WWW.WIKI.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание ресурсов
 

«СВЕДЕНИЙ ПО ИСТОРИИ И ЭТНОГРАФИИ НИЖНЕГО АМУРА И САХАЛИНА Хохлова Галина Сергеевна, русская, 26 февраля 1918 г. р. (с. Алеевка Николаевского района Хабаровского края). Родители – ...»

А. С. Колосовский, Л. А. Колосовская, А. А. Саньков

ВОСПОМИНАНИЯ Г. С. ХОХЛОВОЙ – ИСТОЧНИК

СВЕДЕНИЙ ПО ИСТОРИИ И ЭТНОГРАФИИ

НИЖНЕГО АМУРА И САХАЛИНА

Хохлова Галина Сергеевна, русская, 26 февраля 1918 г. р. (с. Алеевка Николаевского района Хабаровского края). Родители – переселенцы из Сибири (р. Лена),

с детства проживала в селе Лиман на Амурском лимане (с 1914 по 1939 гг.). У родителей в семье было восемь детей: пять девочек и три мальчика. В 1938 г. получила трудовую книжку. Работала на метеостанции (управление Гидрометеослужбы), в мае 1940 г. была зачислена наблюдателем на метеостанцию Чумикан. В январе 1941 г. переводится старшим техником БГМС в Николаевск, в войсковой части № 13178 Тихоокеанского флота прослужила вольнонаемной по июль 1949 г .

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1945 г. Галину Сергеевну наградили медалью «За победу над Японией». В 1964 г. работала старшим техником на Шантарах. С 1968 г. переехала на Сахалин – на маяк рядом с селом Москальво (мыс Входной). В 1977 г. вышла на пенсию, 14 июня 2006 г. умерла в г. Охе1 .

В книге «Оха – Фронту» помещена её фотография2. С ветераном встречались поисковики школы № 1 и сняли о ней фильм. В январе 2006 года в г. Охе незадолго до кончины мы также записали воспоминания Галины Сергеевны на магнитную пленку (ил. 1). При опросе нас интересовали обычаи нивхов, но историки могут найти в текстах и любопытные сведения о переселенцах на Амур, относящиеся к первой половине ХХ в .



Итак… Нивхи. К своим рисункам информатор на отдельном листочке написала: «Саша!

Художник из меня плохой получился, но собак от коровы можно отличить, где не так – подрисуй сам. Собаки в упряжке должны работать только в паре кроме передового. И еще. Гиляки в основном селились в низовьях Амура, начиная от Николаевска-на-Амуре. Первое поселение на левом берегу Амура село Кукля, Алеевка, Лиман. Мыс Мы – это ближе к мысу Джаоре. Сейчас не знаю, куда они расползлись, как тараканы, наверное, уже и в Москве живут. С уважением Галина Сергеевна. 11.02.2006 г.». И сказала: «Когда на пленку всё запишете, гилякам покажи это, как они жили. Они ничего не помнят, это новое поколение уже» .

Гиляки заселяли территорию от Николаевска до мыса Лазарев, а от Николаевска до Богородское – ульчи, дальше Нанайский район – между Комсомольском и Хабаровском (с. Троицкое). Тунгусы пользовались оленями, обитали в северной части Охотского моря – Чумикан, Охотск, Аян. Тунгусы приезжали с Сахалина в с. Лиман, когда пролив застывал от берега до берега у м. Лазарева .

Раньше в Москальво заключенные жили. До нашего приезда на маяке жил один гиляк Сергей Иванович Кешкин (нивх Кескин. – А. К.), створщик створные знаки зажигал, три пары створ (баллоны с газом). А вообще он Кескин, а его жена Туйк. А вот язык их я так и не поняла. Что они называли? Матирки только поняла, когда они матерятся. Он же был извозчиком на собачьей упряжке, в упряжке 8 собак. Ноги надо ставить на полозья .

Я сама ездила. На Амуре 4 штуки запрягу – до Николаевска 70 км за четыре часа, гиляцкие команды выучила. Они же не идут шаг-шагом, а бегом-бегомбегом. Когда лёд, собакам плохо, коготки скользят. Палка, чтоб тормозить, а также на случай, если на кого нападут. Человек если впереди идёт – они кидаются. От с. Лиман до Николаевска (он на правой стороне) 70 км, до мыса Лазарева – 90 км .





Нивхи в 70-е годы в Москальво нерпу добывали сетками уже из капроновых ниток. Острогой – длинная палка с крючком, примотанный-примотанный, когда попадет – веревка развязывается. Осенью также ловили рыбу. В 1968 году нивхи уже не в шкурах – одежды носили. В 70-е годы нивхи пользовались обыкновенной посудой, а в 30-е годы – из бересты. Русские у нивхов научились делать деревянные кадушки, обвитые скрученной лозой. Гиляки на долбленной деревянной посуде вырезали орнамент, а на современной стеклянной – нет. Корыто такое, дерево, выдолбленное как корытце – младенца своего качает, убаюкивает. А здесь дырочка такая, пеленок не было, чтобы он испражнялся и на пол. Ребенок ремнями привязанный. Хочет, она его так поставит, хочет по-другому. И песню, однотонную мелодию пела. А вот не видела ни разу, чтобы она его титькой кормила .

Одевались в хлопчатобумажные ткани, украшали одежду вышивкой – расшивали нитками, нерпичьими жилами. Раньше до 60-х на лимане одевались в одежды из шкур собак, нерпы. Потом они стали расшивать (украшать. – А. К.). Жилы красили растением – красный тальник, с него шкурку сдирали, кипятили красный тальник (мы думали, что рассказчица перепутала с ольхой, но она показала иву с тонкими красными ветками, растущую в ее дворе. – А. К.). Может этим же красили и ремни на украшение голов собак и медведя. На рыбьих юбках украшения желтые, белые (медь), где они брали? На них юбки и одежды из рыбьей шкуры, обувки из сивучатины3. Шкуры рыбьи красиво выделывали, особо красиво из шкур нерпенка, – пестренькие. Из нерпичьей шкуры обутки делали, рыбью кожу выделывали тонко-тонко, носок вперед, вверх. На подошву – травку напихают, что на кочках растет, мелкая-мелкая коричневая. Спали они на такой же траве .

Торбаса до колен обмотаны ремнями. А тут юбка. И женщины и мужчины все в юбках. А в собачьих шкурах я не видела, им хватало рыбьей .

У них штанов не было, ни у баб, ни у мужиков, захочет писать – присядет, у него нет гольфика (ширинка на штанах. – А. К.). Раз девчонки говорят, гилячка это или гиляк, давай отлупим. Мы хулиганили: сидит он писает, давай посмотрим, это сидит гилячка или гиляк? Опрокинули его. Но струйка-то бьет, а кто он, черт его знает? Он потом домой прибежал, жаловался моей мамке: «Это Галка, я половина ссал, половина нет». «Ты опять гиляка опрокидывала!» – ругала меня мать. «Да я же не знала кто это, гилячка или нет» – хулиганили. Коса сзади у женщин и мужчин. Расчески деревянные, без украшения прически .

Ели чаек, нерпу, рыбу, ей угощали. Хранение: рыбу не солили – она круглый год. Нерпу они ели протухшую, я видела, у нас на маяке работал один нивх. Он добудет нерпу с осени, она лежала на улице, пока не замерзала. Потом ее затаскивают в квартиру и ждут, пока она не прокиснет. А потом зайти нельзя было в дом! (неприятный запах. – А. К.). Когда она прокисла, они её режут и едят, режут и едят. И собак кормят. Собак кормят раз в день, как только ехать. А почему они не кормят? Они так подзывали: «Галеты, галеты, галеты!». Загодя накормят. Юколу сначала сушат. Юколу свяжут и хранили, подвешивают, сухая она .

Потом собаке по одной бросали, раз в день. Не варили юколу для собак. Они юколу сначала дадут и кусочек сала, этот их корм .

Нивхи употребляли черемшу, из ягод – шикшу. Шикшу при хранении заливали нерпичьим жиром. Кусочек сала сивучьего подвешивают на солнечной стороне (тает), чтобы капало с него в туесок. Шикшу с этим жиром едят. Туески делали из бересты. По ягоду ходить – обвешивается на пояске, вся в туесках. Брусника – сюда, голубика – сюда, шикша – сюда, ягодка к ягодке, соринки не найдешь .

А морошку вот так чистит: в рот (ртом собирает) и шкурку бросает, ягоду кладет в туесок. Ни одной морошки нет, чтобы она не облизала .

Какие морские организмы они ели? Не ели. Чаек добывали ружьем, рыбу удочкой, сеткой, нерпу острогой. Сетки капроновые, грузила – камни, железяки, поплавки из пробок .

Амурский лиман. Лодки – оморочки и плоскодонки, с загнуто поднятым носом .

И на веслах они работали и на шестах, но далеко ездить они боятся. Вот к берегу поставить сетку, на лодке тихонько перебирает сетку. Русский, тот невод забросит, далеко забросит. Эти (гиляки. – А. К.) боятся. Они не умеют плавать, они воды боятся. Но без рыбы не жили. Это их питание. С детства. Как я привыкла, у нас в семье было одно – рыба, картошка, рыба, картошка. Мне рыба лучше, чем мясо .

Ульчи – Богородск, там они уже другие, глаза побольше, пошире маленько, там они почище. Нанайцы – вообще белая кожа, но там смесь, это Нанайский район (Троицкое). Там уже смесь, русские с нанайцами, дети разные. Но дети симпатичные .

Гиляки от русских отличались – безграмотные, бескультурные. Как их бог создал? Я одного не понимаю. Самые отсталые на земле народы – это гиляки (вот как я понимала). У них вшей полно, они сивучьим жиром мажут волосы головы, вши сыпятся. Их вши выедали. Она ловит вошь и ест, и говорит: «Ты меня кушать, я тебя буду есть». Ловит и жрёт. А гребень выпиливали из дерева, тонко-тонкотонко, как расчёска, так из таких широких зубьев всё равно вши выпадывали, значит, сколько там их? Кучи. Они не стирали, белья не было, одежды из шкур не стирали. Никогда у них во дворе не висят ни штанов, ни рубах. В шкурах ходили .

А когда уже в Москальво жила (1968 год) они одевались из материи, всё стирают .

Лет через 20 решили русские построить баню в нашем селе, прямо на берегу Амура. Решили приобщить к цивилизации. И согнали всех мужиков-гиляков мыться – они из-за жары попадали, чуть не передохли. Отливали водой. Ожили .

Баню сожгли .

Они неворовитые, недрачливые, я не видела, чтобы гиляк с гиляком или гилячка с гилячкой дрались, или где-то что-то утащили. Всё открыто, заходи, что хочь (так в записи. – А. К.) бери. Если гилячка в доме сидит, даже разговаривать ни с кем не будет, не оглянется, тебе не скажет. Ей кричишь: «Мамка, мамка!» А она как глухая. Сидит, шкуру выделывает. Сидит, строгает, строгает, не оглянётся даже. А если мужик, вообще, – разговору нет. Мы ребятишки идем, что-то охота у ней спросить: «мамка, дай юкольницу» (юколу. – А. К.). Даже смотреть не будет .

Нивх приезжает к нам в русскую семью и говорит отцу: «Сережка, давай чай будем пить, я тебе щенка привёз». Раз щенка привёз, значит надо чаем его поить .

Но когда мама померла в 1953 г. (в Алеевке, 3 км от Пронге), они все, какие были гиляки, пришли и сидели, все собрались .

У них нет главаря (старшего), чтобы над ними командовал. Тогда всех русских и гиляк согнали, заставили работать в одном рыболовецком колхозе. Наш рыбколхоз в с. Лимане назывался «Березовая роща», в селе Алеевка – «Алеевский» .

Какой из гиляка работник? Гиляки в колхозе работать не умеют, у них сил нету

– городить заездок, попробуй гирей двигать, которой забивают столбы. Они падали просто. Потом привезли технику, мотор, тогда легче стало. Забей 30 колов в грунт – верёвкой дергать, поднимали гирю .

В 20-е годы (20-23-х годах) амурские нивхи (только вылазили из тайги) выходили из леса к нам в село Лиман, сюда к русским прибивались. На одного я говорю «Медведь! Тятька, гляди, медведь». Мы сибиряки медведя знали. Они отстреливались. В шкурах. Страшные, черные, имели лук и могли убить русского в тайге. Они людей не видели. Много вылезло, они ночью, ночью вылезли. У них ничего… присматривались. Я их даже боялась, боялись идти на рыбалку через их деревню. Они боялись нас, а мы их. Когда присмотрелись, что их не трогает никто, давай уже избушки строить на кулаковьях (видимо, на пнях. – А. К.), лбаз называется, они залазят в нее, как медвежья берлога. Они же заселялись по рекам, там, где на нерест идет рыба. Ой, рыбы было! Если ты только посмотрел. Станешь речку переходить, по рыбе будешь идти. Из любой икру бери, любую выбирай .

Гиляцкое село было, через их гиляков деревню я проходила. Мамка скажет – «Галька, отнеси обед отцу на рыбалку», вот я иду по берегу, иду, иду, гиляк прохожу. Юрт 17-18 штук. Гиляки жили в домиках на столбах. В избушке на настиле люди спят, собаки внизу на сене спят. Рядом с селом на берегу располагалось и нивхское стойбище. Нас разделяла всего речка-ручеек с многочисленными мостками-досочками (видимо, по рисунку речка Хузи. – А. К.). Они не лезли к нам .

На Амуре (устье) нивхи ловили калугу, дельфина аханами, 30-е годы, вместе с русскими. Нивхов с Большого Шантара выселяли еще в 30-е годы, стойбищ на острове не было. Гиляки, другие инородцы на остров не приезжали .

Русские ловили рыбу и часть ее сдавали, а гиляки только для себя ловили, сами себя кормили. Рыбу, голову едят – хрящ отрезали или откусывали, она еще шевелилась. Зубы у них крепкие, они не вставляли зубы. Им помирать, а я не одного гиляка беззубого не видела – они соль не едят. И не одного слепого не видала. У них зрение очень хорошее. Знаю, что соль не едят, потому что, когда они вышли из тайги в село к русским и стали рядом жить, то просили мамку испечь им хлеб (стали мучку покупать), но просили чтобы соль не добавляли, солить не надо. Заберет хлеб. А куриные яйца не ели, молоко не пили, корову боялись за хвоста, до смерти боялись. Медведя не боялись, а коровы боялись. Они думали, что ли забодает или как?4. Мясо собак едят .

Школу открыли в с. Лиман в 1926 году, школа четырехлетка. Затащили гилячат, двое со мной учились в первом классе. Детей было много, но всего 4 гилячонка.

Были:

Язин, Твык (видимо, правильно Твыск. – ель. – А. К.), Пихта и Корыто (имена). «Корыто» почему? На что смотрит, то и видит. Одна была девчонка Туйк (Туик). В школу ходили с косами, в халатах, юбках. Учительница Раиса Федоровна. Обыкновенный дом, деревянный. Парты открывались как доски, были вот такие, они открывались – закрывались. Ручки, перо, чернила льются. Два человека за одной партой. Сидел со мной гилячонок Язин. Два гилячонка – так они не стали учиться, убежали со школы. Мне было восемь лет. Они не учились. Два года проучились и ушли. У них же свой какой-то язык был. Они же по-русски не понимали. А как им объяснить? Потом, когда взрослыми стали – стали понимать (когда всех в колхоз согнали). Вот это буква «А» учительница объясняет, они смотрят и смеются. Я даже брезговала, когда с Язиным сидела. От него сивучатиной воняет. Я говорю: «Язин, чё ты не вымылся?» Они же не моются, как родятся – так и умирают. У них сора на коже, как у слонов. Глубокие, глубокие такие поры – грязью забиты. А кого стирать? Одежда вся из кожи .

А потом, когда мы выросли, встречались, он на собаках ехал, одет в шубе. Я кричу: «Язин, подвези меня», он отвечает «Я не Язин, а Николай Иванович». Я говорю: «Откуда ты взялся, Николай Иванович, если ты Язин был. Язин и Язин» .

Русский стали понимать, когда их в колхоз согнали .

Нивхи. Шаманство. Село Лиман, в 20-30-е годы был шаман (когда нивхи вышли из тайги к русским на берег), шаманы были у нивхов до 40-го года. Шаман, он как гиляк же, только как сказать, у каждой народности есть, кто лечит. Как в деревне? Некому роды принимать, бабы повитухи принимали. Шаман был такой же гиляк, никакого различия, только лечит, а чем лечит? Бубном. Он ходит и бьет, бьет и ходит. Вот и вылечил (по-моему, эти люди самозванцы, как у нас, сколько лекарей, на самом деле ничего не лечат). Жил в такой юрте, четыре столбушки, а выше настроенная избушка. По бревну ступеньки – они по ним лазили .

Первый раз шамана видела в 1928 году. Имени его нет, звали просто шаман, да шаман. Все его разглядывали, не обижали. На нем юбка широкая из рыбьей кожи, обувь, косичка заплетенная. На его голове шапочка тоже из рыбьей кожи, юбка из рыбьей кожи, выделка тонкая-тонкая. В руках круг как тарелка, обтянут кожей. Любую кожу – они же выделывают, тонко-тонко и даже прозрачная .

Даже вот так – как материя колышется. А какая кожа? Не может быть рыбья?

Может сивучья ли, собачья ли. И вот он бил в него, извлекал звуки. И своеобразный звук издает и бьет в этот барабан. Как дробь барабанная. Палочка эта была из осины – шкурка хорошо слазит. Это было на улице, возле кустов кедрового стланика, положит больного и вертится возле него (когда лечил). А проку?

Мы составили Галине Сергеевне вопросник, она ответила. Чем шаман мог удивить людей? – Мог вести себя в движениях как «балерина», крутился на одной ноге, по 15 раз. Что было на его руках и ногах? – Вокруг ног ремни обмотаны (видимо, имела в виду обвязки обуви, см. её рисунки людей. – А. К.), в руках – круг, в другой палочка (которой бил по бубну. – А. К.). К шаману люди приезжали в стойбище, где он жил. Чем обычно шаман занимался, когда не камлал? – Лежал, отдыхал, все его кормили, только лечил, ничем не отличался от остальных гиляков, так же рыбачил. Пользовался он растениями, дымом, костром, ремнем? – Лежит больной, а он вьётся около больного, шаманов имели только гиляки, до 40-х .

На Амуре шаманов вообще всех разогнали. Врачи приехали. Запомнила один случай в селе Лиман. Из родильного шалаша гиляков привезли беременную женщину в нашу больницу (медпункт), фельдшер принимал у неё роды, и она родила. Ночью взяла младенца и вылезла в окно, пошла в речку, утопились, т. к. русский доктор «всё» видел (под словом «всё» – имела в виду женские половые органы. – А. К.). Не имеет право чужой мужик заглядывать на женщину. Ребенка выбросило отдельно на берег, потом ее нашли. Это только потом, ближе к 30-м годам они стали заходить к врачам. А так они, не!.. боже сохрани, шаман у них .

А родили (рожали. – А. К.) гилячки зимой в любое время года – в собачьем котухе, конечно, холодно. Они не имели права в юрте родить… ее в дом не пускают, пока место не съест гилячка, он (мужик) её в дом не пускает. Этот домик как чум, крыша острая, с дырой сбоку – дыра собачья. Она обязана залезть в этот домик, родить, съесть детское место, тогда только он с ребенком затаскивает их в юрту .

Никто ей не помогал рожать, даже шаман не имел право заглянуть к ней, половые органы женщины не имел право никто видеть. В этом родильном доме, может, собака с ней помещалась, значит, теплее будет. Там помещалась собака и она. А в основном собаки жили в юрте под нарами, а сами (люди) спали на нарах .

У них был шаман, они к русским не обращались. В каждой народности есть:

кто-то кого-то лечит. У нас (русских) бабка была, роды принимала, у них шаман был. Мне было 8-10 лет, как только слышим, бьют в барабан, ребятишки бежали смотреть. Лежит больной под стлаником (ил. 2) .

В руках как тарелка, обтянутая кожей, в руке палочка ударять как барабанная, он бил по ней извлекая звуки, что-то он издает своеобразное, своеобразный звук, я же не понимаю нивхского языка (голосом): у-у, у-у; у-е, у-е. Спросили: «Они жгли костер, когда шаманили?» Ответила: «Костер они жгли, когда был медвежий праздник, это их бог, а когда шаманили – не жгли» .

Похороны. Хоронили? На костер! Нивхи умерших сжигали на костре, страшно смотреть, страшно было (ил .

3). Мы ребятишки прибежали и смотрим, а его корёжет, мы боялись. Хоронили на костре. Большой костер, когда только пламя начнет большое, пламя высокое, палки, палки, палки. Костер очень большой, натаскают много сушняка. Станет уже пламя большое, они его тащат. Хлоп! В этот костер, тут его корёжет. Нет, покойника не трогали, он сам горит. На спине бросали (укладывали?). Бросали мертвого на спине. И всё ему принадлежавшее имущество (шмутки) в костер тоже бросали (например, рубахи, чашка, ложка деревянная, что он ел, в чем он ходил). Высота костра большая. Несли покойника только мужики и на костер. За ноги, за руки, за голову, раз его в костер, спиной .

Весь сгорал, пепел один остается. Сожгли и разошлись .

А одежды их были с орнаментом (у покойника)? – Откуда они у них! Вышивать им было нечем, это же первые гиляки были, у них там ничего не было .

Медвежий праздник. Костер жгли, когда медведя убивают. Это их бог. Это раз в год. Праздник раз в году. Летом медведи спят, где попало, набирают жир. Как только начинается первая изморозь, они уходят в свое логово, строят под деревом, а вход заваливает валежником. Медведи в логове не ходят (не испражняются. – А. К.), лежат как пробка, а к весне медведи должны испражняться. Это они делают у дерева, стоя, опираясь лапами на ствол, издавая крик. А гиляк, чтобы его по запаху зверь не услышал, сидит на дереве с веревкой, караулит. Живьем берут. Так мне рассказывал опытный охотник .

Медведи зимой в берлоге плодятся, выводят весной малышей. Гиляки весной мать убивают, а маленького ловят. Ружья нет, ничего. Тетива от шкуры натянутого лука, остро-остро заостренная стрела, конец. Медвежонка держали в квадратном домике (ил. 4). Ни гвоздя никогда у них не было. Бревна выпиливали и слогом ложат – «чистый угол» называется. У них кроме ножа никакого орудия больше не было. Маленькое окошечко – в него зверь смотрит всегда. Мужики кормили зверя рыбой. Рыбу разрубают на куски и бросают, а внизу небольшое отверстие – туда ему воду через корыто. Я бутылку с молоком ему суну, когда носила отцу еду, он (медведь) высосет всё. Дверь была палкой наглухо закрыта, чтобы не убежал .

Из лука мужчины убивали и медведя, а женщины в юртах плакали – это был бог! В летнее время нивхи ловили медвежонка, сажали в отдельное помещение, кормили рыбой, сивучатиной до осени .

Потом зверя сажали на упряжку (в нарту запрягали всех собак). Собакам надевали на голову… это когда медвежий праздник, брали материал красный, красили. Ой, много собак, много, это штук сорок запряженных. Красиво было. Осенью, когда маленечко выпадет снег, они всех собак, сколько есть у него в стойбище, запрягают в одну упряжку, снаряжают их красненькими ленточками (ил. 5) .

Собак ставят парами. А передовой один. А зверя садят в нарту, привяжут, передние лапы свяжут. С ним сидят два мужика. Гиляк сзади сидит с остовом. Возят из деревни в деревню5. От нас до Джаори 6 км. Например, деревня Сабах (6 км), они эту проедут деревню, другую проедут. Потом заворачивают обратно. Распрягают собак. Медведя украшали красными тряпочками6 и возили по поселкам гиляков, потом возвращались. Потом привозят убивать. На медведе ничего не одето, только за ухи привязана такая красненькая, бантик. А где они брали красненькие тряпочки, понятия не имею, и собак также навязывали .

Медведя привязывали – чистая площадка, 3 столба, вот здесь столб, здесь столб, здесь столб. Его как-то на растяжки, он стоит на ногах, чтобы сердце было открытым. Чтобы каждую лапу оттянуть к столбу (три ноги), т.е. две передние к двум столбам, а одну заднюю – к одному столбу. Столбы по высоте до половины роста зверя, низ заостренный, чтобы забить в грунт. Вот здесь стоят гиляки. В стойбище на небольшой площадке зверя привязывали на растяжках и один из гиляков – стрелок из лука должен обязательно попасть ему строго в сердце .

Вот тут стоят гилячки и плачут горькими слезами. Когда убивали медведя, убьют медведя и подходят, и у них слезы, не воют, не кричат, а слезы текут и текут (голосом продемонстрировала, как тихое всхлипывание – у-у, ой-ё-ёй) .

Потом отрезают башку и ложат на дерево. Снимали шкуру, вырезали мясо и варили в большом котле, пламя, пламя. Вот здесь стоит дерево (за этим котлом), дерево это такое, надо, чтобы наперекрёсток. Это ветки. (Какое это дерево, сухое ли? – А. К.) Любое (лиственное ли, береза ли, лишь бы такие ветки были для головы). Обязательно такое найдут, чтобы над котлом вот эта голова была, когда варилось мясо. Голова смотрит в котел. А тут все гилячки. Чтобы голова медведя вот так легла .

Тогда выпускали всех женщин, и ели все мясо, и плакали. Вой стоял непомерный7. А голову медвежью садили на развилку из 2-х деревьев и ходили туда плакать, пока не сгниёт. Мясо медведя ели – это был праздник .

А дальше бревно привязывали (приматают) к двум столбам, гилячки по нему бьют палочками. В другом варианте: «бревно, привязанное к дереву, ударяли палкой)». Сухое, бревно обязательно должно быть сухим, тдри…и-иннь… вот так, раз!!! (музыкальное. – А. К.) Бревно без коры, выстроганное, оно уже приготовленное. И это у них как музыка, у них иначе ничего нету. А тут (за бревном) стоят три гилячки, в юбках широких, с палочками, стучат. А эти гилячки пляшут .

Эти постучали-постучали… А эти … Три гилячки бьют, а три гилячки взад стают, танцевать, по очереди. Эти поработали, затем эти встают. Они меняются, по 10-15 минут .

Которые стоят сзади гилячки, они не шагают. Они стоят строго на земле как привязанные. Только работают туловищем. Это гилячка (танцующие. – А. К.) так, а эти вот так, вот так, крутятся, стоят. Вот стоят как церквушки, не двигаются, тазом, корпусом, руки висят8. Они ни руками, ни ногами не работали, только крутятся. И вот они танцуют, пока варится мясо .

Мясо сварилось, садятся все исть (так на записи. – А. К.). А здесь, где медведя шкуру сняли, отрезают – в котел бросают, отрезают – в котел бросают (кусочки мяса, не моют). У них, как это говорят, как поминки, они плачут, танцуют, мясо едят, сами плачут. Потом они расходятся по домам. Мясо уже съедено .

Голова будет лежать, пока её черви не съедят. Вот на этом дереве-ёлке, они её не снимают. На вопрос, почему вы сказали ёлка? – Ну ёлка ли, лесина какая, неважно, лишь бы была развилка, чтоб положить в неё голову (ил. 4, 6). Высота метра два, высоко, чтоб никто голову не снял, чтобы не упала. Голова отрезанная, в шерсти, как они отрезают её, так и садят, глаза, так смотрит9 .

А мясо варили или жарили на костре? – Нет, они жаренного ничего нет, на чем они жарить будут, кроме сивучатины ничего нет .

Кто стучал на бревне, а мужики не стучали? – Гилячки, одни женщины, это их праздник, не-не-не. Боже упаси – мужики! А они – мужики сидят, мясо жрут, вытаскивают – едят .

Вам (русским детям) не разрешали подбегать и стучать? – Боже упаси! Это их (гиляков) праздник – мы (русские) на расстоянии стоим, смотрим, мы ни мясо не ели, ни чо, только наблюдали за ними. Как они стучали, да бабка жопой крутит. Женщины только пляшут, а мужики нет. А потом эти поплясали (женщины), тоже садятся – едят. Все-все едят. Стол .

Они угощали вас – русских детей мясом? – Нет, боже сохрани! Они руками там варят, сопли там. И мы сопливые, а они еще хуже .

В тайге не видели места, куда они складывали или вешали на дерево черепа? – Нет, вот этого я не встречала. Пока его (голову) черви не съедят, гложут. А череп куда девали, я не знаю .

Русская деревня. Жизнь. Работа. Мама с первым мужиком на р. Лене жила на Ленских приисках. Мама Варя – с 1888, а отец – 1886 года. Золото добывали и там требовали восьмичасовой рабочий день, чтобы прибавили больше зарплату. Они забастовали. Их стали расстреливать, а мама залезла под нары, живая осталась, а мужика её первого убили (фамилия Молоков). И две девочки остались: Шура и Вера. Вот трое сюда приехали на Амур к сестре уже. Маме было 26 лет (ил. 7) .

Пришли сюда на Амур после Ленских событий. Шура (1909) и Вера (1913) мои сестры по маме, т. е. по первому погибшему отцу. В 1914 году мама вышла за Хохлова, он завербовался, холостой был, и они сошлися. Нас наковыряли. Тут пошли дальше: Райка (1915), я (1918)… Там, на Лене было 3 брата и 4 сестры (Варвара, две Анны, Феня) – все Скачковы .

Родилась я в 1918 и жила до самой войны в селе Лиман (ил. 8). По второму отцу я Хохлова. В с. Лиман, где жила, где родилась, где я вывелась, света не было .

Натопим сало сивуча или нерпы, в тарелочку маленькую, фитилек маленький, с 1920 по 1924 годы такое освещение. Потом керосин начали привозить, стали жечь – лампа керосинка. Помню стихотворение «Вот лампа плакала в углу». Ни радио, ни медпункта, ни школы. Ну, дикари, как дикари мы жили. В 1926 году открыли начальную школу, обыкновенный колхозный деревянный дом. На парте ручки сыпятся, чернила льются, ой! Проучилась там 4 года. Учительница вела четыре года. Детей было много, в основном русские. 18 км от дома был интернат (дети живут отдельно) при семилетке, там проучилась три года – 5, 6, 7 – там семь классов кончила. Я бегала домой 18 км в каждую субботу, это расстояние для меня ничего не стоило. Я 70 км за 10 часов, утром выйду, вечером дома, когда в Николаевске училась. В восьмом классе Галина обучалась в Николаевске. В 1938 г. из родного с. Лиман уехала работать в с. Троицкое Нанайского района .

Магазин открыли в 26-27 году. Потом богач Осин приехал, у него было два сына по восемь лет, как и нам, мы вместе дружили с детьми. Девочки и мальчики жили в интернате, ходили в тайгу .

Когда переезжали переселенцы в с. Лиман инструмента не было, кто топор захватил, как только один новый приедет – вся деревня строит, помогает. Дальше – больше. Потом появилась лавочка – буржуй тоже какой-то приехал, торговал водкой, табаком, мукой. Всё надо было. Муку надо, соль надо, сахар надо, табак надо, спички, нитки надо, ну, всё надо. Это всё завозили. А где купить? Негде было. Кто поймает рыбки, заработает, поедет муки купит. А с Сахалин (ударение на последний слог. – А. К.) привозили нарты с мясом оленя. Лиман застывает полностью. Об одежке речи не шло, мать нас вымоет, мы сидим голишом, ждем, когда одёжка высохнет. 11 человек нас в семье. У кого сыновья – принимали в артель, а девок не принимали. Поэтому беднее всех жили .

Русские заводили коров. Мы сено косили под Лазаревым, там трава хорошо росла. Речку Мыс и все речки по берегу мы вброд переходили детьми. От села до сенокоса дети шли пешком .

Когда мне было 8 лет, родился Виталька, мама ездила в Благовещенск, меня брала как нянькой, привезла оттуда корову (ил. 9). На барже, буксир тащит баржу. Три раза доит – три ведра молока. Но пастбища не было, кусты, тайга, корова вымя порвала, доиться не стала, потом ликвидировали. Телочка отелилась – Варька назвали. Ну, по две коровы держали, а потом всё забрали. За что раскулачивали? Имеешь две коровы, два коня – кулак10. В 30-е годы громили всех, садили всех .

У нас в семье 11 человек было – одна корова, вырастили вторую телочку. При коллективизации отобрали коня, корову, согнали нас в один колхоз .

Земли наши разоряли, сильно разоряли. А потом, в 20-е годы, когда японцы шли. Это была разруха. Революция шла. Местные люди всё бросили, убежали .

Они шли, как к себе домой. Жгли подряд всё. Всё сожрали, ликвидировали, и дом сожгли. Тут никого не было. Ни военных, никого (чтобы как в войну защищать территорию). Крейсера японские идут, остановятся, съезжают на шлюпках на берег и сжигают подряд все деревни. Русские ли, гиляцкие ли. Всех подряд. Тогда людей делили на красных и белых. Мы решили убежать (с. Лиман). Была такая посудина – «шинпонка» называлась, она парусная. Погрузили ребятишек. Женщины. А из-за мыса выходит крейсер японский. Дымок сначала идет из труб, потом он весь показывается на воде. Крейсера далёко видно. Мы все попадали в эту шибунь (посудину. – А. К). Мне два года было. А ветерок подул, подул! И мы уехали все, успели отъехать. Японцы остановились напротив нашей деревни. И жгли .

Мы вернулись – уже ничего нет. И мы два года отсиживались в притоке Амура – Амгун, два года не были. Покаместь какой-то гонец прибежал и кричит: «Мирные жители, возвращайтеся! Вас трогать никто не будет». Японцы ушли – мы обратно в эту шинпунку, и приехали. А тама – ни лома, ни дома, ничего нет. Еще три японца оставалось. Один старик, дедушка Пузырь (по кличке), пустил нас в баню (жить). И мы в этой бане сидели: Шура, Вера и я – трое детей нас. И мать с отцом. Мы жили в этой бане, пока не построили хату .

А потом – два татарина, сын и отец, вышли из лесу, партизанили. А эти, кто белые там оставались – четыре дома, говорят: «Вот, как же вы уехали? Оставались бы как мы» (при японцах). И этих двух партизан поймали японцы. Выгнали нас всех (смотреть). Вспоминать аж страшно, мне было около четырех лет. Выгнали их. Такой пень большой. И они их рубили, начали с пальцев, вот так. Топором. Рубили, рубили. Сына зарубили. Потом отца стали рубить. А надо (людям) сабли смотреть – все стояли. Эти два татарина были с Татарстана. Когда матьто, жена уже их приехала, по тюбетейкам нашла отца и сына. А так нельзя было узнать, кучей всё, мяса куча .

Мала была. Моя мать говорила: «Галька, иди, собирай хлебушка, может, кто что-нибудь бросит кусочек». Так подол задеру, и иду по деревне. А мы же их знали, вместе росли, вместе жили (белых. – А. К.). А потом нам-то пришлось убежать, а им остаться (белым). Они остались. И их японцы снабдили оружием. Этой Нине Халдиной дали пистолет. А когда уже советская власть – они уже красные стали, уже. Она Шурика, моей сестры, подруга была. Она жила на стороне гиляцкой деревни – через ручей. Она подойдет к окошку затянутому пузырями и стреляет, и стреляет. А мы на пол попадаем и лежим. А потом, когда японцы уже уехали (подошел крейсер), они хвост под себя, попрятали (белые). Они уже стали не белые, красные уже стали: Варвара Никитична – уже маму называли. И отца нашего уже стали называть Сергей Иванович (по имени отчеству), и заходите к нам, заходите (эти белые). А уже душа-то не лежала, потому что всё растащено, вместе с этими японцами. Громили нас, пришли, только так .

Дальше – больше. Когда уже раскулачили, всех повыгоняли буржуев. Открыли маленький магазинчик. А потом уже дали медпункт нам (сюда в Лиман), одного прислали сюда мужика-фельдшера. Но сельсовета так и не было – у нас (жителей) ни у кого нет метрической выписки. «Мама, ну когда я родилась?» «Ну, когда рыба первый ход пошла, вот ты родилась.» «Но когда она пошла, черт её знает?». Может быть мне не 88, может 90, а может быть 70? Мама сама не знает, родила 5 сестер и 3 брата. Шура, Вера, Галя, Рая, и Милита. А потом пошли парни, мужики. Отец еще говорит: «Что это я еще буду один работать! И кривочачек не берут никуда. Я буду один работать на 11 человек». Поэтому, когда одна женщина померла, остался мальчик. Мы взяли трехмесячного ребенка к себе. Но он что-то попищал, попищал, да помер. А потом мама родила одного парня, второго, третьего. А к этому времени все колхозы разогнали, работать уже некому, молодежь стала уезжать, убегать. Надо же учиться. Что там сидеть было? Рыбу одну есть что ли. Паспорта стали давать наугад – на Нижних Пронгах был сельсовет. Примерно, мне исполнилось 17. Никакой фотографии не было. Нивхам тоже стали давать паспорта, когда стали сгонять в колхоз. Они заработают, им надо платить. Рыбу поймаешь – деньги давали. Эти буржуи. Какой-то один начальник был над артелью .

Колхозов еще не было, председателя тоже. Но уже заездок городили, рыбу ловили. Артель была «Березовая роща». А когда мы в Алеевку приехали, там уже был колхоз «Алеевский» Нижне-Амурского района (сейчас Николаевского). У нас председателем колхоза был Иван Дементьев .

Это было в 27-28-й годы, примерно. Гоняли сильно, вот такая власть была. Садили всех. Над всеми, не только над нами. Кто умел потчивать – тот живой остался. Мужиков собрали, маминых братьев – Скачков, с двумя сыновьями. А отец, когда с мамой поругается, выпьет (браги наварят) ругался: «Это Крупская волю дала!» Да матерно на неё. А когда его повели, руки связали, говорит: «Наверное, меня за то, что Крупскую материл». А мы плачем, жалко его, кормить-то кто нас будет. Приезжало начальство. Всю деревню собрали мужиков, кто здоровый был .

Всех мужиков забирали. Кто умел ружье в руках держать. Увозили в Николаевск. Выстроят. Ров большой. Поставили. Расстреляли. С пулемета. И они все падали туда. Там их всех расстреляли. Закопали. Живой он, раненный ли? Очевидцы рассказывали, я еще мала была .

Это потом всем рассказывали. А семьи расстрелянных сослали в Софийск (где нефтепровод)11. Взяли маминого брата с двумя сыновьями. Брата – Скачков, они все Скачковы (ил. 10). Потом уже, когда дети поженились – фамилии другие. Вот у мамы – Хохлова, сестра – стала Селиванова, их 33 человека – Зинкова. И все жили в этом же селе Лимане. Ссылали, а что осталось – начали объединять. Уже с Лимана нас стали собирать в колхозы. В колхозы объединили, а работать-то некому .

А отцу удалось вернуться (не расстреляли), так как старшая сестра Шура (Александра Сергеевна) была за председателем горисполкома Гололобовым (Николаевск-на-Амуре). Тех заключенных сгрузили в Николаевске-на-Амуре .

Когда его выпустили, Амур еще плохо застывал. Так он, лед тонкий, шатается, по доскам на брюхе 6 км переползал к дому. Мог утонуть .

Председателя потом во время войны убили шпионы, когда война началась, в 41-м году. Тогда не смотрели, не проверяли документы. Ходили два шпиона, это два краснофлотца, перед войной их сбросили на парашютах, война уже началась. Их сбросили на мари, где мы ягоду собирали. Вот зайдут к нам, мама их накормит. А они следили, чтобы убежать на сахалинский берег, ведь широкий лиман. Они выслеживали, на чем же уехать? А отец и второй колхозник ходили поздней осенью проверять снасти на калугу. Парусная посудинка была «потчалок», он парусной, килевой, они снасти проверяли. Мотора нет, ветер есть – поедут, ветра нет – не поедут. Там мелко далеко, лиман. А калуга попадает, где поглубже. Калугу сдавали на Сабах .

Лазутчики уследили рыбаков. Они (лазутчики) обитались (так в записи. – А. К.) в п. Сабах у директора, по-видимому, деньги хорошие ему платили. А ходили по лиману выслеживать, где стоит воинская часть. А за ними никто не следил. Флотские и флотские. Они ходили мерить с большой рогатиной. А там мерить не надо было .

Когда отец с товарищем сдали рыбу в Сабах, их напоили и посадили в потчалок (а ветра нет). А в трюме уже сидели эти двое. Оттащили катером на глубину, на ветерок. Эти вылезли, и давай с ними расправляться. У отца была ножевая рана в сердце и привязанный груз за ноги, сбросили в воду. У второго рыбака была ножевая рана в живот и груз за руки. Чтобы сразу же не всплыли. А с берега в лодке видели двух человек, мимо проехали. На сахалинской реке Пырки загнали посудину, сами убежали, знали куда идти. Они же были сброшены на парашюте. Когда я побежала по ягоду с ребятишками, увидела два белых парашюта на кустах .

Во время войны работала в сторожевой части в Николаевске. От Лазарева до Николаевска стояли корабли, охранявшие водные рубежи, чтобы японцы не попали на Амур. Почему 45-й год – здесь с японцами, это место пропускают? Считают только Отечественную войну, а Японию не считают. Сколько погибло людей, вот пусть они и заключенные были, Рокосовский освободил с большим стажем заключения, всех сюда пригнали, но они люди, люди, тоже воевали. Воевали за что? Чтоб жили. А сейчас отдали все острова Японии, которые они просили .

Не дадим, не дадим, – всё отдали .

Когда русские приехали в Лиман, им даже нечем было поймать рыбу. Догадались чё: напилили колья, забивали в грунт их с кунгаса – посудина такая. На кунгасе лебедка и гиря 50-кг на веревке. Колхозники тянут ее, чтобы забить в грунт до определенной глубины и на одинаковое расстояние. Оставляют воротца маленькие – выпиливали тонкие как прутья палки, их переплетали. И эти звенья-перегородки вставляли. Рыба всегда идет против течения. Тычется, тычется – дальше некуда идти. Она вот сюда. Это «глаголь» называется, Г-образно .

Здесь опять уже стоит кунгас – трюм большой. Где загородки – идут колхозники, у них палки с сучком, чтобы приподнять эти решетки и свалить рыбу в кунгас .

Да тяжело поднимать, рыбы много, я 12 рублей заработала на каникулах за одно лето. Эту рыбу на кунгасе богатенькому мужику на завод. Он буксирует катером .

Станок для разделки рыбы назывался «китаец железный», нож острыйострый, рыбина по нему идет вертикально, и брюхо ее режешь. Сверху вода льется, вымывается, кишки выпадают. И в чан. Механизировано. Этот «китаец», он рыбу разбирал: икра отдельно в одну сторону, молоки отдельно, а кишки в воду .

Рыбу солили в чанах деревянных. 200 штук кеты за смену я вычищала, когда на каникулах работала. Икорный мастер был .

В 50-е (примерно 1953 году) всех русских и гиляк согнали в один колхоз. Алеевский рыболовецкий колхоз. Гиляки не хотят работать, – и всё. Они не понимали, что надо какой-то процент отдать кому-то. Председатель русский. В это время у нас в семье уже было две коровы .

Русские зимой на Амуре сигов ловили удочкой. Сигов полно было, все бегали ловить, наловишь кучей. Зимой крупную рыбу хранили на привязи в проруби. А потом солили рыбу по 70 штук, чаны такие .

Нерпа даже вылазила на песок. А зимой, когда они котятся, прорубку прорубали. Беленькие-беленькие, глаза черные. Маленьких не убивали, не трогали .

Больших трогают – надо было на жир, мыло варили. А где брать, магазина не было? Каустическая сода и жир, спустишь в такой большой чан и долго варишь, она загустеет – вот тебе мыло. Разрежешь на куски. И гиляки стирать стали .

В самой деревне Лиман, ни на мари, нигде мы змей не видели. Но на речке Мыс Мы, есть заводь, мы в брод. А там видела много ужей – что ни щепка, что ни палка. Сколько их там, ой, ужас, ужас!!! Ужи вот так голову поднимут. Мы с братом, которому было 6 лет, а мне 11 лет, шагали мы до мыса Джаори, отцу помогать сено косить. Нам поручали собирать голубицу. Мыс Джаори можно пройти зимней дорогой, по тайге, чтобы не огибать и не лезть по камням – валуны здоровые. На мысе высоком стоял светомаяк, водомерный пост. Мыс Сабах тоже терраса повыше .

Деготь сами варили из березы. У березы тоненькая-тоненькая пленочка на коре. Не из коры (варили деготь). Вот это сдирали всё и прямо туго-туго заталкивали и поджигали, она там тлеет-тлеет, а потом льется, капает. Берез было много, по самый потолок. Дегтем лечили болячки, скотина заболеет, тоже лечим, мажем. Корейцу отдали жеребенка, который был весь в коросте, он его привел. Мы его держали зиму в доме и этим дегтем мазали. Вырос такой жеребец красивый, серо-яблочный. Потом его в колхоз забрали – мой отец плакал горькими слезами .

Там, на мысе Джаори рыбзавод был, и они у нас отобрали этого коня. А потом они ехали-ехали на нем и сразу же напоили – конь умер. Надо было, прежде чем поить, чтобы он остыл. Раскулачивали. Приходят, зауздали и повели, зауздали и повели .

Депрессия какая, не дай бог! (видимо, репрессия. – А. К.). Что хотели, то и делали .

Мы жили (наша деревня) в самой широкой части Амурского лимана, в заводи между мысами Пронге и Джаори. От Пронгов до самого мыса Джаори самое мелкое место. Севернее Пронге уже лиман – устье Амура. На мысах были рыбзаводы .

Ловили кету. Калуги много! Ели икру черную, как лягушачья. А рыба была крупная, метра по два, голова у отца на шее, а хвост по полу, вот такая была рыбина кета. Жирная. Сейчас рыба переродилась. Калугу ловили снастями – сеть с крючком. Рыба тычется, запутывается, вытаскивают. Богачи сетью также ловили. Потом сдавали за бесценок богачам, за копейки, обманывали нас. За мысом в сторону Лазарева частая трава, а дальше мыс Лазарева. На мысе Джаори и Пронге стояли световые маяки. Радиомаяки устанавливали только по морям, Позже на маяке о. Большой Шантар работала радисткой, на метеостанции .

Шантарский маяк был в северной части острова, южная метеостанция (ил. 11) .

Паёк на маяк привозили на корабле ГС-87. Приехала с мужем в августе 1964 году, проработали до 1968 года. Там работала семья Крылова Тимофея и Сизова Ивана .

Маяк на Шантаре с покон веков, даже может быть с Петра (ответ на вопрос, когда построен). Были: радиомаяк, световой маяк, створные знаки. На Амуре, это река – это буи, створные знаки. Маяк – это дом и в помещении радиомаяк. Световой маяк высотой 7 м. Для обслуживания радиомаяка – четыре большие дизеля 4-ЧА, я их сама заводила. А сигнальная установка немецкая, для того, чтобы её запустить, надо 12 кнопок последовательно нажать. Если нас накрыл туман, значит, заводи дизель и включай наутофон – немецкая установка, гудит до окончания тумана. Звук слыхать далеко. Я умела, за мужика работала, благодарностей много в трудовой книжке. На световом маяке – линза. У меня в квартире есть картина светового маяка. Служба шла по расписанию, по 12 часов. Раз в десять дней

– баня. Маяк работал безотказно. Если и что, сами маячники при закрытии навигации делали ремонт. Снятие больного вертолетом по санзаданию. Маяк обслуживал торговые корабли, рыболовецкие траулеры .

Медведя на Шантарах не раз видела, я собираю ягоду и медведиха рядом. Собака со мной. Пока собака её заштормует, я ведро в руки и домой. Пока он крутится – она его за штаны ловит. На Шантаре собирали: маслята, белый гриб, чага для чая, рябина, брусника, морошка, голубика, шикша. Стреляли уток, гусей, кедровок из малопулек. Добывали лису, соболя, бурундука, выращивали нутрию .

В 1964 году, когда я служила, на Шантары заходит к нам один охотник на соболя (по договору), обросший весь – Шурка Протасов, из нашего села. Их когда стали раскулачивать (в селе Лиман), выгонять, они убежали на север, у них полно было ребятишек. Там он женился на тунгуске .

Световые маяки острова: «Мария», а «Набиль» – смыло водой в 1969 году .

Амур застывает полностью. Не застывает только Охотское море – там припай, а дальше уже носит лед до самого августа месяца. Поэтому на Шантары завозят в августе после льда, не подойти – скала, а кругом лед .

Наше бюро погоды обеспечивает прогноз. Без нашего прогноза ни один корабль не выходил в море. В Николаевске в бюро погоды было 4 синоптика, 4 радиста, 4 наносителя, 4 гидронаблюдателя. Начальник бюро был – старший лейтенант. Начальник связи – был мичман. Мы же военизированная часть, никогда не подчинялись гражданскому управлению, ни Хабаровскому, ни Сахалинскому, ни Владивостокскому. Мы строго подчинялись Тихоокеанскому флоту. Мы в ведении находились воинской части, а стояли, прикреплены – в Николаевске. В 1945-м служила (работала) в Николаевске-на-Амуре в сторожевой части .

Когда началась война, давали все прогнозы военно-морскому флоту. Мы не обслуживали авиацию, сельское хозяйство. Во время войны нашей части сторожевые корабли стояли от мыса Лазарева до Николаевска, чтобы не пропустить ни одного японца. На одном корабле я работала радисткой. Во время войны мы были в солдатской форме и все принимали присягу. Оружие давали, но хранилось оно в воинской части, а не в бюро погоды. Я умею стрелять, из винтовки любой, из автомата. Любой дизель заведу .

Все суда на Сахалин раньше шли из Хабаровска до Николаевска (тогда не было парома), буксир их тащит (трубы, груз для нефтяников). Подойдет, станет на рейде, там глубоко (у Николаевска). Пока лоцман нашей части не выйдет, корабль дальше не имеет права идти. Доходит до мыса Пронге – ждет воду (когда прибудет вода), мелко, там фарватер есть. Буксир тащит судно до порта Москальво. В Москальво тоже радиомаяк стоит .

Также работала на маяке с. Москальво Охинского района в 1968-1980 годы, мне было 50 лет. И тут на маяке у нас работников были автоматы, только они хранились на пограничной заставе, которая расположена недалеко. Пограничники охраняли берег от Москальво до Некрасовки. В селе были занесенные бараки – заключенные жили. До с. Некрасовка 9 км. До Москальво с маяка добирались больше пешком, а то мотоциклом, до села 5 км, это 4 км до окраин, где жили нивхи .

Они жили в стойбище в деревянных избушках – 20 семей. Ловили рыбу, нерпу, сивуча. Рыбачили острогой, удочкой. Русские их называли гиляками. Москальвинский радиомаяк новый (ил. 12), построили на берегу в 1970-м г., старый в виде высокой башни светомаяк – севернее на м. Татьяна, в песках, далеко от берега. От него раньше по берегу шла железнодорожная колея, смыло. Там же был барак и колодец. Маячные журналы сдают в воинскую часть № 13178 в Николаевск-наАмуре. Света на маяке нет. Когда мы приехали, поставили столбы (от села), провели свет. Ведь двигатели на маяке дают свет всего на 2 часа, на солярке, строго по расписанию. Вот тогда мы купили стиральную машину. У меня висело 18 лисьих шкур. Делала шапки. Поставлю капканы вокруг ограды, утром прийду – она в капкане, я её распрямлю, шкуру сниму. Выделывать не умела .

Для нас, кто беседовал с Галиной Сергеевной, она написала: «Не живите уныло. Не жалейте, что было. Не гадайте, что будет. А берегите, что есть!» .

От авторов Рисунки Г. Хохловой на бумаге исполнены в 88 лет по памяти. Это «взгляд пальцами» инородца – очевидца на культуру нивхов 20-30-х гг. ХХ столетия .

Они запечатлены детской памятью, но осознаны в старчестве .

Когда мы увидели в её доме два рисунка – «село Лиман» и «дом Хохлова», то принесли бумагу и фломастеры, попросили нарисовать дополнительные. Рисунки наивно-детские, прямо на них есть пояснительные надписи автора. Интересно, при первой встрече, объясняя свой рассказ, бабушка сразу же нарисовала упрощенный (с нашей точки зрения) рисунок сцен медвежьего праздника (ил. 6) .

Но именно он для понимания первобытного мышления и образов, для комментариев психологов представляет особый интерес. Такое «детское» восприятие точнее отражает древние корни так называемого праздника медведя гиляков. Здесь тело медведя и два столба показаны на виде сверху (в плане), как и лучник. Фигуры как бы распадаются в стороны. Отсутствуют детали: у зверя нет глаз, не показаны верхние конечности, не нарисована цепь для привязи. Люди – без ног, не изображены глаза, рот, нос. Место убиения зверя, место варки перед деревом, место перед головой на дереве – обведены. На трех участках площадки видно по два примитивных столбика. Можно допустить, что примерно на таком уровне и в такой манере изображал праздник древний охотник. При этом автор рисунка понимала, что изобразила зверя «неправильно, зверь лежит, а надо, чтобы он стоял на ногах, когда в него стреляют» .

Рисунки же, подготовленные Галиной Сергеевной специально для нас, без нашего присутствия (в качестве домашнего задания), уже более детальные и «сложные» (ил. 4) .

Наши рассуждения перекликаются с мыслями Е. А. Крейновича в его книге «Нивхгу». Увидев рисунки медвежьего праздника, выполненные на заказ нивхом Керкером, учёный отметил: «Художник как бы развернул всё изображаемое в плоскости. Никто не мог подсказать ему такое решение, а ведь оно перекликается с художественным видением древних народов»12. В книгах исследователей такие ритуальные сцены на плоскости бумаги представлены непосредственными участниками событий, – взрослыми мужчинами, носителями традиционной культуры (30-40-х гг. ХХ в.) .

Аналогии заметны между рисунками нивхов и ульчей, участвовавших в праздниках медведя в 1930-е годы13. Но на ульчских рисунках в книге А. М. Золотарева нет изображений подсознательно развернутых в плане .

Для понимания сознания прошлого, отраженного через рисунки, можно посмотреть материалы не только стариков, взрослых, но и детей. В 1994 г., когда один из авторов работал над статьей о медвежьем празднике нивхов, он попросил свою дочку проиллюстрировать работу, ей было 3 года 2 месяца (ил. 13). Отец рассказывал, как и зачем нивхи убивали медведя, самого праздника девочка не видела. Но какое поразительное сходство (медведь распластан) в рисунках старика с жизненным опытом и ребенка, не освоившего речь и письмо. Девочка нарисовала три рисунка, на которых можно было различить прямоугольную площадку с елочками, корыто для кормления, медведя в виде человека, имеющего пальцыкогти (кисти и стопы круглые или как грабли), зверь привязан к двум высоким елкам или столбикам с головками. Сначала столбики были в виде прямых отрезков, потом (после корректировки объяснения старшего) они трасформировались в утолщенные столбики с головками .

И возникает любопытный вопрос, можно ли через ребенка транслировать культуру незнакомого ему этноса?

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Копию трудовой книжки и фотографии нам любезно предоставила дочь Галины Сергеевны Мельникова Наталья Михайловна и её муж Мельников Анатолий Константинович .

2. Оха – фронту. Хабаровск, 2005. С. 238 .

3. Информатор использует редко употребляемые в настоящее время слова: матирки, обутки, обувки, гольфик (вероятно, гульфик), мучка, столбушки, прок, котух, слогом сложат, исть, ахан (правильно – охан, сплавная сеть. – А. К.) и т. п .

Мы не стали их редактировать .

4. Подобные сведения отмечены в китайских летописях. В свитке «Тундянь»

сообщается о стране Люгуй (идентифицируют с Сахалином) – «лошадей люди не знают (у жителей нет лошадей), пугаются их; если, оседлав лошадь, посадить на неё аборигена, тот в ужасе падает вниз головой». Сиратори Куракити. О Сахалине в китайскую эпоху Тан // Краеведческий бюллетень. № 2. Южно-Сахалинск,

1997. С. 7, 47; Есть иная интерпретация, где говорится о посольстве ко двору Тайцзуна в 640 г.: сначала прибыл к мохэ, не разумел как ездить на лошади, садился и тут же падал с неё вверх ногами. Дедяхин О. Ю. Внешние связи народов Сахалина в V-ХV веков (обзор археологических и летописных материалов) // Ученые записки Сахалинского государственного университета. Вып. ЮжноСахалинск, 2001. С. 71 .

5. При описании праздника у сахалинских нивхов Е. А. Крейнович не указывает на обряд перевозки на нартах живого медведя из одного стойбища в другое .

Полагаем, эта поздняя приобретенная черта материковых нивхов. По материалам Дербека Ф. А., собранным до 1913 г. у лиманских нивхов, медведя возят к знакомым в гости на устроенном помосте – между двух поставленных рядом нартах. О празднике амурских ульчей находим – «часто везут медведя к родственникам в ближайшую деревню, погрузив его на нарту, запряженную 20 собаками» .

6. В источниках по сахалинским нивхам отсутствуют сведения об украшении головы живого медведя красными тряпочками или кисточками – зир. Известно, что на головы собак праздничных упряжек надевали специальные наголовники с красными кисточками – из конского волоса. Такие праздничные украшения хранятся в музее школы № 7 г. Охи, собраны Тищенко Э. Г. и школьниками на Рыбновском побережье. По сведениям русских очевидцев в Москальво медведю на грудь в области сердца крепили красный лоскуток, куда целился стрелок. Шренк указывал, что на собаках при гонках были нарядные маньчжурские ошейники – рюск .

7. Информатор о плаче женщин на медвежьем празднике рассказала противоречиво. Не ясно, действительно, плачи являлись характерной чертой ритуала?

Крейнович Е. А. не отмечал плачи у сахалинских нивхов. Хоуз Ч. Г. – свидетель праздника у сахалинских нивхов также не упоминает плачи. Пилсудский Б. О .

на праздниках сахалинских айнов плачи зафиксировал. Оплакивание упоминается в японских работах об айнах острова Иесо .

8. Хотя информатор сообщила, что лиманские танцующие в руках ничего не держали – на рисунке показаны женщины с палочками, какими бьют по бревну .

Сахалинские танцующие держали в руках зеленые веточки ёлки или погремушки .

9. По приведенным выше описаниям лиманские нивхи целую голову крепили на развилку вершины дерева, оставляли ее там после праздника. Крейнович Е. А .

для восточно-сахалинских нивхов отмечал выставление только на самом празднике отрезанной медвежьей головы на помосте перед деревом. Затем мясо головы съедали, а череп укладывали в амбар .

Ульчи также голову со шкурой во время праздника укладывали на лабазе, но в доме, а после праздника хранили в амбаре кожу с головы медведя. Сам череп ульчи укрепляли в расщепленном стволе молодой березы. По наблюдениям доктора Дербека Ф. А. лиманские гиляки голову медведя подвешивали в сенях хаты хозяина до следующего праздника, на котором её привязывали на нарты в обряде собачьих гонок; Березницкий записал о празднике, проводимом совместно нивхами с. Чингай и тунгусами. В данном варианте нивхи голову с шерстью установили на большой пень в лесу. Около недели люди приходили угощать голову

– Березницкий С. В. Этнические компоненты верований и ритуалов коренных народов Амуро-Сахалинского региона. Владивосток, 2003. С. 234; Нивх А. Провка рассказывал нам, что в с. Музьма (п-ов Шмидта) маленьких мальчишек заставляли перепрыгивать через голову медведя, которого убили в тайге и привезли в село. Голова лежала на земле .

10. В декабре 1929 г. на конференции аграрников-марксистов Сталин чётко определил, что движение к социализму напрямую связано с «политикой ликвидации кулачества как класса» – Карлин К. Г. Организация раскулачивания на Северном Сахалине // Шестая Дальневосточная конференция молодых историков. Владивосток, 2001. С. 132 .

11. Карлин К. Г. Организация раскулачивания на Северном Сахалине // Шестая Дальневосточная конференция молодых историков. Владивосток, 2001. В данной статье мы не нашли подтверждений, что при раскулачивании мужчин расстреливали, но есть – раскулаченные семьи направляли трудиться в Союззолото и Дальлес. С. 135 .

12. Крейнович Е. А. Нивхгу. Загадочные обитатели Сахалина и Амур .

М., 1973. С. 177 .

13. Крейнович Е. А. Нивхгу. Ил. 9-10; Золотарев А. М. Родовой строй ульчей .

Хабаровск, 1939. Ил. 13-14, 16 .

Ил. 1. Л. А. Колосовская и Г. С. Хохлова, г. Оха, 2006 год Ил. 2. Шаман лечит, село Лиман, 1926-1930 годы. В центре куст стланика, под ним лежит на спине больной гиляк; стоит камлающий шаман .

Надпись: бегает вокруг куста 15 минут, издает своеобразный звук .

Рис. Г. С. Хохловой (шариковая ручка) Ил. 3. Сцена сжигания покойника-нивха. Пять мужчин с шестами .

Рис. Г. С. Хохловой (шариковая ручка, фломастеры, костер – красный, земля – коричневая) Ил. 4. Сцены праздника медведя у нивхов с. Лиман Нижне-Амурского района, 1926-1930 годы. Надписи на рисунке: здесь выращивают медведя; логова;

ловят маленьких медвежат и сажают в эту избушку; праздник раз в год;

здесь убивают; танцовщицы; музыка; котел для мяса;

здесь едят мясо; дерево с головой медведя .

Рис. Г. С. Хохловой (шариковая ручка) Ил. 5. Перевозка живого медведя от стойбища Сабах к стойбищу Лиман, р. Амур, 1926 год. Надписи: собак должно быть 15 пар, передовой один. Команда для собак передовому: та-та – вперед, кай – влево (левая сторона), чуй – вправо, пор – стоять! В паре, в паре, один. Видимо, ниже первой собаки попытка указать способ привязи упряжки. Рис. Г. С. Хохловой (шариковая ручка) Ил. 6. Сцены праздника медведя лиманских нивхов, 1926-1930 годы .

Медведь между двух столбов и лучник со стрелой; кострище для варки мяса зверя и дерево для головы; два человека стучат на бревне; медвежья голова на вершине дерева. Рис. Г. С. Хохловой (шариковая ручка) Ил. 7. Семья Н. Е. Скачкова Ил. 8. Село Лиман Нижнее-Амурского района, лиман Амура. 1910-1936 годы .

В верхнем углу ряд лиственничных деревьев (стволы и кроны). Надпись: 70 км от Николаевска, 90 км от м. Лазарева. Над домами фамилии проживающих семей: Яковлев, Кривошеев, Беляев, Зенков, Демин, Беляев, Козырев, Хохлов, 1926 год – школа, 1928 год – магазин, Скачков М., Скачков П., Скачков Д., Осин .

Нижний ряд: баня, Шитлин, Кузнецов, Шиманов, Шагалов, Селеванов, Халдин, Шинин (неразборчиво). Озеро – приток Амура Хузи .

Также написано стихотворение, сочиненное Г. С. Хохловой .

Рис. Г. С. Хохловой (простой карандаш) Ил. 9. Подворье дома Хохлова, с. Лиман Нижне-Амурского района .

1914-1939 годы. Надписи на грядках огорода: морковь, лук, чеснок, укроп, репка .

Дрова. Баня. Люди стоят: Шура 1909 г. р., Вера 1913, Рая 1915, Галя 1918 .

Сидят на лавке: Милиса 1921 г. р., Моисей 1924, Виталий 1928, Светозар 1931 .

Сидят на лавке: отец Сергей 1886 г. р., мать Варя 1888, дед Никита 1845 .

Рис. Г. С. Хохловой (простой карандаш) Ил. 10. Семья Скачкова Никиты Ермолаевича, с. Лиман, колхоз «Березовая роща», 1929-1931 годы.

На обороте надпись:

Варвара Хохлова, 1888 (5 дочерей, 3 сына), Анна Селеванова (2 дочери, 2 сына), Анна Зенкова (2 дочери, 2 сына), Феодосия Володина (1 сын), Дмитрий Скачков (3 дочери, 3 сына), Павел Скачков (4 дочери, 2 сына), Михаил Скачков (2 дочери) Ил. 11. Вид с моря на маяк Большой Шантар, 1964-1968 годы .

На обратной стороне надпись: «Саша! Маяк – это история» .

Рис. Г. С. Хохловой (фломастер, цветные карандаши) Ил. 12. Вид на радиомаяк Москальво. 1968-1980 годы .

На обратной стороне надпись: «Маяк – это история» .

Рис. Г. С. Хохловой (фломастер, цветные карандаши) Ил. 13. Праздник медведя у нивхов .

Люба Колосовская, 3 года 2 месяца, 1994 год (шариковая ручка)




Похожие работы:

«Михаил антонов ЭконоМическое учение славянофилов Иссле дова нИя русской цИвИлИза цИИ ИсследованИя русской цИвИлИзацИИ Серия научных изданий и справочников, посвященных малоизученным проблемам истории и иде...»

«Ю.В. Ведерников, морской инженер, Владивосток Легкие авианосные корабли: "pro et contra" в разрезе военно-экономического анализа (в порядке дискуссии) Исторически, авианосные корабли, т.е. корабли, использующие летательные аппараты в качестве основн...»

«Викторина по материалам игры “История и слава Ленинского района” 1. Ленинский район Челябинская область образована В каком году образована 17 января 1934 года.Челябинская область? Символы Челябинской...»

«Еженедельная газета деловой авиации Aviation & BizavNewsWeek Business & Marketing www.BizavNews.ru №4 (4) 7–21 ноября 2009 NBAA 2009 с верой в будущее Не обещал вернуться Игра на выбывание Президенты и самолеты. Выставка NBAA 2009 в В начале августа РиВ течение 2008 года Редкий президент поОрланд...»

«HP CRITICAL FACILITIES SERVICES Александр Зайцев Менеджер по развитию ЦОД HP Россия 31 августа 2011 ©2010 Hewlett-Packard Development Company, L.P. The information contained herein is subject to change without notice Краткая история EYP MCF становится HP Cr...»

«57 К истории изучения вербальных репрезентаций УДК 811.161.1’37:391/398 К ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ВЕРБАЛЬНЫХ РЕПРЕЗЕНТАЦИЙ ОБЫЧАЯ И ЕГО СОСТАВЛЯЮЩИХ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ Т.В. Леонтьева Исследо...»

«в. и. шихов ПОЛИТИКА ФАШИСТСКОЙ ИТАЛИК В ДУНАЙСКОМ БАССЕЙНЕ (ноябрь 1936 — май 1937) Готовясь к развязыванию мировой войны, гитлеровская Гер­ мания стремилась создать блок агрессивных государств под своим1 руководством. 25 октября 1936 г. было подписано итало-гер...»























 
2018 www.wiki.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание ресурсов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.