WWW.WIKI.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание ресурсов
 

«СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ВЫСШАЯ ШКОЛА МУЗЫКИ им. А.Г. ШНИТКЕ (ИНСТИТУТ) А.Ю. Гончарук СОЦИОКУЛЬТУРНОПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ ИСКУССТВ И РЕЛИГИЙ РЕГИОНОВ РОССИИ (народное ...»

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ВЫСШАЯ ШКОЛА МУЗЫКИ

им. А.Г. ШНИТКЕ (ИНСТИТУТ)

А.Ю. Гончарук

СОЦИОКУЛЬТУРНОПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ

ИСКУССТВ И РЕЛИГИЙ

РЕГИОНОВ РОССИИ

(народное художественное творчество)

Монография

В 3-х частях Часть III Москва УДК 347 ББК 67.404 Г75  

Рецензенты:

А.В. Смирнов, лауреат премии Президента РФ и Международной премии ООН, заслуженный работник культуры РФ, почетный работник общего образования РФ, действительный член Международной академии информатизации ООН, профессор кафедры искусств и художественного творчества Российского государственного социального университета – Высшей школы музыки (Института) им. А.Г. Шнитке, д-р пед. наук, Л.В. Тодоров, главный научный сотрудник отдела культуры Академии социального управления Московской области, д-р пед. наук, проф .

Гончарук, Алексей Юрьевич .

Г75 Социокультурно-педагогические ценности искусств и религий регионов России (народное художественное творчество) .

В 3-х ч. Ч. III : монография / А.Ю. Гончарук. — Москва :

РУСАЙНС, 2017. — 160 с .

ISBN 978-5-4365-1718-6 УДК 347 ББК 67 .



404 © Гончарук А.Ю., 2017 ISBN 978-5-4365-1718-6 © ООО «РУСАЙНС», 2017 Введение Многообразные изменения в современном мире, затрагивающие экономическую, политическую, социальную сферы жизнедеятельности государства, общества, личности в России, теснейшим образом взаимосвязаны с проблемами, возникающими в так называемом постиндустриальном аспекте интернационально-творческого со-развития всех, каждого из регионов средствами культуры и образования. Согласно последней статистике ЮНЕСКО, в их соотношенческом решении: примерно, 40 % землян (и в нашем Отечестве, и за его пределами) предпочитают авторитарно-диктаторский стиль межнационального общения, половина человечества – либерально-попустительский, 10 % – демократический. В недрах более последнего, менее – предыдущих двух, – в муках рождаются искомые мастимыми учёными-гуманитарями эволюционнодемократичный и меритократичный1 контексты. Всего лишь 7 % живущих на разных контитентах жителей планеты достигли общечеловеческих условий жизнедеятельности благодаря именно феноменам со-творческого соотношения в системах культурности и образованности: иных путей качественного прогресса всех отраслей народного хозяйства, поиска социальных коммуникативнотворческих оптимумов – не существует. От более, чем 7 млрд. народонаселения Земли 6 % – не так уж и мало2… В современной России, при численности населения по последней переписи, более чем в 146 млн.3, проживает более 200-т наций и народностей. Каждая из них имеет, объективно, как приоритет общечеловеческих ценностей, так и ряд уникально-неповторимых субъективных социальнопедагогических особенностей, теснейшим образом, диалектически взаимодействующих: друг другом; с собой; с прошлым, настоящим и будущим земной цивилизации в антропологическом, креационистском и космическом континуумах .

Конституционно, этот социокультурно-образовательный постулат, как правило, именуется правом наций на самоопределение. И в России, и за рубежом, – принимается значительное количество, в целом, прогрессивных, по форме, – интернациональных соглашений, договоров, проектов, направленных на межгосударственное использование достижений науки, образования, культуры, искусств, неопозитивов мировых религий в качественном улучшении жизни социума, каждого отдельного гражданина .





Казалось бы, чего проще: любые мировые экономические, финансовые кризисы разрешаются элементарным перерасчётом, перераспределением материальных (и особенно, духовно-творческих!) средств, перебрасываемых, за счёт сокращения неисчислимых ассигнований на войны, борьбу с экологическими катастрофами, неизлечимыми болезнями, – на ранние социокультурно-педагогические диагностику уровня нравственно-художественного развития человека, реализацию его сущностных неопозитивов. Чем своевременнее (это возможно, начиная с перинатального периода), достовернее определяютот лат. merito+ cratia = «власть достойных, по заслугам» .

9 млрд. – прогноз на 2043–2050 годы .

На 1 января 2016 года, по оценке Росстата в России, – было 146 544 710 постоянных жителей. К концу прошедшего года численность увеличилась на 59 995 человек и составила 146 389 999 человек .

ся наследственно-природные задатки, возможности, способности личности, тем успешнее, своевременнее: реализуются её жизнедеятельностные позитивы; строится карьера; создаётся счастливая семья со здоровыми, красивыми детьмивнуками; создаются естественно-опережающие «амортизаторы»-иммунитет от искусственно-последующих стрессов, кризисов и иных проблемных негативов .

Настала пора от популистских лозунгов демагоговой необходимости всеобщего уважения к территориальной целостности, национальным особенностям, культурам наций, народов, населяющих любой из регионов России, – перейти к делу, т. е. содержанию: в действительности, систематически осуществлять их международное, этнографическое, социально-педагогическое разностороннегармоничное саморазвитие в интересах всех людей и каждой отдельно взятой личности, в частности. В данной монографии мы пытаемся решить и эту, жизненно важную проблему равенства, полноправия, уникальности, целостного взаимовлияния социально-педагогических культур, искусств, религий регионов России собственно с личностью каждого студента, на базе приоритета общечеловеческих ценностей его жизни, здоровья как единственных парадигм, абсолютов прогресса современной российской цивилизации в диалектично-творческом взаимодействии всех, до единого, из её талантливейших, умнейших и красивейших народов1. Научный труд создан в соответствии с одноимённой авторской программой, созданной на кафедре искусств и хуожественного творчества факультета искусств и социокультурной деятельности – высшей школы музыки им .

А.Г. Шнитке Российского государственного социального университета. Она апробирована на занятиях со студентами {социальными педагогами, культурологами, регионоведами РГСУ в 2003–2017 гг.; продолжается её внедрение, по существу, в течение всех более, чем 47-ми лет, – многоообразно и бурно продолжающейся образовательной жизнедеятельности их создателя .

Монография органично, по научной форме и социально-педагогическому содержанию, – продолжает предыдущие части аналогичных исследовательских материалов, являясь их логичным завершением2. Обратимся, в контексте разновидностей социокультурнопедагогических ценностей, к общечеловеческим элементам отправления религиозных культов, эмотивных всех синкретично-многообразных видов искусств, – к аксиологичным национальным приоритетам особенностой образовательной ментальности всех и каждой в отдельности наций и народностей Российской Федерации .

по статистике, численность народонаселения (особенно – коренных жителей восточно-славянского происхождения) России катастрофически уменьшается. Выживание человечества через социокультурнопедагогические ценности, веру, художественное творчество – наша единственно-первоначальная, неотложно-приоритетная цель. В контекстах авторской системы социокультурно-педагогической эмотивации патриотическое, интернационалистское воспитание студенчества осуществляется на базальной доминанте, прежде всего, – двух положительных (неопозитивных) эмоций-образов (отсюда – образование !): любопытства-интереса и радости-счастья .

Гончарук А.Ю. Культура, религии и искусство регионов России (народное художественное творчество):

Учебно-методич. пос. в 2-х ч. – М.: РГСУ, 2010 – 2011 .

Глава I. Язык, письменность, литературное творчество народов России как творческие основы социокультурнопедагогических ценностей Поставив, первоначально, задачу описания культур, искусств, религий всех из 200-т наций, народностей России, мы столкнулись с проблемой невозможности рассказать на страницах одной монографии, разработанной на основе социокультурно-педагогической деятельности с учащимися бакалавриата, магистратуры, слушателями аспирантуры, докторантуры РГСУ и ВШМ им. А.Г. Шнитке, – о каждой из них, более или менее, – художественно-творчески равноценных друг другу. Несомненно, конституционноюридически, они все – абсолютно полноправны: нет ни высших, ни низших духовно-нравственных ценностей в их сравнительных характеристиках. С другой стороны, при всём желании, не получается рассмотреть один народ подробнее другого, не рискуя обидеть национальные чувства, дав подробную информацию в «ущерб», скажем, малочисленным народностям, имеющим, подчас, весьма значительные, в художественном отношении, социокультурно-педагогические памятники: например, эпосы. Последние, зачастую, создавались не одной, но несколькими группами этносов, при этом, могли, поразному, называться, трактоваться, иметь сегодня разночтения, с точки зрения современного звучания в научно-популярной социокультурнопедагогической литературе. Нам органично приходилось обращаться к общечеловеческим ценностям культур, религиям, искусств и зарубежных регионов, народное художественное творчество народов которых всегда было связано, продолжает контактировать с духовно-нравственными тенденциями в жизнедеятельности отечественных этносов. В системе кафедры искусств и художественного творчества РГСУ – ВШМим. А.Г. Шнитке мы обращаемся к достижению её цели: продвигать интегрированную систему исследований, подготовки, информации и документации в сфере университетского образования. Это служит средством облегчения сотрудничества между международно признанными высококвалифицированными учёными, преподавательским персоналом университетов, других учреждений Российской Федерации, Европейского, Азиатско-Тихоокеанского регионов, Латинской Америки, Арабских государств, Африки и Латинской Америки. Задачами её деятельности является усовершенствование учебных планов, специализированных образовательных профессиональных программ, модернизация профессиональных обучающих технологий, установление долгосрочного межуниверситетского и междисциплинарного сотрудничества. Решение социокультурнопедагогических проблем применения современных инновационных технологий в высшем образовании во многом зависит от детального информирования российской общественности о деятельности ЮНЕСКО в системах общечеловеческих ценностей культуры, религий, искусств регионов России, народного художественного творчества. Это осуществляется посредством расширения международных, внутрирегиональных связей с университетскими кафедрами других государств. Важная задача: использовать теорию, практику системы социокультурно-педагогической эмотивации в эстетическом обучении, развитии и воспитании студенчества; систематизировать комплекс интегрированных научно-исследовательских проектов в рамках программ таких курсов, как «Теория и история культуры», «Методы изучения культуры», «Современная массовая культура», «Музыкальноисполнительская подготовка», «История отечественного искусства», «Творческие социокультурные технологии», «Технологии изучения, сохранения и использования культурно-исторического наследия (проектный модуль»), «Основы режиссуры», «Теория и история народной художественной культуры и этнохудожественного образования», «Традиционный фольклор», «Организация и управление народным художественным творчеством», «Музыкально-исполнительские школы и концепции», созданных ведущими учёными, педагогами-практиками во взаимодействии с коллегами из университетов, других ВУЗов Российской Федерации, стран СНГ (Содружества Независимых Государств), Латинской Америки и Африки. Она ведётся на основе ознакомления как с системой, так и видовыми особенностями плеяды национальных культур. В их ценностном социокультурно-педагогическом взаимодействии огромную роль играют традиции, ритуалы, символы и привычки изъясняться на основе присущей образовательно-воспитывающим компонентам семиотики народной мудрости. Рассмотрим столь привычное для них речи феноменологическое свойство этимологической культуры употребления пословиц. ПОСЛОВИЦА [лат. – proverbium, adagium, франц. – proverbe, немецк. – Sprichwort, англ. – proverb. От греческого названия П. – paroima – идёт научная терминология: паремиология – отрасль литературоведения, занимающаяся историей, теорией П .

; паремиография – запись П., собирание и издание их] – словесная формула, не связанная с каким-либо литературным или фольклорным произведением и вошедшая во фразеологию массовой речи, утверждение, вывод, совет, наказ – в форме ходячего афоризма. «Пословица к слову молвится». От П. отличаются гномы, сентенции, апофегмы, изречения книжного происхождения. ГНОМЫ – образные изречения, выражающие определённый философский смысл или правило житейской мудрости. Гномическая литератуpa была распространена в Греции в VI в. до н. э. в форме дистихов, содержащих поучения. Выдающимися представителями этой литературы были: Солон, Феогнид и Фокилид. Г. также встречаются у Эпихарма, Менандра, Гомера и Гесиода; в римской литературе – у Дионисия Катона. Весьма богаты Г. древние восточные литературы: арабская, персидская, еврейская (изречения Соломона). В христианской лит-ре Г. встречаются в Евангелии (нагорная проповедь). См. «Изречение». ИЗРЕЧЕНИЕ – законченное выражение определённого, преимущественно философского или практически-морального смысла в пределах минимального интонационного (фраза, период) или метрического (строфа) единства. Примеры: «Ничего слишком», «Познай самого себя». Социологическими предпосылками существования И. как самостоятельного жанра являются: статичность, канонизация форм отражаемых в И. педагогических ценностей, позволяющая одним кратким намеком указать на существующие в них отношения; слабая роль индивидуальности, всецело растворяющейся в типической идеологии включающего её общественного класса, и достаточно высокая степень развития словесной (вербальной) культуры, создающая необходимые предпосылки для стилистического выделения жанра. Отсюда, с одной стороны, расцвет И. в национальных культурах, выраставших на базе застойных форм хозяйства и общественности (ср. значение жанра в литературах древнего и средневекового Востока, где он господствовал почти во всех литературных формах; сильное развитие И. в литературах европейского средневековья), с другой – тяготение к этой филологии классов, благоденствие и самое существование которых связано со стабилизацией известных социально-экономических отношений, уже выявивших наличие в них противоречия, – в этом смысле, особенно, показательны И. землевладельческой аристократии античного рабовладельческого государства (расцвет гномы в греческой литературе VI в. до христ. эры) или расцвет И. в так наз. «восточном течении» немецкого романтизма начала XIX в.: Рюккерт, «Западно-восточный диван» Гёте и др. Охранительная установка последнего произведения, ясно сформулированная в вводном стихотворении «Hegire» (Книга певца), определяет характер И .

позднего Гёте; обращение к мудрости Востока и форме восточного И. означает в «Диване» попытку противопоставления подвижной морали развивающегося капиталистического общества – «неподвижности» морали Востока, сложившейся в недрах патриархального быта. В эпохи роста индивидуалистических настроений обезличенное, часто анонимное И. уступает место мысли, обычно понятной лишь в общем контексте творчества автора («Мысли» Гейне), часто деканонизируясь в ярко индивидуалистические формы фрагмента и парадокса. Личный характер носили сборники И. идеологов французской феодальной аристократии XVII в. – Ла Рошфуко (ср. с этим расцвет в том же классе и в ту же эпоху интимных форм мемуарной литературы, напр., дневника); индивидуалистические тенденции ранней немецкой романтики находят себе выражение в культивировании фрагмента (см.) – братья Шлегели, Новалис; индивидуалистические настроения конца XIX в .

характеризуются расцветом парадокса) – Ницше, Уайльд. ПАРАДОКС [греч .

pardoxos – «противоречащий обычному мнению»] – выражение, в котором вывод не совпадал с посылкой, не вытекал из неё, а, наоборот, ей противоречил, давая неожиданное и необычное истолкование (напр. «Быть естественным – поза», «Я поверю, чему угодно, лишь бы оно было совсем невероятным» – О. Уайльд). Для П. характерны краткость, законченность, приближающие его к афоризму, подчёркнутая заостренность формулировки, приближающая его к игре слов, каламбуру, и, наконец, необычность содержания, противоречащая общепринятой трактовке данной проблемы, которая затрагивается П. Отсюда, отечественное понятие парадоксальности приближается к понятию оригинальности, смелости суждений; самый же П. может быть верен-неверен, в зависимости от содержания. П. присущ не только художественной литературе, он характерен для социокультурно-педагогической, политической, философской и т. п. литературы. В художественной литературе регионов России П. играет весьма различную роль и по употреблению, и по содержанию. С одной стороны, он выступает в речи персонажей как одно из средств интеллектуальной характеристики персонажа. Таковы, например, парадоксы Рудина (в одноимённом романе Тургенева) в спорах с Пигасовым («Убеждение в том, что нет убеждений, – есть уже убеждение», «Отрицание теории есть уже теория»), нужные Тургеневу для раскрытия умственного превосходства Рудина над окружающими. Аналогична при ином классовом содержании насыщенность П. речи лорда Генри в «Портрете Дориана Грэя»

О. Уайльда и т. д. С другой стороны, П. является одним из моментов самой системы повествования писателя, являясь характерной чертой его стиля (т. е., уже не связываясь с речью персонажа, как у Тургенева), как напр. у А. Франса, Б. Шоу, О. Уайльда, Ницше и др. И в том, и в другом случае – П., выступает как одно из средств поэтического языка, определяясь в своём содержании, использовании характером данного творчества и – шире – классового литературного стиля. Так, у О. Уайльда мы встречаем легковесный и эпатирующий П. («Только поверхностный человек не судит о людях не по внешности», «Этические пристрастия в художнике – непростительная манерность стиля», «Искренность мешает искусству», «Лучший способ отделаться от искушения – поддаться ему» и т. п.), у А. Франса философскоиронический («Христианство много сделало для любви, объявив её грехом»), у Б. Шоу – разоблачающий и т. д. Приближаясь к игре слов, П. наиболее сильно культивируется авторами, тяготеющими к художественной иронии .

Есть попытки перенести понятие П. в область композиции, говоря о парадоксальных ситуациях (напр. «Кентервилльское приведение» О. Уайльда, где не привидение пугает людей, а люди его шокируют, провоцируя парадоксальную для прежних социокультурно-педагогических ценностей ситуацию традиционности хамства). Однако, такое расширительное толкование П. лишает его всякой определённости, поскольку в нём отпадают все словесные особенности парадокса как определённого словесного построения (афористичность, краткость, игра слов и т. д.), заменяясь чисто логической формулировкой, не являющейся термином. В стилистике парадокс рассматривается в отделе фигур (см.). ФИГУРЫ [греческое sch mata, латинское figurae] – термин античной стилистики, обозначавший художественное осмысление и упорядочение изменений в синтаксическом строе связной речи. Античные риторы сосредоточивали своё внимание, преимущественно, на отклонениях Ф. от синтаксической нормы, определяя Ф. как «изменение строения речи», «уклонение мысли и выражения от присущей им природы», «от обыденной и простой формы». Основную группу образуют Ф., создаваемые «особым размещением слов». Античные теоретики делили их на: 1) Ф., образуемые путём добавления, Ф. плеоназма; 2) Ф., образуемые путём сокращения; 3) Ф., образуемые путём накопления одинаково звучащих слов, Ф. анноминации; 4) Ф., образуемые путём противоположения. К Ф., образуемым путём добавления, относились: 1) удвоение (греческое anadplsis, латинское conduplicatio) – «повторение одного или нескольких слов либо в целях усиления речи, либо ради возбуждения сострадания». Ср. у Пушкина: «О, поле, поле, кто тебя усеял мёртвыми костями»; 2) близкая к ней Ф. эпаналепсиса – «повторение в длинном словесном обороте одного и того же слова», усиливающего связь между частями оборота. Ср. у Цезаря: «Было всего два пути, этими путями могли они выйти из дому»; 3) Ф. анафоры (единоначатия) – «многократное повторение одних и тех же начальных слов». Ср. у Пушкина: «Али я тебя не холю, али ешь овса не вволю, али сбруя не красна?»; 4) Ф. эпифоры (греческое a i r p, латинское c ver i ) – «повторение тех же слов в конце каждого колона». Ср. у Брюсова: «Струится нетихнущий дождь,/ Томительный дождь…»; 5) Ф. охвата (греческое p, латинское c p exi ) или кольца (греч., латинское i c u i ) -повторение одних и тех же слов в начале и конце колона. Ср. у Пушкина: «Мутно небо, ночь мутна»; 6) Ф .

эпанода (греческое ep d, латинское regre i ) – повторение, при котором «слова, поставленные сперва рядом, потом повторяются отдельно». Ср. у Пушкина: «Не я, братец, клянусь тебе жизнью, /клянусь жизнью твоей и моею…»; 7) Ф. полиптотона (греч. polpttan, латинск. casuum commuttio) – повторение слова в разных падежах. Ср. пословицу: «Клин клином вышибать»; 8) Ф. стыка (греч. epa a r p ) – соединение эпифоры с анафорой. Ср. у Блока: «О, весна без конца и без краю, / без конца и без краю мечта»; 9) Ф. бессоюзия (греч. a de, латинское di u i ) – устранение связующих слов между одинаковыми членами колона. Ср. у Пушкина:

«Швед, русский – колет, рубит, режет»; 10) противоположная ей Ф. многосоюзия (греческое polysndeton) – скопление союзов, связующих однородные члены предложения. Ср. у Пушкина: «Но смерть… но власть… но бедствия народны…»; 11) Ф. градации (греческое klimax, латинское gradatio) – «ступенчатость» в расположении связанных смыслом слов. Ср. у Грибоедова:

«Шампанское стаканами тянул… Бутылками-с и пребольшими… Нет-с, бочками сороковыми»; 12) Ф. риторического вопроса и 13) Ф. риторического восклицания. Ср. у Гоголя: «Знаете ли вы украинскую ночь?»; 14) Ф .

риторического накопления – подбор однозначных оборотов. Ср. у Ломоносова: «Ушёл, вырвался, убежал»; 15) Близкая к ней Ф. истолкования (греческое ех g i, латинское i erpre a i ) – замена слова рядом других, раскрывающих его содержание. К Ф., образуемым путём сокращения, античные теоретики относят: 1) Ф. эллипсиса (греческое elleipsis) – пропуск слов, восстанавливаемых из контекста. Ср. у Пушкина: «Ворон ворону в ответ»; 2) Ф .

апосиопеса или паралепсиса (латинское praecisio) – пропуск конца фразы .

Ср. у Пушкина: ««Ужо тебе»… И вдруг стремглав / Бежать пустился…»; 3) Ф. зевгмы – устранение возможного в речи повторения путём отнесения одного слова сразу к нескольким членам предложения. Ср. у Лермонтова: «И горный зверь, и птица, / Кружась в лазурной высоте, / Глаголу вод его внимали…». Ф., образуемые путём созвучия, включают: 1) Ф. анноминации (греческое paronomasa, латинское annominatio) – соединение разных грамматических категорий, образованных от одного корня; случаи, где глагол соединяется с однокоренным существительным, снабжённым прилагательным, выделяются под названием figura e gica; Ср. «Горьким смехом моим посмеюся»; 2) Ф. антанакласиса (греческое antanklasis, латинское traductio) – повторение слова в разных значениях. Классический пример: «У кого нет в жизни ничего любезнее жизни, тот не в силах проводить жизнь доблестно»; 3) Ф. равенства колонов или исоколона (греческое isklon, латинское compar) – повторение речи из равных колонов. Ср. у Цезаря: «Пришёл, увидел, победил»; 4) Ф. параллелизма, при которой колоны не только равны, но и состоят из симметрически расположенных членов. Ср. у Брюсова: «Твой ум глубок, что море, / Твой дух высок, что горы»; 5) Ф. тождества окончаний (греческ. homoiotleuton) – ср. у Гоголя: «без меры в ширину, без конца в длину». К Ф., построенным на противоположении, относятся: 1) Ф. антитезы (греч. antthesis, латинское contentio, contrapositum) – «сопоставление противоположностей». Ср. у Державина «Я царь, я раб, я червь, я бог»; 2) Ф. хиазма (греч. c ia ) – построение речи из четырёх членов, из которых первый совпадает с четвёртым, а второй с третьим. Античные теоретики различают в хиазме – антиметаболу с неизменяемыми членами (классический пример, обыгранный Мольером: «Надо есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть») и антиметатезу – с изменяющимися грамматическими членами (ср .

у Тургенева: «И я сжёг всё, чему поклонялся, / Поклонился всему, что сжигал»). Далее к Ф. причисляют ряд изменений грамматического строя речи, объединяемых в понятии Ф. эналлаги (греческое enallag, латинское immutatio). Сюда относятся: 1) Ф. антимерии – имена частей речи. Ср. пословицу: ««Подари “помер»; 2) Ф. гетеросиса – смена падежей. Ср. пословицу «Сквозь земли не пройдёшь» при обычном в литературном языке сочетании «сквозь» с винительным падежом; 3) Ф. синесиса – смена числа. Ср. «Жил старик со своей старухой» и «А ткачиха с поварихой, с сватьей бабой-Бабарихой извести её хотят…»; 4) Ф. анаколуфа – переход от одной конструкции к другой. Ср. у Пушкина «А Бонаротти?. Или это сказка / Тупой бессмысленной толпы, и не был / Убийцею создатель Ватикана»;

5) Ф. гендиадиса – деление одного предмета на два. Ср. у Блока: «Тоска дорожная, железная /… свистела, сердце надрывая»; 6) Ф. гипаллаги – перестановка эпитета. Ср. у Брюсова: «Бреду в молчаньи одиноком»; 7) Ф. гипербата – перестановка слов. Ср. у Пушкина: «перстня верного утратя впечатленье…»; 8) Ф. гистерологии – предвосхищение в речи того, что должно быть позднее. Ср. у Вергилия: «Умрём и бросимся в бой»; 9) Ф. парентезы – введение одного предложения в середину другого. Ср. у Пушкина: «Татьяна (русская душою, сама не зная, почему)…». Наконец, в отношении ряда явлений наблюдается колебание – относить ли их к Ф. или тропам: таковы напр .

перифраза, гипербола, литотес и несколько др. Учение о Ф. переходит без особых изменений в стилистики нового времени; работа теоретиков XV– XVIII вв. направлена, главным образом, на упорядочение терминологии (ввиду наличия многочисленных расхождений в обозначении отдельных Ф.) и на устранение излишней диференциации обозначений. Так, например, Ломоносов (опираясь на работы французских и немецких теоретиков) различал уже значительно меньшее число фигур, а именно: «повторение, усугубление (=удвоение), единознаменование (=накопление), восхождение (=градация), накопление (=полиптотон), многосоюзие, бессоюзие и согласование (=антанакласис), справедливо указывая, что значительная часть Ф. античных риторик не может быть почтена «за особливые способы в красноречии»

(Краткое руководство красноречию). Теоретики XIX в., в свою очередь, ещё более упрощали ту же схему Ф., лишь пытаясь обосновать психологически создаваемую Ф. выразительность речи (ср. на русском языке работы Потебни). Библиография: Потебня А.А. Из записок по теории словесности. – Харьков, 1905; Горнфельд А. Фигура в поэтике и риторике, в кн.: Вопросы теории и психологии творчества, т. I, изд. 2. – Харьков, 1911; Харциев В. Элементарные формы поэзии, там же. см. «Симпасис», «Стилистика» .

Библиография: Горнфельд А.Г. Фигура в поэтике и риторике, сб. «Вопросы теории и психологии творчества», т. I, изд. 2-е. – Харьков, 1911. С другой стороны, в эпохи обострения классовой борьбы «мудрость отцов» – нашедшая себе выражение в И. идеология сходящего с исторической арены класса – вызывает отталкивание со стороны нового, претендующего на гегемонию класса; форма И. становится достоянием пародии (И. Панглосса в «Кандиде» Вольтера). Формы И., в значительной степени, характеризуются стремлением дать сжатое и, в то же время, исчерпывающее, подводящее итог длительному социальному опыту определение предмета. Для И. наиболее типичны фигуры: перечня («Три вещи непостижимы для меня, и четырёх я не понимаю: пути орла на небе, пути корабля среди моря, пути змеи на скале и пути мужчины к женщине» – Притчи Соломона); риторического накопления («Не утолить океан притоками, топливом – пламя, жизнью всех созданных – смерть, лаской любовной – жену» – Панчатантра); доказательства от противного («Пусть будет, что росинки утра останутся и днём… Но кто же будет верить мужчины чувствам?» – Исэ Моногатари); эллипсиса («Ничего слишком» – Солон); риторического вопроса («Вволю он не поест и сонный глаз не смыкает; сам своё тело продав, счастлив ли царский слуга?» – Двадцать пять рассказов Веталы); противопоставления («Псу живому лучше, нежели мёртвому льву» – Екклезиаст) и др. не менее характерны для И. тропы, сравнения («Как хочешь, люби осторожно, – нещадны людей языки. Так, розу сорвать невозможно, шипом не поранив руки» – Саади) и метафоры («Не мечите бисера перед свиньями, ибо они попрут его ногами» – Евангелие). При развитии описательных элементов, сравнение может разрастаться в сценку («В жилище хожу, в жилище хожу я Лейлы, целую я там то ту, то другую стену. Но любит душа не стены того жилища, а любит душа того, кто живал в жилище» – Тысяча и одна ночь) и даже действенную фабулу («Встань, о друг, возьми на миг лишь бремя бедности моей. Я же в этот миг единый смертный твой вкушу покой». Так, по кладбищу блуждая, нищий мёртвому сказал. Тот в ответ не шелохнулся, – смерть приятней нищеты» – Панчатантра). Здесь уже И. перерастает в аполог или притчу. Мнемотехнические соображения способствуют тяготению И. к метрической (характерен выбор замкнутых, допускающих пуэнтировку конца строфических форм – дистих, четверостишие, шлока и т. п.) или хотя бы ритмизованной прозаической форме, к анафоре и эпифоре, рифме, аллитерации и т. п. Максимальный лаконизм выражения достигается игрой слов, особенно излюбленной на Востоке, при которой одно словосочетание получает несколько значений. Изречение раскрывается, таким образом, как жанр существенно риторический; отсюда – легко осуществляемое обособление в самостоятельные И. риторически заострённых элементов больших форм (ср. использование в качестве И. гномических элементов античной трагедии, дидактических шлок «Махабхараты», отрывков философских систем: «Всё течёт» – Гераклита, «Это – ты» – «Упанишады» и т. п.). Отграничение И. от близких к нему малых форм представляется довольно затруднительным: можно указать, что от эпиграммы И. отличает отсутствие полемической установки, от лозунга – отсутствие агитационного действенного момента, от научной формулы – отсутствие связи с системой каких-либо доказательств, от «крылатого словца» и поговорки – законченность выраженного в И .

смысла. Впрочем, границы между И. и родственными жанрами очень текучи. Так, постоянно можно наблюдать втягивание индивидуальных мыслей в круг И. и обратно: циклизация И. происходит обыкновенно путём объединения их вокруг вымышленной или исторической индивидуальности (дистихи Катона, Притчи Соломона, Премудрость Иисуса сына Сирахова, Евангелие и т. д.). В качестве почти обязательного элемента И. входит в состав большинства форм дидактической литературы – басни, где оно обычно заостряет «нравоучение», вопросоответных и повествовательных форм: провести границу между обрамленным сборником И. и дидактическим романом, во многих случаях, весьма затруднительно. В понятие И. войдут также малые формы дидактической и философской поэзии, определение к-рых часто не включает никаких отличительных признаков от И. – апофтегма, гнома, афоризм, максима, сентенция и т. п.; в области фольклора под понятие И. подойдёт пословица (частично). Заключая в себе «мудрость веков», являясь часто формулой, в которой сконцентрирован социокультурно-педагогический опыт целой исторической формации, изречение также существенно отличается от афоризма или «мысли», развитие которых предполагает заметную текучесть социального быта и высокую степень развития индивидуальности. Афоризм или «мысль» всегда глубоко личны, тогда как наиболее чистым видом И. являются анонимные И. Далёк от И. и парадокс, обычно связанный с эпохами интенсивной ломки устоявшихся социально-экономических отношений. Выставляя противоречащие общепринятым началам положения, парадокс тяготеет к «единичному», не ставшему еще общераспространённым. С противоположной тенденцией мы, чаще всего, встречаемся в изречении, функция которого большей частью носит охранительный характер. От П. нужно также отличать поговорку, которая приближается к идиоме, к ходовому обороту речи и не имеет резко выраженного учительного, дидактического характера. «Поговорка, – говорил Даль, – окольное выражение, переносная речь, простое иносказание, обиняк, способ выражения, но без притчи, без осуждения, заключения, применения: это одна первая половина пословицы». Вместо: «он глуп» она (поговорка) говорит: «У него не все дома, одной клёпки нет, он на цвету прибит, трёх не перечтёт». В живой речи, П. можно низвести до поговорки, равно как и поговорка может развиться в П.: «Сваливать с больной головы на здоровую» – поговорка;

«Сваливать с больной головы на здоровую не накладно» – П. (пример Даля) .

Таким образом, П. есть поэтически оформленный афоризм, поговорка – речение, речевой оборот, ходовое выражение. Паремиография ведёт своё начало от глубокой древности. Ещё Аристотелю приписывали первые записи П. Записями П. занимались греческие, александрийские и римские ученые. В 1500 Эразм Роттердамский издал свод античных пословиц «Adagia»; позднейшие учёные продолжали дело собирания и изучения античных П. Восточные культуры дали богатые образчики древнееврейских, индийских, арабских и других П., часто получавших литературную обработку (Библия, Панчатантра, Коран). В позднейшие века составляются сборники в пределах национальных и шире. Особенное внимание начинает уделяться П .

европейских народов, по мере роста интереса к «народной словесности» и выделения фольклористики в особую дисциплину («Фольклор»). Что же касается паремиографии восточных народов, то она носила, по большей части, вспомогательный характер для работ по этнографии и языку. Мы останавливаемся, в основном, на изучении русской П. О старинных записях русской пословицы см. работу М. Симони, в которой дано описание и воспроизведение двух рукописных сборников русских П. конца XVII – нач. XVIII вв.:

«Повести или пословицы всенароднейшие по алфавиту» и «Рукописный сборник пословиц и присказок Петровского времени». Русская литература XVIII в., будучи по преимуществу просветительной, дидактической, весьма тяготела к П. – П. приводилась в учебных книгах, вводилась в журналы, в театральные пьесы (см. «Письмовник» Курганова, «Были и небылицы» Екатерины II, журнал Новикова «Детское чтение для ума и сердца»). Использована П. и в «Словаре Академии Российской» [1789–1794], для которого их собирал поэт Богданович. Первое научное собрание русских П. принадлежит Снегирёву, продолжателями его явились Буслаев и Даль. Труд Даля «Пословицы русского народа» [1862] и работа Иллюстрова «Жизнь русского народа в его пословицах и поговорках» [1910] являются для дореволюционной России наиболее богатыми собраниями русских П. Кроме сводов пословиц, существует ряд произведений очеркового характера, вводивший П. по тематическому принципу. Начало таким очеркам положил Даль; в конце XIX, в начале XX вв. подобные работы дали Коринфский, С. Максимов, А.С. Ермолов. Послеоктябрьские издания П. посвящены преимущественно П. других народов СССР; по русской П., за истекшее время, не вышло крупных работ ни собирательского ни исследовательского характера. Идейная направленность П., её социокультурно-педагогическая значимость ощущаются очень остро .

Однако, в трудах зарубежных учёных мы находим большую неясность в этом вопросе. Снегирёв, Даль говорят о противоречиях в П. как о чём-то случайном, принимая общее содержание пословичного свода как некую единую народную мудрость. Марксистское литературоведение опрокидывало это понимание, выдвигая другой, реальный критерий: поскольку классовое общество даёт диференциацию этических норм, постольку враждебны между собой выражаемые П. установки трудящихся, с одной стороны, и классаэксплуататора – с другой. Времена националистического отношения к П. отходят в прошлое: П. интернациональна, классова по содержанию, хотя и национальна по форме. П. – «Сытый голодного не разумеет» (русская П.), «Через поместье богача проходит река, через поместье бедняка – дорога»

(туркменская П.), «У конного отбирает плётку, у пешего – посох» (казакская П. о богачах) – ясно выражают классовые противоречия, взаимоотношения эксплуатирующих и эксплуатируемых, бар и крестьян. Однако, нужно заметить, что не всегда классовое происхождение П. обнаруживается ясно: П .

остается иногда в кругу тех общих установок, которые могут быть достоянием различных классовых групп в аналогичных жизненных положениях: «Знает кошка, чье мясо съела», «Цыплят по осени считают». Функция П., в данном случае, определяется совокупностью речи и ситуации. «Коготок увяз – всей птичке пропасть» – эту П. использовали и Толстой, и Ленин. П. оформляет некоторую общую категорию, которая может быть использована различными социальными группами для себя. Такая П. – лишь составная часть высказывания, и по этой причине, она может быть многозначна. Однако, существует немало и таких П., классовая природа которых ясна безотносительно, тем более, что словарь и синтаксис, стилевая форма П. часто говорят сами за себя. Мы узнаем и по содержанию, и по форме П. купеческую: «Для нас это плёвое дело, а ваши детки скушают», поповскую: «Сила господня в немощах совершается», блатную: «Живот постели, спиной покройся» (беспризорник ложится спать), «Помойку с подкопом обокрал» (насмешка над хвастливым вором) .

Классификация П. по социокультурно-педагогическому их содержанию, характеристика П. феодального крестьянства, пролетарских, барских, кулацких, поповских и т. д. – была очередная задача советской фольклористики. Рождение П., её жизнь – это тот раздел паремиологии, который особенно и всегда интересовал исследователей. Часто искали истоков П. в различных исторических ситуациях, положивших начало тому или другому пословичному обороту: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день», «Погибоша, яко обри», «Голодный француз и вороне рад». Обширные исторические и бытовые экскурсы находим у Снегирёва, у Буслаева, у Максимова .

Наряду с отражением методов «исторической школы», находим в русской паремиологии попытки приложить культивируемый школами «заимствования» и «антропологической» сравнительный метод.

Так, работа Тимошенко даёт античные первоисточники целого ряда современных русских пословиц:

«Человек человеку волк» – латинская «Homo homini lupus est», «Рука руку моет» – латинская П. «Manus manum lavet». Ставится также вопрос о связи П .

с другими жанрами литературы и фольклора. Потебня выводил П. из притчи и басни. П. может стать кратко выраженное содержание басни в целом: «Кобыла с волком тягалась, только грива да хвост осталась». Или же на правах П. идёт итоговая фраза басни, напр.: «И мы пахали» («Вол и муха»). Эта теория Потебни объясняет, действительно, многие П., вскрывая их связь с ходячими анекдотами, рассказами, притчами, баснями. Но само собой разумеется, что этот источник не единственный. Удачное слово оратора, остроумная реплика на сцене, слова ходовой песни – всё это рождает повторение, запоминается и начинает ходить как П., напр.: «Тяжела ты, шапка Мономаха» (из «Бориса Годунова» Пушкина), «Хорошо-то на бумаге, да забыли про овраги»

(перефразировка строк севастопольской песни, приписываемой Л.Н. Толстому). П. ХХ в. шла, в значительной мере из, политического источника, культивируется газетой, часто обновляя и переосмысляя старый литературный и фольклорный материал: «Факты – упрямая вещь», «На ошибках учимся», «Революции в перчатках не делают». И.В. Сталин на XVI съезде партии сказал: «Недаром говорят у нас рабочие: пойдёшь налево – придёшь направо». Художественная природа П. определяет в значительной мере её прочность, ходкость, запоминаемость. Лаконизм, краткость, удобопроизносимость П. как единого целого в размере единого высказывания – вот что определяет синтаксическую сторону П. Если длинная П. и запоминается, то впоследствии, её начинают произносить, не договаривая до конца. В П. «Повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить» вторая часть нередко опускается. Встречаются П. и книжные, но они сразу выдают себя своим синтаксисом. Устная П. предпочитает опускать союзы и соединительные слова: «Тонул – топор сулил, вытащил – топорища жаль». Или же, соединительные слова занимают обычное в устной речи, но недопустимое в письменном языке место: «Которая служба нужнее, та и честнее». В П., как и вообще в живой речи, часто нет подлежащего и сказуемого: «Богатому – как хочется, бедному – как можется», «Первый блин, да комом». Охотно пользуется П. инфинитивом: «Волков бояться – в лес не ходить». В роли подлежащего становятся наречия: «Твёрдо крепку брат», или же глагольные формы:

«Подари помер, а остался в живых брат его – купи». П. часто двучленна:

«Играй, дудка! пляши, дурень!», «Умный плачет, глупый скачет». П. часто играет на звуках: «Своя рогожа чужой рожи дороже». П. искусно использует собственные имена, обыгрывая их рифмами и созвучиями: «От Решмы до Кинешмы глазами докинешь ли!«. Образ, которым пользуется П., обычно общеупотребителен, он берётся из басни и сказки, из мирового фонда языковой символики. Волк, свинья, пёс, ворон, ворона, осёл, лиса и т. д. – вот те ходовые метонимии, которыми пользуется П. вместе с басней: «Лиса всё хвостом прикроет», «Сказал бы словечко, да волк недалечко», «Овца шерсть растит не про себя», «Похожа свинья на быка, да рылом не така». Истоки этой образности лежат ещё в животном эпосе, но выразительность этих образов-масок так велика, что, получая иное содержание через новые социальные функции, они отлично служат и в наше время. П. в художественной лит-ре – интерес к П. мы обнаруживаем уже у русских писателей XVIII в. Разнообразные пословицы использовал Крылов; Пушкин вносил П. в «Капитанскую дочку»; Островский брал П. в качестве заголовков пьес или постоянного сопровождения речи своих персонажей; у Толстого и Достоевского П. – это целая историко-литературная проблема. Часто П. творится писателем в духе живой речи: так, Горький (мастер афоризма) широко использует ходовую П .

и творит её зачастую сам. В статье «О том, как я учился писать» Горький говорит: «Вообще пословицы и поговорки образцово формулируют весь жизненный социально-исторический опыт трудового народа, и писателю совершенно необходимо знакомиться с материалом, который научит его сжимать слова, как пальцы в кулак, и развертывать слова, крепко сжатые другими, развертывать их так, чтобы было обнажено спрятанное в них враждебное задачам эпохи, мертвое. Я очень много учился на пословицах, – иначе: на мышлении афоризмами». На П. растили себя многие писатели: тот же Пушкин, Кольцов, который сам записывал пословицы (сохранилась его записная книжка с пословицами), Островский. От Достоевского до нас дошла запись П., слышанных им на каторге, от Толстого – записная книжка 70-х гг. XIX в., в которую он заносил свои записи народных оборотов и П. Сборник пословиц Иллюстрова был настольной книгой Толстого. В записных книжках советских писателей мы имели также не малое количество П. Следует, однако, заметить, что языковая форма П. (крестьянской, по преимуществу) созвучна далеко не каждому литературному направлению, писателю: романтики и символисты П. не пользовались. И напротив, именно в недрах «натуральной»

школы началось и усиленное собирание и использование П. – Даль, Некрасов, Островский и др. Каждый писатель втягивал в сферу своего внимания определённые тематические и идеологические комплексы П. В сб. П., составленном Л.Н. Толстым для «Посредника», средствами П. сформулирована вся толстовская философия, непротивленчество, религиозность (см. также речи Платона Каратаева в «Войне и мире») и т. д. Достоевский подбирал специфические П. для своих героев из городской мелкой буржуазии; герои Горького блестяще обосновывают и подытоживают жизненный опыт П.: таков, например, образ деда в повести «Детство» или близкий ему, по своему содержанию, образ купца Маякина из повести «Фома Гордеев». В языке обоих персонажей (особенно Маякина) чрезвычайно часто фигурируют П., отражающие идеологию дореволюционного кулачества. Наоборот, в языке Рыбина (из повести «Мать») содержится немало таких пословиц, в которых художественно закреплена идеология наиболее революционных прослоек тогдашнего крестьянства. Библиография: Собрания П.: Симони П. Старинные сборники русских пословиц, поговорок, загадок и пр. XVII–XIX ст., вып. II. – СПБ, 1899; Снегирёв И. Русские народные пословицы и притчи. – М., 1848;

Его же, Новый сборник русских пословиц и поговорок, изд. в 1848. – М., 1857; Буслаев Ф. Русские пословицы и поговорки. Архив историкоюридических сведений, изд. Н. Калачевым, т. II, вып. II. – М., 1855; Даль В. Пословицы русского народа, Сб. пословиц, поговорок, речений, присловий, чистоговорок, прибауток, загадок, поверий. – М., 1862 (изд. 2. – СПб, 1879, 2 тт.); Дикарев М.А. Пословицы, поговорки, приметки и поверья Воронежской губ., Воронежский этнографический сборник. – Воронеж, 1891; Носович И.И. Сборник белорусских пословиц. – СПБ, 1874; Ермолов А.С., Народная с.-хоз. мудрость в пословицах, поговорках и приметах, т. I–IV. – СПБ, 1901–1905; Ляцкий Е.А. Материалы для изучения творчества и быта белоруссов, I. Пословицы, поговорки, загадки. [М., 1898]; Маркович О.В. и др., Українські приказки, прислів’я и таке инше. Спорудив М. Номис (М.Т. Симонов). – СПб, 1864; Закревский Н. Старосветский бандурист, кн. II .

Малороссийские пословицы, поговорки и загадки и Галицкие приповедки. – М., 1860; Массон М. Мудрость народная в пословицах у немцев, русских, французов и др. одноплеменных им народов. – СПб, 1868; Казарин Г. Сборник французских пословиц и поговорок (с переводами и словарем), вып. I и II, 1915; Иллюстров И.И., Жизнь русского народа в его пословицах и поговорках, изд. 3. – М., 1915; Князев В. Русь, Сб. избранных пословиц и поговорок. – Л., 1924; Его же, Книга пословиц. – Л., 1930; Шейдеман Б. Москва в пословицах и поговорках. – М., 1929; Шахнович М. Пословицы и поговорки о попах и религии. – М.—Л., 1933; Трейланд Ф.Я. Латышские народные пословицы, «Известия Имп. об-ва любителей естествознания, антропологии, этнографии», т. X. – М., 1881; Кулаковский А.Е. Якутские пословицы и поговорки, Сб. трудов исследов. об-ва «Саха Кескиле». – Якутск, 1925; Gaal G. v., Sprc wr erbuc i ec Sprac e. – Wien, 1830; Leutsch E.L. et Schneidewin F. u. W. (Ed.). Corpus paroemiographorum-graecorum, 2 vv. – Gttingen, 1839– 1851; Le Roux de Lincy A.J.V. Le livre des proverbes franais, 2 vv. – P., 1842; 2 d., 1859; Zacher J. Die deutsche Sprichwrtersammlungen. – Lpz., 1852; elakovsk Fr. L. Mudroslovi nrodu slovanskho ve pslovch. – Praha, 1852, 2 ed., 1891–1893; Cahier Ch. Quelques six mille proverbes. – P., 1856; Wander K.F.W .

, 5 Bde. – Lpz., 1863–1880; Otto A. Die Deu c e Spric wr er exi Spric wr er u d pric wr er ic e Rede ar e der R er, Lpz., 1890; Mair J.A., A Handbook of proverbs. – L., 1873, 2 ed., 1874; Krumbacher C. Mite griec i c e Spric wr er. – M c e, 1893, II. Изучение пословиц: Снегирёв И. Русские в своих пословицах, чч. 1-4. – М., 1831–1834; Тимошенко И.Е. Литературные первоисточники и прототипы трёхсот русских пословиц и поговорок. – Киев, 1897; Потебня А.А. Из лекций по теории словесности .

Басня, пословица, поговорка. – Харьков, 1894; То же, изд. 3. – Харьков, 1930;

Перетц В.Н. Из истории пословицы. Историко-литературные заметки и материалы, с прилож. сб. польских пословиц по рукописи 1726 г. – СПБ, 1898;

Глаголевский П. Синтаксис языка русских пословиц. – СПб, 1874 (оттиск из «ЖМНП», ч. 156); Ляцкий Е.А. Несколько замечаний к вопросу о пословицах и поговорках, «Изв. отд. русск. яз. и слов. Академии наук», 1897, том II, книга III; Вознесенский И.И. О складе или ритме и метре кратких изречений русского народа: пословиц, поговорок, загадок, присказок и др. – Кострома, 1908; Кузнецов Я. Характеристика общественных классов по народным пословицам и поговоркам.: «Живая старина», вып. III, 1903; Широкова О. Жизнь пословицы, «Русский язык в советской школе», 1931, № 6-7; Перебийнос М. и Ф. К вопросу о горских пословицах, «Просвещение национальностей», 1934, № 4; Mry C., de Hi ire g ra e de pr verbe, 3 vv. – Paris, 1828–1829. III. По русской П. см.: Снегирёв И.М. Русские в своих пословицах, т. I. – М., 1831; Иллюстров И.И. Жизнь русского народа в его пословицах и поговорках, изд. 3. – М., 1915; Bonser W., Stephens T.A. Proverb literature, A bibliography of works relating to proverbs. – L., 1930. Рассмотрим, к примеру, бурятскую культуру. Авторы XXI века, вступившие в новое тысячелетие в расцвете творческих сил, – представители младших литературных поколений (до 40 лет); в нескольких случаях, сделано исключение для авторовнонконформистов более старшего возраста, чьи произведения, по причине формального или тематического новаторства, не могли быть опубликованы в прежние времена, да и сейчас встречают серьёзные препятствия на своём пути к читателю; включены и сочинения нескольких авторов, ушедших из жизни в 90-е годы прошлого столетия в достаточно молодом возрасте, но успевших оставить значительный след в литературе своего региона. Мощными группами авторов представлены города, так или иначе претендующие на звание литературных столиц целого региона: Владивосток, Новосибирск, Томск, Екатеринбург, Уфа, Самара, Саратов, Иваново, Ростов; в то же время, не забыты и малые города: яркими авторами представлены Минусинск, Гулькевичи, Борисоглебск, Ноябрьск. Предельно широк и диапазон представленных поэтик: от радикального авангарда кемеровско-новокузнецкой школы визуальной поэзии, постконцептуального иронического абсурда тольяттинского поэта, скрывающегося под литературной маской Айвенго, до наиболее ярких, может быть, в сегодняшней русской литературе образцов православной поэзии в творчестве ярославского автора Константина Кравцова и сочетающей классические традиции русского психологизма с выработанной западными авторами техникой саспенса прозы Юрия Горюхина из Уфы[2]. Уфа (башк .

ф) – город в России, столица Башкортостана. Численность населения (2007) – 1,023,001 человек в границах муниципального образования. Один из двенадцати крупнейших городов РФ с численностью более миллиона человек. По численности населения занимает 11-е место в РФ. В агломерации – 1,130,001 человек (14–16-е место). Площадь – 753,7 км. Город вытянут с юго-запада на северо-восток более, чем на 70 км в междуречье рек Белая и Уфа (3-ий по протяженности город России, после Сочи и Волгограда). Уфа – крупный транспортный и логистический узел, важный научный центр. Расстояние до Москвы 1357 км. Башкирский государственный театр оперы и балета .

Первая типография в Уфе открылась в 1801 году для нужд канцелярии гражданского губернатора ([3] Виталий Павлов, журнал «Урал», № 2, 2003 г.). 1838 год – начало издания первой в Уфе и губернии газеты «Оренбургские губернские ведомости» (с 1865 года «Уфимские губернские ведомости»). Первая книга Уфы опубликована в 1853 году (см. там же [4]). Сейчас в Уфе выходит множество периодических изданий на русском, башкирском и татарском языках. Журнал «Бельские просторы» – литературное издание, где публикуются уфимские, башкирские русскоязычные писатели и поэты. Газета «Истоки» – аналитика, публикации. Журнал «Ватан» – новостное издание на нескольких языках. Также выходит детская газета «Уфимская радуга». Первые театральные постановки в Уфе организованы в 1772 году ссыльными поляками-конфедератами. В настоящее время, в городе работают шесть театров: Государственный театр оперы и балета, Башкирский академический театр драмы имени Мажита Гафури, Русский академический театр драмы Башкортостана), Национальный молодежный театр имени Мустая Карима, Уфимский государственный татарский театр «Нур», 36) и Башкирский государственный театр кукол). В городе имеется около 15 музеев, среди них национальный музей, музей боевой славы, музей археологии, этнографии, музей геологии и полезных ископаемых, музей леса. Открыты для посетителей мемориальные дома-музеи: С.Т. Аксакова, В.И. Ленина, М. Гафури, А.Э. Тюлькина, Ш. Худайб Памятники Монумент дружбы – серебряная памятная монета Банка России. Монумент Дружбы – Набережная Белой, Троицкая площадь, на месте Кремля, впоследствии – Троицкого собора, снесенного в 1950-х годах (официальное название «Монумент Дружбы, сооружённый в честь 400-летия добровольного присоединения Башкирии к России»). Памятник Салавату Юлаеву – Телецентр, сквер им. Салавата Юлаева .

Салават лаев (башк. Салауат Юлаев; 16 июня 1754 – 8 октября 1800) – башкирский национальный герой, участник Крестьянской войны 1773–1775 гг., сподвижник Емельяна Пугачёва, поэтимпровизатор. Салават Юлаев родился в деревне Текеево ШайтанКудеевской волости Уфимской провинции Оренбургской губернии (ныне Салаватский район Башкортостана). Деревня Текеево до наших дней не сохранилась (предположительно, сожжена карателями в 1775 году). Башкирский народный поэт и герой, сын старшины Шайтан-Кудейской волости Сибирской дороги Юлая Азналина. Руководитель восстания в Башкирии до ноября 1774 года. 18 января 1774 со своим отрядом присоединяется к отряду Канзафара Усаева, полковника армии Емельяна Пугачева, и они совместными усилиями штурмуют г.Кунгур. 3 июня 1774 года Пугачёв присваивает Канзафару Усаеву и Салавату Юлаеву чин бригадиров (генералов). 25 ноября 1774 года был арестован. Приговорён к пожизненной каторге. 19 ноября 1775 года Салават Юлаев доставлен на каторгу в Рогервик (ныне Палдиски, Эстония) cо своим отцом Юлаем Азналиным. Умер 26 сентября (8 октября н.с.) 1800 г. Поэзия Салавата Юлаева – одно из лучших проявлений дореволюционной башкирской литературы. Известны более 500 поэтических строк. Его стихи призывали народ к борьбе с угнетателями («Битва», «Стрела», «Юноше-воину»), воспевали красоту родного края («Родная страна», «Мой Урал», «Соловей»), любовь («Зюлейха»). Произведения Салавата Юлаева передавались сэсэнами из уст в уста. В Уфе 17 ноября 1967 открыт первый памятник Салавату Юлаеву работы скульптора С.Д.Тавасиева. Изображение этого памятника попало на герб Башкортостана. Именем Салавата Юлаева названы проспект в Уфе, город Салават, Салаватский район, хоккейный клуб «Салават Юлаев», многочисленные организации, предприятия, улицы городов и сёл республики. На родине Салавата, в селе Малояз (районнный центр Салаватского района) и в деревне Алкино (бывшее Юлаево) работает музей Салавата Юлаева. В Республике Башкортостан учреждены: орден «Салавата Юлаева», Государственная премия имени Салавата Юлаева за лучшие произведения в области литературы, искусства и архитектуры. «Вечный огонь» – 1 .

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава I. Язык, письменность, литературное творчество народов России как творческие основы социокультурно-педагогических ценностей................ 5

Глава II. Эпические социокультурно-педагогические ценности:

«Калевала», «Джангириада», «Олонхо».

Глава III. Искусство как форма проявления социокультурнопедагогического разнообразия этнических художественных ценностей....... 60 Тема IV. Социокультурно-педагогическое развитие народного эпоса в городах и весях

Тема V. Сказки народов регионов России как эффективное средство сохранения социокультурно-педагогических ценностей

Вместо заключения



Похожие работы:

«ДЕПАРТАМЕНТ КУЛЬТУРЫ, МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ И СПОРТА АДМИНИСТРАЦИИ ГОРОДА СУРГУТА Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования "Детская школа искусств № 2" ПРОЕКТ "КУЛЬТ УРНЫЙ А ЛЬЯНС"...»

«Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение № 6 "Светлячок" ЗАГАДКА И ЕЕ РОЛЬ В ВОСПИТАНИИ ДОШКОЛЬНИКОВ (Консультация-практикум) Подготовила: Н.Н. Думанская – воспитатель высшей кв. категории т. о Гаджиево 2016...»

«А. С. Щекин ЛЕКСИЧЕСКАЯ ВАРИАТИВНОСТЬ ПРИ ПЕРЕДАЧЕ БИБЛЕЙСКОГО ТЕКСТА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ДРЕВНЕРУССКОЙ ЦЕРКОВНОУЧИТЕЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ1 Аннотация В статье рассматриваются лексические изменения, происходящие при передаче евангельского текста (1-е Послание апостола Павла к коринфянам, глава 10-я, стихи 7–8-й) в ряде оригинальных и переводных памятн...»

«Игры на развитие элементарных математических представлений у детей с задержкой психического развития Учитель-дефектолог Телеляева Юлия Юрьевна Для ребенка – дошкольника основным видом деятельности является игра. Играя, ребенок по...»

«Стихотворения 1906-1916 годов. Марина Ивановна Цветаева tsvetaevamarina.ru Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке http://tsvetaevamarina.ru/ Приятного чтения! Стихотворения 1906-1916 годов. Марина Ивановна Цветаева Не смейтесь вы над юным пок...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА ДУБНЫ МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ УПРАВЛЕНИЕ НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПРИКАЗ от 04.12.2015 № 356/1.1-05 Об итогах проведения городского конкурса агитбригад 2015-2016 учебного года На основании приказа ГОРУНО от 16.10.2015 № 276/1.1-05 "О проведении гор...»

«Но дети достаточно быстро успокаиваются, когда специалист проговаривает, что герой сердится или пугает не их, предлагает пофантазировать на тему "кого боится, на кого злится персонаж". Подобна...»








 
2018 www.wiki.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание ресурсов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.