» .

– Зайдете ко мне в конце дня, – зачитывает предписание профессор Жуковский .

По учебной аудитории прокатываются сдавленные смешки с перешептываниями кучки оставшихся первокурсников с моего потока .

Смейтесь, смейтесь, с вас великий и ужасный декан лечебного факультета кафедры хирургии тоже три шкуры сдерет, тем более что черная повязка на глазу добавляет ему флера одноглазого пирата Флинта .

Конец дня настает для меня со сдачей финального зачета по общей химии, который я выдерживаю с трудом, впрочем, как и остальные .

Энциклопедический объем пройденного материала дался мне нелегко, множество ночей прошли в обнимку с учебниками. Из-за хронического недосыпания я воюю с сонливостью в лекционной аудитории. Я оттягиваю явку с повинной в деканат, поскольку Жуковский отчего-то невзлюбил меня с первой пары .

Сонливость мою как рукой снимает, когда в лекторную заходит ОН. Каждый волосок у меня на коже встает дыбом под палящим взглядом Гавриила Германовича. В хмуром настроении он разговаривает по айфону, по привычке мучая свои непослушные волосы, частенько находящиеся в трогательном беспорядке. За ним замечено, когда он раздражен (шестьдесят процентов стандартного состояния), то всегда запускает руки в волосы. Реже приходиться наблюдать лютую ярость (сорок процентов стандартного состояния), тогда он сжимает пальцами переносицу, часто сопровождая данное движение закрытием глаз .

В двух шагах от Гавриила Германовича взгромоздила на ступеньку ботильон Белинда, ухитрившись выставить на всеобщее обозрение тощую ляжку .

Времени по пустякам она не растрачивает: только Гавриил Германович оканчивает телефонный разговор, она прытко соскакивает со ступеньки и, чуть ли не выпрыгивая из лифчика, зомбиподобно накидывается на него. Ее кровавые когти и губешки вгрызаются в его ухо и о чем-то слащаво нашептывают .

«Никак они снова стали парой?!» – я испытываю укол ревности, и кровь в жилах закипает. Задыхаясь от собственного бессилия, я судорожно вытираю потные ладони о края юбки и вихрем проношусь к пролету. Из-за столпотворения в проходе я неудачно наталкиваюсь на какого-то здоровяка .

Под описание «шкаф» подходят только двое: Гавриил Германович и Сидоров (невоспитанный выпускник-аспирант с умственным развитием примата, время от времени докучающий мне постыдным предложением сняться в его домашнем порнофильме в роле Лолиты) .

– Опа, Лолита! – шлепает губищами в пошлом поцелуе разворачивающийся «шкаф» .

– Сидоров… – мычу я с неудовольствием .

– Он самый, конфетка, – по-обезьяньи лыбится он и делает совсем уже похабное движение языком .

Именно в этот момент откуда ни возьмись к нам подлетает злющий Гавриил Германович, глаза его мечут громы и молнии .

– Сидоров, твою мать, какого черта тебе от нее надо?

Пыжившийся ранее Сидоров покрывается плесенью страха и будто даже уменьшается в размерах .

– Я спрашивал время у Лоли.. .

В свете прозвучавшего прозвища бровь у Гавриила Германовича ползет вверх от изумления и злости – как-никак его обращение «нимфетка» имеет аналогичную природу .

Сложившаяся ситуация поражает нас троих, только каждого по-своему. Меня больше шокирует сцена открытого заступничества на глазах у Белинды, которая того гляди выцарапает мне глаза .

У Гавриила Германовича оживает айфон, но перед тем, как ответить, он взглядом, словно рефрижетором, размазывает Сидорова по стене:

– Воистину в последний раз дарую помилование .

Спокойно покинуть аудиторию мне не дает Белинда .

– Эй, Во'ронцова! – прицепляется она к лямке моего рюкзака. – Тебе мало Уилсона, 'решила еще и Гав'риила п'рибрать к 'рукам? У него не встанет на полуфаб'рикаты б/у .

«Ну что за редкостная сука!»

– Дай мне пройти!

Я сгоряча сбрасываю руку Белинды, но она броском кобры снова обвивает лямку моего рюкзака и спрыгивает на две ступеньки ниже, чтобы быть со мной на одном уровне .



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«Монашенка Lymantria monacha L. Систематическое положение. Отряд чешуекрылые Lepidoptera, семейство волнянки Liparidae (Limanthriidae). Повреждает. Монашенка многоядна, повреждает хвойные и лиственные породы, преимущественно ель и сосну. Вредоносность. Нео...»

«Ответы маркетингового агентства ПРАКТИКА на 28 вопросов ESOMAR Вопросы на приведенные ниже ответы содержатся в документе "Как сделать заказ на маркетинговое исследование (‘How to commission research’)",...»

«Philips Voice Tracer цифровой диктофон запись от 2 стереомикрофонов Для записи заметок DVT2500 Высококачественная запись заметок с полноценным эффектом стерео Voice Tracer 2500 – это идеальный диктофон для записи заметок...»

«Upgrade to Black™ A NVM IB DB Еще темнее КА! НОВИН Тройной мощный бронзатор, проявляющийся в течение часа. 4-х кратный комплекс стимуляторов для оптимального темного цвета.• Высокое содержание ДГА, натуральных и косметических бронзаторов обеспечив...»

«www.bm Financial Services ООО “БМВ Лизинг” 125212, г. Москва, Ленинградское шоссе, дом 39А, строение 1 УТВЕРЖДЕНЫ Приказом Генерального директора Общества с ограниченной ответственностью "БМВ Лизинг" № _/2018 от марта 2018 года...»

«ОПЕРАТИВНОСТЬ, КАЧЕСТВО И НАДЕЖНОСТЬ С 1993 ГОДА О компании Компания “ALPA Centrums” является одним из ведущих международных экспедиторов стран Балтии. Уже более 20-ти лет мы успешно осуществляем организацию перевозок различных...»

«© Останкович А. В. г. Ставрополь П Р О Б Л Е М А В Р Е М Я -П Р О С Т Р А Н С Т В Е Н Н О Г О С О Д Е Р Ж А Н И Я С О Н ЕТА К А К Р Е З У Л Ь Т А Т ЕГО В З А И М О Д Е Й С Т В И Я С П О С Л А Н И ЕМ Н е в последнюю очередь ж изнестойкость сонета обусловлена его сп о­ собностью взаимодействовать с другим и ж анровы м и форм ам и л и ри ки и осваивать их ж анровое содерж ание. С...»

«селении. Т ак и оказалось: М акондо м нож ество раз воскресает на стр ан и ц ах р а з н ы х п р о и з в е д е н и й Г. Г. М а р к е с а. © К узнецова Т. С. г. Екатеринбург ВИ ДЫ Я ЗЫ К О В О Й ДВУСМ Ы СЛЕННОСТИ В НЕКОТОРЫ Х ЗАГАДКАХ ЭКСЕТЕРСКОГО КОДЕКСА С реди м н ож ества слож ностей, с кото р ы м и стал ки вается соврем ен н ы й ч...»

«Официальные Правила Баскетбола 2006 Утверждены Центральным Бюро ФИБА Гонконг, 31 марта 2006 г. Действуют с 1 октября 2006 г. ОФИЦИАЛЬНЫЕ ПРАВИЛА БАСКЕТБОЛА 2006 Июнь 2006 Стр. 2 из 82 Русский текст "Официальных Правил баскетбола 2006" подготовили: судьи международной категории: Аполонов Юрий Григорьев Михаил Давыдов Михаил Дадугин Владими...»

«ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ СОБРАНИЕ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ ВЫПИСКА ИЗ СТЕНОГРАММЫ ПЯТОГО ЗАСЕДАНИЯ ВОСЬМОЙ СЕССИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ г. Красноярск 29 апреля 2015 года Председательствующий – председатель Законодательного Собрания Красноярского края Усс А.В. Рассматрива...»

«ПАРАЗИТОЛОГИЯ, 29, 4, i995 УЖ 576.895:122:594.1 © 1995 ВЛИЯНИЕ ОДНОВРЕМЕННОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ ТЕМПЕРАТУРЫ СРЕДЫ И НИТРАТА КАЛИЯ НА ДВИГАТЕЛЬНУЮ АКТИВНОСТЬ ПЕРЕЖИВАЮЩИХ КЛЕТОК МЕРЦАТЕЛЬНОГО ЭПИТЕЛИЯ ЖАБЕРНОГО АППАРАТА БЕЗЗУБКИ (MOLLUSCA: BIVALVIA: ANODONTINAE), ИНВАЗИРОВАННОЙ ПАРТЕНИТАМИ ТРЕМАТОД (TREMATODA: BUCEPHALIDAE)...»

«Превратите вещи, которые есть у всех, в вещи, которые будут только у вас! В ассортименте "DECOLA" собраны все необходимые материалы для декоративно-прикладного творчества. Он постоянно развивается и обновляется в соответствии с актуальными тенденциями в мире хобби. Материалы "DECOLA" предназначены для декориров...»

«Ермек Турсунов Я завещаю себя черной земле. Пусть я вырасту моей любимой травой. Если захочешь увидеть меня снова, Ищи меня у себя под подошвами. ЦВЕТОЧНИК (сценарий) Алматы 2007 Жер-бесікке аманат тMн мMгілік, Кк шп болы...»

«Matematick asopis Iosif Aleksandrovi Vilner Беcквадратурная нoмoгррафия. Алгебраичеcкая нoмoграфия и прoблема анамoрфoзы функций в двухмернoй плocкocти при n = 6 переменных. II. Matematick asopis, Vol....»

«Краткий словарь по религиоведению Краткий словарь по религиоведению Аббат (лат. – отец) – титул настоятеля некоторых католических монастырей в западной Европе. Первоначально аббат выбирался монахами и утверждался епископом. В церковной иерархии занимает место непос...»

«HC-V130_EE_SQT0044_rus.book 1 Основная инструкция по эксплуатации HD Видеокамера HC-V130EE Номер модели Перед использованием этого изделия, пожалуйста, внимательно прочитайте данные инструкции и...»

«Должностная инструкция парикмахера дома интерната 1-04-2016 1 Перестраховывает ли недоимщик? Возможно, составляемый вервольф это кальцинирующее мясцо. Подвесное портфолио пыхнуло. Уволившие пароходы — имевшие сходства, хотя недвижно капающий председатель...»

«Adobe Acrobat DC Сравнительные таблицы продуктов и версий Acrobat DC • Acrobat Pro DC • Acrobat Standard DC • Acrobat DC для мобильных устройств Сравнительная таблица вариантов Acrobat DC Acrobat Standard DC Acrobat Pro DC Лицензия Подписка Лицензия Подписка Интерактивная работа с PDF-файлами Просмотр, интерактивная работа и комментарии с ПК или моби...»

«CD/8/Rev,l 29 February I98O RUSSIM Originals English ПР.\ВИЛА ПРОЦЕДУРЫ КОМИТЕТА ПО РАЗОРУЖЕНИЮ ВВЕДЕНИЕ Настоя!Дие правила процедуры приняты с учетом соответствующих положений Заключи­ тельного документа первой специальной сессии Генеральной Ассамблеи, посвященной разору­ жению, включая согласие, достигнутое в результате соотв...»

«Особенности профессиональной мобильности IT-специалистов: роль профессионального сообщества и жизненной среды Сидорова Ольга Объект: профессиональная мобильность IT-специалистов. Предмет: связь профессиональной мобильности ITспециали...»

«К. Д. Никольская РИТУАЛ ПУШЬЯСНАНА В "БРИХАТСАМХИТЕ" ВАРАХАМИХИРЫ (омовение царя под созвездием Пушья) Предлагаемый перевод является фрагментом обширного памятника, создание которого датируется VI в. н.э. и связывается с именем индийского астронома и астролога Варахамихиры, младшего современника Арьябхаты. "Брихатсамхита" считается последн...»

«К. М. Воздиган ЗНАЧЕНИЕ И ФУНКЦИИ РИТУАЛА ПАНГХУ У ПЛЕМЕНИ РАТХВА В предлагаемой статье речь пойдет о сакральном искусстве племени ратхва — настенных росписях, именуемых "росписи Питхоро", и неразрывно связанном с этим искусством ритуалом, называемым Пангху. Пле...»










 
2018 www.wiki.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание ресурсов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.