WWW.WIKI.PDFM.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Собрание ресурсов
 

Pages:   || 2 |

«7 ДНЕЙ ТВОРЕНИЯ Роман В. Максимова охватывает исторический период от революции до наших дней. Он состоит из 6-ти частей. Все они объединены судь­ бой семьи Лашковых. С ...»

-- [ Страница 1 ] --

Postverlagsort: Frankturt/Maln, November 1971

В. МАКСИМОВ

7 ДНЕЙ ТВОРЕНИЯ

Роман В. Максимова охватывает

исторический период от революции

до наших дней. Он состоит из 6-ти

частей. Все они объединены судь­

бой семьи Лашковых. С братом ге­

роя читатели знакомы по 3-ей час­

ти романа — «Дворник Лашков»,

опубликованной в журнале «Гра­

ни» № 64. Роман посвящен не

только судьбам людей, но и судь­

бам России .

Книга большого формата, 512 стр., твердый переплет с зо­

лотым тиснением. Суперобложка работы художника Н. И .

Николенко .

Цена 28.80 н .

м. В СШ А и Канаде — 9.60 ам. дол .

Ж У Р Н А Л ЛИ ТЕ РАТУРЫ, ИСКУССТВА, Н А У К И

И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫ СЛИ

Год издания X X V I № 81 1971 год СОДЕРЖАНИЕ

ПРОЗА И ПОЭЗИЯ

ДМ ИТРИЙ ЭВУС — Город солнца. Повесть 3 Из российской поэзии: Ю лия Вишневская, Татьяна Глушкова, 3. Дубнов 42 Объединение Реального Искусства М И Х А И Л А РН Д Т — ОБЭРИУ 45 ДАНИИЛ Х А РМ С — Рассказы 65 А Л Е К С А Н Д Р ВВЕДЕНСКИЙ — Ёлка у Ивановых. Пьеса 84

ЛИТЕРАТУРНАЯ К РИТИКА

РОМ АН РЕД ЛИ Х — Неоконченный Достоевский. (К сто­ пятидесятилетию со дня рождения) 111

ФИЛОСОФИЯ. ПУБЛИЦИСТИКА

А. КИСЕЛЕВ — Учение Н. Ф. Федорова в свете современ­ ности 122 Д. ПОСПЕЛОВСКИЙ — Этика и история. Историософские тенденции в Самиздате 154 ИВАН РУС ЛАН О В — Молодежь в русской истории .



Окончание

БИБЛИОГРАФИЯ

Д. Руднев. Сборник «Русская подпольная литература». — В. С. Свидетельство эпохи. — О. Можайская. Двухтомник Анны Ахматовой Список книг, поступивших в редакцию Обращение издательства «П о с е в»

П роза и по эзия Дмитрий Эвус Город солнца Вл. Набокову (Сирину) с любовью и уважением посвящаю .

За окном шестого этажа старого дома обозначились зубцы крепостной стены. Порфирий встал, и стол отоз­ вался тонким звоном стекла. Он потянул шнурок, фор­ точка распахнулась. Прохлада предутра пролилась в кабинет, из-за горизонта вырвался луч, ударился в стену и исчез, и опять ударил, взяв повыше. Порфирий жмурился. Просторная шелковая рубаха, попорченная местами химическими препаратами, колыхалась, омы­ вая тело упругими волнами. Он блаженно улыбнулся и умыл лицо ладонью: со лба 1 по щекам к бороде, — — и стряхнул утомление, словно бы воду. Он обернулся к столу и внимательно осмотрел приборы. В солнечных лучах искрились белые и голубые кристаллы, и не вид­ но было синего огонька спиртовки под изогнутой спин­ кой реторты. Стеклянная трубка вела в колбу-холо­ дильник, и Порфирий с удовлетворением обнаружил белое пятно на внутренней стенке ее. Он вытащил пробку и соскребнул налет чистой стеклянной ложеч­ кой. Затем прислушался, огляделся и извлек из ящика стола коробочку. За окном в узких улицах царил по­ лумрак, жители еще не согрелись и не очнулись, одна­ ко неизменная спутница Порфирия осторожность — велела задернуть шторы. Так он и поступил. Щ елкнул замок шкатулки: перед ним на бархате лежал плоский Эта повесть получена нами из России, где распространяет­ ся Самиздатом. — Р е д .

ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС кусочек черного вещества; замедлив дыхание, Порфирий положил его на фарфоровую пластинку и коснулся острием, на котором повисли влажные частицы порош­ ка. Черный кусочек приподнялся и коробился, голубея .





Порфирий хмыкнул и острым стальным лезвием попы­ тался отделить обработанную часть препарата. Скаль­ пель проехал с визгом, не оставив и царапины. Лицо исследователя помрачнело. Он убрал препарат в стол и задумался. Затем неуверенно потянулся к толстым книгам, лежавшим на столе винтообразной стопой, но досадливо отдернул руку и отправился к окну. Солнце всходило над бесконечной и ровной степью. Треуголь­ ник, образованный геометрически точно расположив­ шимися кучами камней, устремлялся вершиной на вос­ ток. Это было место захоронения жителей. У ворот, на противоположной стороне города, находились остат­ ки старых зданий, ряды колонн. Родственники умерше­ го должны были предъявить специальным рабочим удо­ стоверение о смерти и получали ровно пятьдесят — мраморных кусков .

Порфирий родился в этом городе, и знал правила общежития, и понимал, что главное в его положении • — осторожность. Понимал он, к счастью, и то, что человек всегда проигрывает, ибо призванный инстинкт самосо­ хранения превращается незаметно в привычку, а она ошибается. Рано или поздно предстоит оступиться. Он понимал это и доверял своей мудрости, воспитанной многословными сочинениями ему подобных. Он знал силу мысли и покойно поглаживал бороду, не добив­ шись нужного результата после долгого числа опытов .

Впрочем, ведь не пришло еще время спешить. Если бы черный плоский кусочек рассыпался на рассвете в прах, следовало бы легко вздохнуть и подумать о важ­ ном и существенном: пришло бы время догадываться о смерти и о том, что за нею. И Порфирий, вытирая руки куском холста, погрузился на мгновение в тьму пред­ видения: проступила странная аллея • темнота кру­ — гом — очертания деревянного строения со шпилем; в

ГОРОД СОЛНЦА

середине строения распахнута дверь, над нею качается лампа, в двери тьма .

— И снова вторглось солнце: жар лучей намекал на приближение полдня. Порфирий отошел в прохладную глубину; в углу стоял старый шкаф с кусками цветного стекла в дверках. О стекло Порфирий остудил ладони, и потайной механизм, сработав, открыл дверцы. Он взял с полочки завернутый в пергамент завтрак и на­ чатую бутылку вина .

1 О, чаша жизни! бормотал он, перелистывая — — труд св. Якима, источенный червями «Опыт аскетики». '— О, чаша жизни, прислоненная к губам живого!

Трудно расстаться с тобой, а многие расстались... или мне быть мудрее других!

По затылку полоснул луч солнца .

Проклятое светило! шепнул Порфирий в бо­ — — роду: борода сочувственно распушилась .

Жаркий день встал над городом Солнца: прохлада бутылки нежила ладони .

Черная пластинка, не поддававшаяся кристаллам Порфирия, была чешуйкой боевого хитина .

Каменные дома хороши тем, что солнце не может раскалить их до основания. Шестиэтажный дом, где ютился Порфирий, представлял собой колодец; попасть внутрь его на квадратный двор, заросший единствен­ ными в городе травой и деревьями, можно было, зная изобретенную Порфирием систему лабиринтов и тай­ ных лазов .

Нашептывая стихи духовного содержания, выдви­ гая кирпичи и нажимая кнопки, он шел. Матовым пря­ моугольником обозначилась стеклянная дверь. Он, под­ ступив, постучал .

— Ага! — донеслось .

Во внутреннем саду не чувствовалось жары, жур­ чал родник и пахли цветущие растения. Солнце бес­ сильно было разить прямо: на мгновение заглядывало ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС в полдень. Родник пополнял округлую чашу водоема .

Порфирий с радостью заметил быстрые спинки фо­ релей .

1 Здравствуйте, Порфирий! — проговорили мяг­ — ко в листве: два глаза темнели вишнями, улыбались .

Порфирий прошел по мостику и очутился на остро­ ве. Посередине его, в беседке сидела девушка, играя цветком, улыбалась. Порфирий полюбовался ею. Он созерцал безмятежно отдыхающего человека, живуще­ го, не отравленного заботами мудрых, проследил плав­ ную линию плеча и руки, легшей на перила беседки .

— Святой Дозорий! • воскликнул он — борода — пошевелилась. • Вы прекрасны!

— Она засмеялась, как того потребовала природа и воспитание. Золотистые струи волос мягко обнимали щеки, и вновь белизна зубов потрясла исследователя .

— О, чаши любви, полные неги! • проговорил Пор­ — фирий, любуясь коленями и усаживаясь в плетеное кресло. — Но где ваш возлюбленный?

— В городе .

— Как?! И я об этом не знаю?! — рассердился он .

— Но он не хотел беспокоить вас... и сделал все точно так же, как во время вашей совместной прогул­ ки. Мост поднят .

— Надеюсь, на его теле — ни одной царапины, и он употребил мазь?!

— Да, только я не понимаю, этих осторожностей.. .

А когда поймете 1 тут-то всё и кончится! • — — — сердился мудрый. 1 Верьте, дитя мое! Или вы не рас­ — смотрели обитателей, когда я впервые повел вас в город?

• Да мы никого и не встретили.. .

— — Ах, бессмысленная младость!

Певучий удар колокола повис над колодцем-садом .

— Наконец-то! — Порфирий ощутил облегчение .

Девушка легко скользнула по мостику навстречу. В полукруглом отверстии тайного хода показался юно­ ша, одетый в серое. Лицо и руки покрыты пылью, на­

ГОРОД СОЛНЦА

липшей на мазь Порфирия. Юноша приветствовал встречавших .

— Превосходная прогулка! Но как душно. Я обла­ зил весь город и дошел до Круглой площади. Воды в городе нет нигде, единственная канава завалена сучь­ ями .

— Хороши сучья! фыркнул Порфирий. — На­ — деюсь, вы не стремились разбросать их и прошли мимо степенно и медленно, как научены?

- Да-да! И в центре площади всё завалено куска­ — ми прозрачной ткани, и висит в середине гамак .

Гамак? спросил Порфирий, озаботившись .

— — — Чудесный гамак. Так и хочется улечься на него .

«Гамак... — подумал Порфирий. — Неужели пора торопиться? Гамак! Не на него ли указывал Креатоний в девятнадцатом томе «Опасений»?»

— Спасибо, друг мой. Завтра я отправлюсь в город .

— И мы с вами!

— Нет-нет, дети, вы останетесь здесь. И на время, боюсь, придется отменить прогулки .

— Мы живем точно в клетке! — недовольно гово­ рил юноша; он плы л уже по боковому каналу вдоль стены, и форели сопровождали его .

Порфирий вздохнул и учил:

— Дети мои! Вы слепы, потому что вы живете, все к вашим услугам, и я не отрицаю, что вы живете ис­ тинно человеческой жизнью. Это прекрасно, но в пре­ делах нашего жилища. Со временем и вы догадаетесь о иной жизни рядом с вами, - будьте терпеливы! И — тогда.. .

Бронзовотелый юноша выбирался из воды уж, • — с неожиданной резвостью Порфирий оказался рядом и гневно указывал на царапину, пересекавшую левое предплечье. Зазубренная корочка коричневела. Юноша смутился, не говорил. Порфирий, рассерженный, подо­ шел к входу в лабиринт и скрылся .

Они сидели в беседке вдвоем, и сумрак шел вниз по кирпичам, и журчал родник. Что им до времени, ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС когда пальцы его гладили волну волос и в листве заж­ глись светильники, а форели играли в струе холодного света? Тот час, когда люди знают ласку, и оранжевая луна пересекала аккуратный квадрат неба, и аромат цветов отыскивал чуткие ноздри. Бархатная кора де­ ревьев жила рядом и дышала прохладой. О, звезды!

О, тьма ночи! Любовники знали этот час и наслажда­ лись им, полагая, что так - навсегда. Да и что могло — бы намекать на другое? Непонятная осторожность Порфирия наскучила им, и был мал дворик и город, нужен весь мир. В мире1 прекрасно идти по звездам, везде 1 — — радость жить .

Милый! — блестели ее глаза, — какая странная — звезда!

Вспыхнувшее острие вонзилось в Луну • и удли­ — нилось, и загорелся крест рукояти. Меч пересекал квад­ рат неба, и серебряное жало его багровело .

Какой красивый! — говорили они и смотрели — сквозь резные листья цветка, точно белый огонь полы­ хавшего в колодце, на дне которого господствовала жизнь .

- Ах! • сказал Порфирий, заметив комету. 1 — — — Меч, ты пришел снова! Давно ты не приходил, — с тех пор, когда я и двое младенцев остались живы. « — Ты снова пришел, Меч! шептал он, распахивая — створки окна: трепетало пламя спиртовки .

И вспоминались ему ветхие страницы записей уче­ ного монаха Гомеса: «Поскольку был холод, и с трудом держали пальцы перо, и в ту ночь над местностью встал Меч, Поражающий Луну. Знавшие многое говорили разное, и я мыслил отвлеченно, предполагая войну в Испании. Крепость вина растопила кровь, и мысли не­ легки стали, потому непредвиденно произошло утром ужасное. Полагали, что Страшный Суд, когда Солнце загорелось, многократно горячее, и к вечеру многие сидели уже в погребах, а неспрятавшееся живое пора­ жалось лучами. И на второй день высохло всё влажное,

ГОРОД СОЛНЦА

и по местности шли полки невиданных рыцарей: по шесть ног, а всё видимое черными кольцами закрытое .

Воины наши вышли с копьями, кои тупились о панци­ ри пришлых, а те брали наших, и некрепко, но воины недвижимы делались. Ночью я, ведомый Белым Ан­ гелом, ушел по акведуку, еще сохранявшему влаж­ ность, и через сгоревший лес дошел до монастыря, ко­ торый пуст был...»

И вот: Меч. И Порфирий ощутил силу своей мысли, и порадовался ей, и засмеялся .

• Ах, дети мои! Что бы подумал этот мальчик, — потянувшись поцеловать колени возлюбленной - —и ощутив холод выскобленных чашечек колен? Ужас?

Недоумение. И принялся бы искать живую ее, не дога­ дываясь, что она • перед ним. Господи, убереги их .

— Порфирий скрипел пером, вычисляя, и чертил фи­ гуры. В окне мерк меч, багровое жало его розовело .

Ш ел новый день .

Магазанник сидел на потолке в мягком домашнем хитине и читал газету. Его жена Дука проворно гото­ вила завтрак из свежих гусениц. Любимый сын Ик, еще школьник, около пролома в стене забавлялся уве­ личительным стеклом, прижигая усики кузнечику .

Кузнечик вырывался. Смышленый Ик приклеил к его лапкам и крылышкам паутинки и умело распял на камне. Жар дня веселил семью Магазанника; глава спускался по стене, проворно выбирая трещины. Шерс­ тистые заросли покрывали головку, искрились гороши­ ны глаз.

Тихое шуршание наполняло помещение:

семья готовилась к трапезе. В центре сети-эллипса, в люльке, уютно расположились они и, взмахнув хелицерами, приступили. Ярко-оранжевые хитины струили драгоценный блеск. Пахло вкусным. Магазанник нас­ лаждался теплом, и благополучием, и приятно пружи­ нившей сетью. И завтрак был хорош: сочное содержи­ мое гусениц, деликатное блюдо, доставшееся главе семьи благодаря связям в Совете. От избытка чувств ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС он пошевелил всеми педипальпами, и сеть отозвалась чуть слышным звучанием крепких эластичных паутин .

Дука с готовностью повернулась и протянула ему лако­ мый кусочек; Магазанник шевелил челюстями, выса­ сывал. Солнце заливало помещение жаром через бес­ численные проломы в стене .

Окончив, семья чистила друг другу рты, убирая капельки и крошки хелицерами, подготовляясь к мину­ те отдыха, и замерла. Переливалась перламутром сеть, и в середине ее парили трое в оранжевых полуматовых хитинах, легко держась черными пушистыми конеч­ ностями — по четыре пары, высоко над спиной выста­ вив сочленения: сидели приземисто, окружившись час­ токолом ног, и сквозь черный рисунок их просвечивало белесое небо .

Благодатный покой встревожен был высоким про­ тяжным звучанием гонга, звавшим начать труд. Эллипс паутины закипел, разбрасывая капли света.

Ик спешил нацепить черный воротничок школьника, Магазанник стаскивал домашний хитин, обнажив старое уже тело:

беззащитное полупрозрачное брюшко, грудь с исходя­ щими четырьмя парами конечностей, • словно в пер­ — чатках по плечо. Он упал на спину в подставленную Дукой лодочку боевого хитина и завязал на брюшке паутинки. Проворно сбегал вниз .

Город жил тот час, когда улицы заполнялись ше­ лестом, хаосом бегущих ног, суетой спин и провор­ — ством. Шесть ножек, умноженные на десять тысяч, творили воинство, победить которое может лишь конец мира. Иначе: вечно будет оно поражать и прясть, не знающее предела своему упорядоченному могуществу, — так же, как боевой хитин не ведал разрушения .

В этот новый день ничто не могло нарушить жизнь города Солнца. Магазанник шел заседать в городском Совете, где в люльке из красивейших нитей, удержи­ ваемой четырьмя канатами толщиной в руку Порфирия, покоилось чучело Лорика — главного виновника

ГОРОД СОЛНЦА

расцвета города; о, он вел их по трупам врагов, он при­ вел и сказал: здесь. Но умер вскоре: достигнутая цель вдруг выпивает все силы и телу тяжек хитин. И теперь он парил над усевшимися в кружок сильнейшими и не казался мертвым 1 блестели икринки глаз, и полу­ — разрушенный дом на Круглой площади окружила стра­ жа, выставив хелицеры, полные яда .

И Дука спешила приступить к труду. Прясть и прясть: изумительные силки и сети, столь необходимые неумелым соседям, живущим в холоде и сырости. То­ вар шел хорошо, и в обмен привозили красноватое ве­ щество, без которого невозможна твердость хитина, не­ доступного алмазному резцу. Впрочем, даже Ик знал составные части боевого хитина, но только пятеро ста­ рейшин знали: пропорции. А нежные ленивые гусени­ цы! А пестро раскрашенные тараканы, без которых Всеобщий День Копуляций показался бы скучноватым .

Радостный детский свист и шипение — детвора мчится за тараканами, которых как бы случайно роняет из ко­ шелки Главный Старейшина Авдон. А мухи!.. Иног­ — да далекие страны, населенные вкусными, но защи­ щенными снегом и льдом жителями, покупают тончай­ шую, но очень плотную ткань и делают из нее воздуш­ ные шары — глупое и вредное занятие. Но ради детей.. .

И Дука уселась на возвышение и вцепилась педипальпами в шероховатости, приподняв заднюю часть брюш­ ка. Бородавки набухали, и напарница, ухватив части­ цу клейкой материи, побежала к барабанчику на краю площадки: тянулась нить. Барабан завертелся, и не­ скончаемая сверкающая паутина ложилась ровными рядами. В полдень они сменятся, и поменяются места­ ми сотни пар, суетящиеся рядом. Барабанчики были разной величины, в зависимости от сорта паутинной нитки. Дука гордилась, зная о зависти подруг: в ее бо­ родавках созревала паутина «экстра», и из ее нитей сплетен один из канатов, поддерживающих прах Вели­ кого Лорика. Скоро вырастет Ик, недавно праздновали его шестую линьку; у папы — достойный сын, достой­ ГРАН И № 81 Д. ЭВУС ная смена! Он сейчас в школе, и старый Епелет учит его воинскому искусству. О, это трудно: молнией сколь­ знуть на потолок, в тот же миг выпустить паутину, и приклеить ее, и пролететь маятником на противополож­ ный край, — и камнем броситься вниз, расставив нож­ ки, и ударить хелицерами в мягкую учебную куклу .

Да, в учебную, но скоро.. .

Сочные стебли тянулись наверх, к белесому квад­ рату. Форель опустилась на дно, к роднику, отдыхала в ледяной воде водоема. Порфирий вышел к завтраку, был мрачен и нетерпелив, поспешно бежал обратно в свои лабиринты. Ах, что им до странностей Порфирия!

Он искал ее в зарослях зелени, осторожно раздвигая фиолетовые пушистые стебли, она отзывалась сме­ — хом, эхо обманывало его, рассыпаясь в четырех стенах:

летело ввысь, к невыносимому дневному небу — и глох­ ло. Ах, ее смех! Он слушал, и радость звучала криком:

где ты?! Она смеялась, и на мгновение далеко за чашей водоема мелькала белая тень руки и выглядывали сладкими ягодами глаза .

Он бесшумно скользнул под воду, и плыл там, и видел наклоненное к нему лицо, ставшее неотчетливой маской. Она наклонилась выпить воды и целовала от­ раженные губы .

Он всплыл и взмахом руки рассеял брызги; она за­ жмурилась: алмазные полукороны скрыли ресницы и потухли, упав. Скользнув взором по нежнейшей линии подбородка, он смотрел на плечо: красная рана была на нем, а она улыбалась! Страх щекотнул под ложеч­ кой и был непонятен. Он указал рукой на плечо, испу­ ганный: она взглянула и, смеясь, отлепила кровавый лепесток розы. Страх сгинул, ибо знамение понятно им не было: кровавый лепесток. Они плыли по водоему и вдоль берегов свившего петлю канала, и над ними кло­ нились гибкие ветви, и наклонился камень арки, — тун­ нель вел под дом и выходил в город. Они плыли во

ГОРОД СОЛНЦА

мраке и — когда забрезжил полукруг — повернули, вспомнив запрет Порфирия .

Впрочем, много ли помогают запреты и предосте­ режения? Порфирий знал, что их хватает ненадолго, а затем следует разрешить, но что? Вот встал над го­ родом Меч, как и тогда, а кусочек хитина с той же — легкостью режет алмаз, как сталь — спелое яблочко .

И если бы клешни, прыская ядом, потянулись к телам их, Порфирий должен был бы разрешить им — побе­ дить неуязвимых! Следовало раздавить предвкушение обретенной силы и найти путь к ней. И он вспоминал — иных, терзавших тела и души ему подобных, но преж­ де, и смеялся! Борцы с призраками! Не ели, не пили!

— Ха-ха! А Распятый? Не уметь разогнать толпу утлых рабов. Как было бы легко ему, Порфирию. И теперь все сгинули — остался он и двое младенцев. Нет ни творящих зло, ни секущих злых. Остались трое, ста­ рый и малые. В некотором роде - повторение описан­ — ного и сгинувшего. Только ведь он не знает пропорций хитина. И Порфирий, зашторив окно, сбил сургуч с бу­ тылки старого чудного вина. Он открыл изъеденную по срезу книгу — погрузился в чужие воспоминания, от­ дыхая. Но рядом с чужими шли его мысли, а за ними, на дне сознания чернело отчаяние .

— Авдон сидел на возвышении, устало уронив хелицеры. Старейшины собрались с десятым ударом гонга, Авдон приехал первым на изумительной работы сетке, несомый четырьмя воинами. Великий Лорик недвижно висел над ними, охраняя их. Солнце раскалило воздух, мысли ожили. Совет начал работу. Два воина-секретаря медлительно шевелились рядом с Авдоном: ткали протокол .

Мы обсудим, — говорил Авдон, — подготовку к — Празднику Всеобщей Копуляции и поведение западных соседей: они отказались поставлять мух, ссылаясь на трудности отлова последних и на якобы низкое каче­ ство паутины .

ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС Это сообщение вызвало негодование членов Сове­ та. В порядке опытности они высказались за немед­ ленное наказание изменников: выслать полк, и пусть глупцы вспомнят, каков на вкус яд!

Авдон молчал: бусины глаз туманились, хелицеры сжимались, хватая невидимое. Пучки волос над гла­ зами встали торчком .

Конечно, — сказал он, — и лучше всего сейчас .

— Жаркий месяц1 последний, затем соседняя страна по­ — кроется льдами и станет недоступной для жителей го­ рода Солнца. А если ждать еще год — соседи совсем распояшутся. Безусловно, следует быстро и энергично объяснить соседям смысл их существования. Выслать Вара! Они думают, что если до них нельзя добраться в течение десяти месяцев, то и остальные два город Солнца будет терпеть открытое и беззастенчивое глум­ ление!

Члены Совета замерли: малейшее движение рож­ дало опасность получить удар могучих хелицер бушую­ щего Авдона. Так однажды случилось: младшего члена Совета днем позже пышно похоронили, а через неделю на особом заседании вывели из состава Совета .

— Наши соседи, потерявшие всякий стыд и со­ весть, продолжал Авдон, — пользуются тем, что спе­ — циальная группа переселенцев движется в холодные районы со скоростью триста верст за одно поколение, привыкая ко льду и туману. Недалек тот день, когда родится первый посланец города Солнца, могущий жить и активно действовать в любую погоду и при лю­ бом климате! Пусть никто не забывает об этом!

Хелицеры Авдона со скрежетом кусали друг друга .

— А пока, — сказал он успокоенно, — боевой полк Вара выступит завтра в поход и призовет к порядку обнаглевших соседей .

Он ухватил педипальпой остов паутины голосо­ вания, расходившейся ко всем членам Совета. Нити натянулись, пружиня: Совет поддержал мудрого Авдо­ на. И все погрузились в сосредоточенное обдумывание

ГОРОД СОЛНЦА

великого решения, не без удовольствия представляя себе поход Вара. Конечно, соседи попытаются проти­ виться ему, двадцать лет прошло с последнего усми­ рения. У них наросли воины, не знающие мощи хелицер и хитинов! И они, конечно, выйдут навстречу Ше­ лестящей Фаланге со своим древним оружием, чтобы испытать неуязвимых. И вот первый — теряет копье, ощутив легкий укол хелицеры, и синева ложится на лицо: яд неумолим. Шелестящая Фаланга идет через города: жители умирают, их грузят на походные гамаки и несут в арьергарде. И наконец побежденным пред­ лагают мир, нет, отнюдь не грабительский: вы нам 1 — тысячу мешков мух в год, мы вам — великолепные силки и гамаки, и отличного качества! Те, разумеется, согласны. Вар возвращается с трофеями: часть запа­ сается, из части делается прекрасное вино: крепкое, чуть солоноватое .

Говорил Авдон: Праздник удастся на славу. У т­ — ром пройдут гвардия и Молниеносные, а затем гимнас­ ты 1 воспитанники Епелета, Упражнение с Кроликом — и так далее. А затем, как обычно... — Педипальпы Авдона дергались, означая веселость. Совет вторил ему ко­ лыханием сети голосования .

И снова кляцнул хелицерами Авдон:

— Вчера стража донесла, что во время обхода она заметила странное шевеление у дома около Восточных ворот, там, где начинается проклятый ручей. Приб­ — лизившись, стража попыталась ощупать шевелившее­ ся, но шевеление прекратилось. Я, Авдон, и мысли не допускаю, что бы это мог быть уцелевший житель. Ког­ да нас привел Великий Лорик, он приказал очистить город для ночлега. По прошествии нескольких дней Великий собрал все полки и фаланги и сообщил, что остаемся здесь. Мы вторично обыскали город и закон­ сервировали уцелевших. Может случиться, что к нам проникли лазутчики с Запада, чтобы выведать наши тайны и нанести удар в спину!

ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС

Хелицеры старейшин скрежетали, лишь воины-секретари бесшумно ткали протокол .

Вино отяжелило мысли Порфирия, душа была без­ заботна. Вот если б и победить, « живы ли где су­ — — щества его породы? Или этим юнцам выпала честь и тяжесть « возобновить истребленный род? Зачем зага­ — дывать, если их ожидает ужас. Если же... О, мы най­ дем, как ж и ть!1 смеялся Порфирий. • Мы сообразим, — — как распорядиться временем радости!

О, душа моя! 1 говорил Порфирий, останавли­ — — ваясь и прислушиваясь к ответным мыслям. 1 О, ка­ — кое бремя выпало тебе. Нельзя не нести, ибо в небе — стоит Меч, Поражающий Луну. Великдень близок. Ми­ нует и он, 1 и мы вот идем по земле, ищем уцелев­ — ших. Как прекрасна свежесть осени и холод льда! И страшно — солнце с миллиардами щиплющих хелицер .

Он перебирал пряди бороды и с отвращением вы­ дернул седой волос, казнил его пламенем спиртовки:

заклял старость. Сосредоточенность мига освежила его, и силы хлынули в тело, наполнив мышцы упругостью .

Порфирий ощутил, словно вонзившееся острие ножа, — любовь к Жизни. Она запела в нем, и погасла память о близком. Он чувствовал необходимость жить в каждой частице тела и с щемящим счастьем подумал, что он — есть. И с наслаждением пошевелил пальцами. Непов­ торимость его, Порфирия, намекала на смерть • завт­ — ра или через полстолетия .

А вот и нет! '— хохотал Порфирий .

— Впрочем, и ему подобные были не простаками и в его положении предпочли бы легкую смерть... мышь­ як, например... опять яд! 1 нет, уж лучше удар бла­ — городной стали... если столь неприятны ножницы хели­ цер и последующее высасывание. Мудрейшие, впрочем, и тогда были противовесом на гармонических весах мира: когда тонули в разврате, они постились, в век — тоски смеялись, а сейчас — воздух пропитан смер­ — тью, и он, Порфирий, создал дом, спасающий жизнь:

ГОРОД СОЛНЦА

когда всё мертво, — он и его младенцы будут жить .

— Ах, как хорошо мне назначено... шептал Порфирий и готовил реторты .

— Мне снился сон... — говорила она, оглядываясь .

Юноша спал, раскинувшись на траве, свесив руку над водоемом. Форель подпрыгнула и ткнулась холод­ ным рыльцем в ладонь. Полоска гусиной кожи про­ бежала до плеча, • и он проснулся .

— — Здравствуй, милая! — прошептал он .

— Мне снился сон... недоуменно сказала она .

— — Сон?

— Да... Будто мы сидим с тобой на той вон скамей­ ке за розовыми кустами... и к плечу моему прилип красный лепесток... ты засмеялся и наклонился взять его губами... а потом поднял голову и был бледен... и подбородок твой был в крови... и лепестка не было — была рана, и текла кровь по руке... и ты заплакал.. .

— Кровь?

1 Да! Помнишь, ты два года назад порезал руку — ракушкой? Порфирий сказал, что нужно остановить кровь, — и перевязал тебе руку, приложив траву?

• Какой странный сон!

— Сон был непонятный, и стоило рассказать о нем Порфирию. Но они не знали — знамение это, не торо­ пились и забывали происшедшее в ласках. Впрочем, свойственно людям не обращать внимания на судьбу и ее намеки. Толковать пристало мудрым, и им надле­ жит принимать любой результат толкования, даже ес­ ли он скрывается в пелене иной жизни. А эта жизнь беспокоится о слабых плотью и спешит предупредить их. И может быть, это беспокойство 1 чрезмерно, если — человеку, по крайней мере бесплотной его сущности, в удел назначена - вечность? Если ж иначе, то бес­ — покойство жизни понятно и усвояемо .

«Может быть, • думал Порфирий, — я неудавшийся опыт природы, а может быть, • опыт с насмеш­ — ливой и издевательской целью неизвестно кого? Чем ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС глубже разум проникает в вещество, тем глупее, что дух — жалкий пленник материи, гибнущий под разва­ линами тюрьмы-тела. Вот мне, Порфирию, отведено столько-то времени, • и тут-то природа догадывается — о неудачности опыта: встает на пути Шелестящая Ф а­ ланга» .

«О, жизнь увертлива!» — предполагал Порфирий, пройдя долгий путь наверх, на крышу дома. Он упер­ ся и дернул кольцо засова, затем, идя по оставшимся ступеням, поднимал крышку. И — очутился на гра­ нице жары, со стороны города, и прохлады, жалкими струйками доходившей со дна колодца .

Хорошо очерчивалась городская стена, прочие до­ ма, ставшие развалинами, терялись в жаркой мгле полдня. Присмотревшись, замечал он ровные площад­ ки и движенье на них: пряли; по улицам шли тройки патрулей. Порфирий вышел на край, осматривал глад­ кий полированный карниз, наклонившийся над ули­ цей: нет ли трещинки, за которую можно бы уцепить­ ся педипальпами и подтянуться? Дом — крепость, бе­ регущая уязвимых. Осмотр удовлетворил осторожно­ го Порфирия. Он заглянул в колодец: они сидели на островке посреди водоема. Фиолетовые и белые сгуще­ ния трав и цветов утешали взор .

Богатство жизни надежно защищено; задача 1 — выйти из крепости: жить жизнью человека и не тра­ тить время на хождение по лабиринтам, 1 мечталось — Порфирию. И он внимательным взором воина осматри­ вал стан врага .

Черные струйки жителей стекались на Круглую площадь: пятно хаотически пульсировало и, по неслы­ шимой команде, превратилось в четкий квадрат, разре­ занный прямыми линиями интервалов. Широкая лента выливалась в улицу: мерцая, черная река потекла к Западным воротам .

— Уходят! — воскликнул Порфирий, но убеждал­ ся в ошибке: в других местах шевелились, пряли. К о­ нечно, это войско уходит в поход. Стало быть, есть

ГОРОД СОЛНЦА

кого покорять! Он и его младенцы - не последние — живы! И колени пронизала слабость: великий смысл в его исследованиях! О, цель прекрасна! А те, уцелев­ шие на Западе, • знают ли оружие против них? Боль — проникла в душу и приказала действовать. Порфирий бегом возвращался в лабораторию, и руки его дрожали:

звенели реторты. Он успокаивал себя, отвлекаясь ви­ ном и мечтами св. Ирасия .

Прижав к головогруди хелицеры, шли в поход сол­ даты прославленного Вара. Ш ли неторопливо, зная, 1 — ничто не изменит исход сражений, ибо природа пре­ допределила их победителями Жизни. Ряд за рядом шелестел мимо Вара: шли по четыре, в узких местах мгновенно и без команды перестраиваясь по два. Непо­ бедимое — простое. И лишь арьергард был обременен запасами пищи и свернутыми гамаками для трофеев .

И когда мимо Вара на трех парах пушистых педипальп проплывало бронированное тело воина, глядящего изпод густых пучков волос глазами-бусами, он не испы­ тывал чувств, сходных гордости. Иначе не могло быть .

Ш ло само совершенство, живое оружие, и под хитина­ ми таились постоянно возобновляемые запасы яда, а в задней части брюшка прятались бородавки, в мгнове­ ние ока создающие висячие мосты и крепкие сети .

Участь всего остального в мире не вызывала сомнений .

Порфирий долго омывал тело водою и натирался мазью, делающей его непривлекательным для жителей города. Затем он надел костюм из ветхого полотна и осмотрел улицу через глазок в каменной двери. И • — вышел. Одежда делала его неприметным на фоне бе­ лесого камня стен. Он шел по знакомым улицам к цент­ ру, где вывешивались распоряжения Совета и газета, сотканные из тонкой паутины. Порфирию не терпелось получить объяснение похода .

Жар высушил город до основания, был страшен:

раскаленные плиты, толстый слой пыли и щербленый Д. ЭВУС ГРАН И № 81 булыжник мостовых. Навстречу шел патруль; Порфирий задержал дыхание и прислонился к стене, натя­ нув на лицо полотняную маску капюшона с дырочками для глаз. Три бойца в блестящих хитинах прошли ми­ мо, шурша, не заметив. Порфирий крался дальше и ча­ ще замирал и таился: улицы делались оживленнее .

Висячие мосты и переходы украшали развалины, город готовился к Празднику. Два иллюминатора свисали над улицей, уцепившись паутиной за натянутую осевую, пересекавшую по диагонали бывший скверик. Порфи­ рий узнавал его по бронзовой статуе св. Хромера; с огромным усилием гнули статую пополам, и святой за­ стыл в противоестественном поклоне. Тащили за голо­ ву, и шея вытянулась: шар головы повис на бронзовой палочке, наподобие застывшего в крайнем положении маятника .

Иллюминатор висел над площадью, испуская нить:

медленно близился к земле. Коснувшись ее, разбежал­ ся — и уцепился за стену; лез вверх, разыскивая тре­ щинки педипальпами. Остов праздничной сети разра­ стался: словно чудовищное растение парило в воздухе над испорченной статуей Хромера .

Порфирий вышел на площадь: пустынную, ибо жи­ тели трудились пряли. Свисала газета: несколько — сетчатых квадратов с нитяными иероглифами. Сооб­ щений было два: о походе Шелестящей Фаланги и под­ готовке ко Дню Копуляции. Сообщалось меню и по­ рядок Праздника, известный, впрочем, всем жителям .

Догадка Порфирия подтвердилась: соседи города отказались поставлять мух. Он неторопливо обошел площадь, избегая липких и крепких нитей. Около уце­ левшего здания бань повисла плотная сетчатая площад­ ка — по-видимому, трибуна. Порфирий осмотрел все подготовленные сооружения и пробирался к переулку, откуда путь вел к Восточным воротам. Он не успел понять, но инстинкт встрепенулся, и Порфирий замер, отыскивая глазами причину. И увидел: с противопо­ ложной стены смотрел в упор на него казалось ПорГОРОД СОЛНЦА фирию — совсем юный житель города. Порфирий ото­ гнал страх, холодом пронзивший пальцы ног, и придер­ жал дыхание, оцепенев. Напротив него, растопырив хелицеры, в позе атаки сидел смышленый школьник Ик, любимый ученик Епелета. С надеждой Порфирий отметил, что на юноше синий ученический хитин, впол­ не уязвимый. Ик поводил бусинками глаз, висевших на тоненьких шейках, 1 это значило, что он потерял — направление прыжка. И теперь выигрывал терпели­ вейший. Яд Ика, несозревший, не был опасен Порфирию; в любом случае, думал он, * удастся свернуть — — голову мальчугану и отломить хелицеры, яд его не опасен, он не старше шести линек. Но страшно, если на шум сбегутся другие, наверное, и воины, и тогда проигрыш за ним. Порфирий цепенел в неудобной по­ зе. Ик не мог угадать, куда скрылось шевелившееся, и ждал, предположив, что жертва прячется .

Стало жарко в полотняном мешочке, и Порфирий почувствовал капли пота, ползущие по щекам и шее, и ужаснулся запахам, вот-вот перебьющим неприятный аромат защитного состава, ибо запах этот - теплого — тела — сладок Ику и точно укажет, где добыча слилась со стеной. И ужас его возрос, когда он увидел воина, увешанного барабанчиками с паутинной пряжей: не торопясь, шел тот в сторону площади.

И он поравнялся:

не двигались трое .

• Что делаешь тут, Ик, спросил воин, — Епелет разрешил тебе отдохнуть?

1 Не твое дело, Араней, спокойно отвечал Ик, — — сын члена Совета Магазанника .

Воин с шутливой угрозой стриганул хелицерой над головой школьника. Ик неумело отмахнулся, воин шел дальше. Школьник присматривался вновь и был счаст­ лив, что добыча достанется ему первая в жизни до­ — быча! Но выигрывал терпеливейший. Ик же, не дож­ давшись пошевеления жертвы, кинулся прямо, как — учил Епелет: Порфирий прянул в сторону, застыл;

удар пришелся в камень — крутился Ик, бешено на­ ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС нося удары по невидимке, но: висела, не действуя, вы­ вихнутая хелицера. Яростно крушил Ик воздух, и на­ правление вдруг дал атаке 1 запах человека. И он, — не видя, шел прямо на Порфирия. Тайный житель го­ рода заходил со стороны повиснувшей хелицеры и — ударил длинным узким ножом в головогрудь, в центр движений, отскочил, озираясь и держа клинок в — вытянутой руке: текли мутновато-белые капли по ста­ ли и падали в пыль. Ик подскочил, но смерть пришла раньше, чем разгадка. Он упал, перевернувшись, на спину и покачался на лодкообразной спине. Порфирий оглядывался и, подойдя, выдернул из-под школьника срединный щиток хитина: уходил быстро, зорко всмат­ риваясь в жаркую мглу отравленного пространства .

— Почему так долго нет Порфирия? - спросила — она: плела венок из махровых фиолетовых цветов. И спрашивала рассеянно .

Не знаю. Он задержался в городе, должно быть, — — отвечал юноша .

Он полулежал рядом и неумело листал книгу, дан­ ную Порфирием для изучения. У исследователя воз­ никла мысль о старости и несовершенности, и он испу­ гался: не пора ли юноше стать учеником, подготов­ ляться к трудной роли заместителя его, Порфирия? И книга была знаменитого Анонима: «Наставление юно­ шеству, зрящему приход Антихриста» .

— Мне почему-то беспокойно, сказала она вдруг, — но привычный висел четырехугольный платок неба .

1 Порфирий сказал вечером, что на небе не просто ко­ — мета, а Меч. И тщательнее обычного натирался .

— Ну и что же?

— Он так подробно осмотрел одежду и так тща­ тельно натирался, а теперь его нет и нет.. .

— Бывало, он отсутствовал целые дни .

—Но не было в небе Меча... И прежде он не давал тебе книг, а лишь рассказывал и учил.. .

— Стало быть, настала пора .

ГОРОД СОЛНЦА

— Почему настала пора? Какая пора? — неуверен­ но спрашивала она .

1 Посмотри на этот цветок, милая... Вчера был — только зеленый бутон, а сегодня обозначились зеленые трещинки: завтра он раскроется и зацветет.. .

1 А потом?

— — Он будет цвести долго-долго .

— А потом?

— А вот цветок, он расцвел две луны назад — те­ перь вянет.. .

А потом... Настанет пора?

— 1 Настанет пора .

— — Милый мой! • ласково смотрела она. — Ты го­ — воришь непонятно, точно Порфирий... Скоро он заберет тебя и сделает книгочеем. И я останусь здесь одна с рыбами!

Он прогонял печаль ее, целуя колени .

Колокольчик звякнул, предупреждая, что откры­ лась наружная дверь дома. Они побежали навстречу .

Порфирий был озабочен и держал в руках кусок стран­ ного синего вещества: изогнутую полукругом пластину .

Едва поприветствовав их и смыв городскую пыль, он удалился к себе .

Ик не вернулся домой, и Магазанник послал воина к Епелету. Тот мирно спал, повиснув на ветхом учеб­ ном гамаке; разбуженный, отвечал, что отпустил уче­ ников в полдень. С утра город был обыскан, и маль­ чугана быстро нашли. Понятно было, что Ик убит в схватке. Кем? Магазанник утешал безутешную Дуку .

Секретари Совета досконально осмотрели труп погиб­ шего любимца Епелета.

Осмотрев, замерли и ткали:

протокол. Араней, видевший Ика последний, был спешно арестован: с него сорвали боевой хитин и запе­ ленали в клейкую сеть .

Весь другой день Авдон размышлял над протоко­ лом. Особенно смутило его то, что срединную часть хитина не нашли. Старейшина допросил Аранея, и при­ ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС страстно, ибо если часть хитина похищена, то в городе действуют иные, злоумышленники и лазутчики. Воин передал разговор с Иком, но не сознавался в похище­ нии. Ему удалили хелицеры, последовательно: правую, затем левую. Он начал сознаваться в убийстве, но кра­ ж у хитина отрицал, не зная, что именно это 1 причина — глубокого страха Авдона. Город подвергнули тщатель­ ному обыску, за каждым камнем вдоль городских стен и вокруг дома, из-под которого струился проклятый ручей. Попытались проникнуть и в самый дом, и на крышу его, но не удалось вследствие скользкого кар­ низа, наклоненного в сторону улицы. Хитина нигде не было .

Авдон убедился, что преступник — не Араней, участь которого была решена. Он подвел итоги раз­ мышлениям: не так давно страже померещилось шеве­ ление у неприступного дома, дом неприступен, убит Ик и исчез кусок хитина — какое счастье, что не бо­ евого! Что же, поделиться размышлениями с Советом?

И с жителями? Ни в коем случае с последними. Это — вызовет страх у неискушенных в управлении бойцов и прочих; Совет же, разумеется, поддержит его. Сле­ довательно: преступник 1 Араней, он убил Ика, сына — члена Совета Магазанника. Завтра — казнь Аранея .

Опыт шел настолько удачно, что Порфирию стало не по себе. Впрочем, когда-нибудь должен он быть удач­ ным. Итак, найден состав синего хитина, и несколько проб могут привести к открытию пропорций оружия неуязвимых. Ведь, по-видимому, боевой хитин отли­ чается лишь одной или несколькими добавками. Если он, Порфирий, получит состав, близкий к веществу чешуйки, с которой он бьется годы, — победа близка!

И он отдыхал за бутылкой вина, отодвигая миг торжества .

«Вот ведь в сущности, — думал он, наблюдая за проступающими звездами, — жизнь моя небогата событями. Единственное и главное: мне выпало жить,

ГОРОД СОЛНЦА

когда уж и нет никого. Приподняться над планетой и посмотреть: и ведь никого. Мало ли кто мог заарта­ читься и не возить Авдону мух. Неизвестно. Как усто­ ять одному? Младенцы не в счет, пусть и начал я учить юношу, услышав предостережение. Душа моя, под­ держи, а ведь и так обессилела, потчуясь вином. А что мне этот дом? Прибежал с щитком хитина и захлоп­ нулся, и ощутил уют безопасности. А вот сейчас — тоска запертого» .

— Эге, да не искушает ли меня сатана?! захо­ — хотал он, оглядывая лабораторию. — Где там! Тебя, князь, Шелестящая Фаланга употребила в пищу среди иных, морщась, впрочем, чуть: мясо-то серой повани­ вало, должно быть! • — Порфирий, плечом задевая, тряхнул полки книг, и одна, покачнувшись, рассыпала пергаментные листы .

• Знамение!! — кричал Порфирий, стоя на ко­ — ленях и подбирая, и вытащил из кучи лист. — Итак!!

О. Савватий. «Т ы удалился из пустыни, говоря: успею ли покаяться и приобрести Его, ибо ходит лев, нюхает и рычит. Как помыслю о пище духовной, если лев по­ мышляет обо мне, как о пище? И вот, убоялся ты льва, нечистоты перед Богом не убоялся. Точно, не солгал ли мне, а сам ищешь иной веры? Ибо лев этот — не искуситель ли? Вышел бы к нему и осенил крестом 1 — не убежал бы он, рыкая и смрад серный рассеивая?»

О, милый Савватий! — говорил Порфирий, и сладко было вино. Тебя бы мне в компанию... веселее... Да — ведь потерял бы тебя, вздумай ты с крестом — на Фалангу!

Со звоном лопнула реторта: на фарфоровую плас­ тинку, шипя, лилась черная вязкая жидкость, засты­ вала блестящей круглой лепешкой. Порфирий опешил и догадался. Легкость и ловкость обрели руки, и бо­ рода пушилась: касался лепешки алмазным резцом, и скрипел он, почти неприметно чертя .

ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС — Пора! — шептал Порфирий, хватая чистые листы: вычислял .

В окне стоял новорожденный месяц, и между ро­ гов его, упираясь, багровел Меч. Словно страшный удар согнул аккуратно полосу стали — в серп .

Черным мерцающим покровом выстлана Круглая площадь: пришли все. Над ними парил Араней, распя­ тый за шесть сухих педипальп плетеными канатами, лишенный хитина: полупрозрачная внутренность его, просвеченная насквозь сушащим солнцем, была безза­ щитна и жалка. На месте удаленных хелицер выросли гроздья оранжевых струпьев. Он был жив, Араней, и, паря над толпой, сетовал на судьбу. Она повела его ми­ мо Ика, которого чудесным образом убили. Он не вино­ ват в смерти школьника, а тому предстояло через две линьки стать молодым бойцом. Поэтому он должен уме­ реть и послужить уроком. Великий Авдон прав, как всегда, он — достойный преемник Телифона, Тартарида и всех великих, вплоть до величайшего Лорика. Конеч­ но, нечего надеяться разглядеть в этом мерцанье супругу и двух детишек, сверстников Ика.

За последнюю ночь зрение ослабело, и глаза отличали обособленное пятно:

Совет. Араней знал, что достанется зрителям с Восточ­ ной стороны: пять остальных педипальп утром под­ резали .

Авдон произнес короткую речь, прерываемую одо­ брительным стрекотанием. Он заметил, что в правле­ ние Великого Лорика, Тартарида, Телифона не осталось не раскрытым ни одно преступление. Так будет и ныне .

Араней убил Ика, талантливого школьника и любимца Епелета, выпестовавшего не одного воина Шелестящей Фаланги. Поэтому ясно, что Араней должен умереть, тем более, что вина его неопровержимо доказана. И Авдон воздел хелицеры и щелкнул. Натянулись ка­ наты, и первая педипальпа, вырванная с мускулами, поддерживаемая парящим легким канатом, — падала .

ГОРОД СОЛНЦА

Зрители, торопясь и скрипя друг о друга, раздирали съедобное. Степенно и с достоинством утрачивал Араней конечности. Наконец, тянули за две оставшиеся привязи: педипальпа с брюшком и головогрудью, опи­ сав дугу, шлепнулась в кучу нетерпеливых. Дука и Магазанник скакнули: припали к брюшку и пили неж­ ное содержимое. Но пища, самая вкусная, может ли она возместить материнское горе?

С Аранеем было покончено. Черепки расколотых педипальп преступника отдали родственникам, и две процессии шли к Восточным воротам, к месту захоро­ нения умерших в славе и бесславно .

Порфирий сидел на крыше с подзорной трубой под старым деревянным зонтиком, внимательно наблюдая за церемонией на площади, и затем — за двумя отря­ дами, несшими белые куколки спеленутых останков .

Очень хорошо! Они обвинили и казнили своего, — ни о чем не догадавшись!

В поле зрения трубы попали другие улочки, и он обнаружил несколько троек патрулей: шли к его дому .

Пришед, уселись напротив северной и восточной стен и замерли. Порфирий озаботился .

— Они не только сильны, и хитры также! — сказал он, обозрев пространство вокруг дома. — Решили сте­ речь! Ха-ха! И попробуют взобраться на стены и про­ никнуть к нам! Но не знают, что есть еще тайный ход, выводящий за стену, и не подозревают, что можно выплыть в ручье. Конечно, карнизов им не одолеть, но не напрасно я торопился. Пора!

Но не спешил и смотрел внутрь колодца-сада, где, обнявшись, гуляли юные. И умилялся, и, зевнув, вспом­ нил, что спал мало. Порфирий ушел к себе и перед сном с любовью погладил лепешку вещества, заключавшую секрет неуязвимости .

— Милый мой, опять снился сон о лепестке... мне грустно.. .

Д. ЭВУС ГРАНИ № 81 — Пускай снится!

Он ласкал ладони ее и касался чуть уловимо паль­ цев губами — А вдруг наступит пора?

— Что ты! Порфирий предупредил бы нас и за­ щитил .

— А разве можно защитить, если наступает пора?

— она печально качала головой, и волосы повторяли изгибы плеч и соскальзывали .

— Наверное... я не знаю, но Порфирий ведь всё может .

— Не всё, если запрещает нам гулять в городе .

— Но проговорился однажды, сказав, что скоро мы будем гулять всюду, где захотим?

« И мы отправимся ночью в степь... Порфирий — рассказывал, что иногда в степи дует ветер!. .

Пушистые праздничные сети покрыли город Солн­ ца: вставал Великдень. Над Круглой площадью воспа­ рил прах Великого Лорика. Ш ли стройные отряды ста­ рого опытного Мокея, личная гвардия Совета: блестели полированной чешуей хитинов. Авдон придирчиво осматривал ряды преданных ему, и созерцание их вли­ вало силу в полупересохшее от старости тело, — когдато и он, Авдон, был в гвардии прославленного Тартарида. И прочие зрители, жены и школьники, благого­ вейно созерцали непобедимых и колыхались в такт марша. Ш ла смена • юные воины, школьники, заме­ — чательные бегуны и прыгуны, и каждый ряд, равняясь с трибуной Совета, подпрыгивал и переворачивался в воздухе, щелкнув хелицерами. Точно упав на три пары пружинящих педипальп, молодежь двигалась дальше, чтобы за ближними развалинами превратиться в зри­ телей и вернуться на площадь. Уцепившись за пуши­ стые плетенки, летел полк Молниеносных: хелицерами вниз, готовые пасть и поразить врага! Свесились со­

ГОРОД СОЛНЦА

трудники газеты и задними педипальпами ткали ре­ портажи. Среди членов Совета разместился начальник их Мирмекс; среди веселых жителей грустил он един­ ственный, ибо в буднее время писал по долгу службы некрологи и знал о бренности всего великолепного .

Прошли, наконец, и почти мирные жители: жены и малолетки, не старше второй линьки. И завершался парад другим любимцем Епелета, Геком. Он исполнил популярное среди жителей Упражнение с Кроликом .

По знаку Авдона раскрыли кошёлку, и из нее выско­ чил утомленный кролик. Гек сделал сальто и постре­ котал около ушей партнера, и тот испуганно сжался;

Гек слегка кольнул его, побуждая к бегству. Упраж­ нение началось. Кролик заметался в каменно-хитино­ вой банке площади, а Гек, прыгая над ним и выполняя сложнейшие гимнастические фигуры, состригал по ку­ сочку уши: розовели они и сочились. Благодарные жи­ тели возбужденно стрекотали, и Гек, взметнувшись и падая с двухсаженной высоты, ловко снес кролику го­ лову и бежал уже к трибуне Совета: почтительно полз на брюшке, отталкиваясь частоколом ног, и вручил — секретарям, проворно подставившим мешочек из тонких нечастых нитей, итог Упражнения. Тушку, как пола­ галось, Гек с таким же почтением вручил Епелету .

И • Авдон просыпал горсть раскрашенных тара­ — канов, шустро разбегавшихся. Веселье хлынуло, за­ топляя город: переливались в сиянии шары плотной вязки, в немыслимом количестве извлеченные из об­ щественных складов; и продырявлен был первый: ста­ рое доброе вино побежало через ротовые отверстия в желудки, и грянули! Шевелился и шелестел город, и, пританцовывая, пошел Магазанник на Дуку, держа в хелицерах искусно спелёнатую Подарочную Муху .

Рассыпались по городу — все, дрожали кружева пау­ тинных заграждений, пружиня под неистово пляшу­ щими педипальпами: танец предварял Копуляцию.

Чер­ ные глянцевые цветы повисли в нитяных зарослях:

ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС медленно раскидывались педипальпы, бессилели хелицеры жен .

Порфирий засучил рукава просторной шелковой рубахи: был небывало сосредоточен. Пылало пламя спиртовки, шипели и дымились растворы, и лишь на секунду отвлекся он, усмехнувшись: из этой тончай­ шей реторты выйдет то, что сокрушит Фалангу! Но нужна была зоркость: заглядывая в лист с расчетами, брал фарфоровой ложечкой красные кристаллы и опу­ скал в пробирку • и снова переворачивал песочные — часы. Не молотом ковалось оружие, а мыслью мудрых .

Торопился Порфирий, ибо шел Первый День Копуля­ ции и Фаланга не вернулась еще из похода на Запад .

Пылал тщательно подготовленный пожар дня. На площади схватились Мокей с Епелетом, холостяки, деля внимание красавицы Крихи. Великолепно бились два заслуженных воина и гимнаста, с блеском показав дос­ кональное знание Упражнения с Кроликом, а Авдон, сидя рядом с засеянной супругой, тщился разобрать грубо сплетенное донесение Вара. И смысл его медлен­ но отодвигал опьянение. Вар доносил, что, вопреки ожи­ даниям, соседи не теряли времени даром и в бой всту­ пили уверенно: прыскали ядом из трубок, и боевые хитины распадались на чешуйки. С трудом удалось Фаланге истребить жителей, и она поэтому задержи­ вается, обремененная трофеями и телами погибших .

Авдона пронизал холод, он пытался оценить сообщение, но задергался, стрекотал хелицерами в лихорадке:

мчался разыскивать членов Совета, 1 они разбрелись — по крышам и стенам и зачинали солдат, не зная: не для победы — для смерти .

Порфирий следил за каплей полученного раствора:

висела на тоненьком перешейке и росла, созревая, и летела вниз, и секунда длилась для Порфирия — веч­ ность. Чешуйка как бы пошевелилась, и пузырьки проГОРОД СОЛНЦА шли по поверхности ее: ржавые хлопья разбрасывала, и через мгновение лежало на фарфоре могущество — горкой ржавого пепла. Порфирий, бледный-опустошенный, рванулся к окну — за глотком воздуха, но сол­ нечные копья ударили в лысину, — бежал вглубь поме­ щения, к шкафику — холодное вино орошало глотку .

Он отдышался'— и услышал медленный разгон сердца, ликование жизни в себе, и тогда смеялся .

— — Победил! Ах, как славно! — и прыгал, точно ребенок, и топал. И не взбежал — взвился Порфирий по винтовой лестнице на крышу, размахивая подзорной трубой .

Жар опалял Дуку, и она, предвкушая, разворачи­ вала Подарочную Муху, окруженная частоколом ног Магазанника: прицеливался, торопливый, и намеревал­ ся исполнить свой долг гражданина. Дука прислуши­ валась к нему, но внимательно снимала слои обертки .

И, почувствовав первые результаты действий Мага­ занника, приникла к Мухе, надкусив: не было привыч­ ного сладковатого вкуса, и разворачивала Дука дальше, увидев, - смутилась: комок сухой степной земли; рас­ — пробовала, смущенная, и убедилась в безобразном об­ мане. Горячая ярость вспыхнула в Дуке: напружинив­ шись, подкинула утомленного супруга — и наносила удары ему, обманщику, один смертельнее другого, ра­ зорвав завязки хитина, и утоляла злобу содержимым лжеца и члена Совета .

Криха досталась Мокею: обставлял ее частоколом ног; красавица кокетливо стучала педипальпами по мостовой и разрывала пакет с Мухой. Ковылял прочь Епелет, осторожно неся вывихнутую правую хелицеру, а левой прижимая к головогруди Подарочную Муху .

И в знойной мгле прыгала перед ним Дука, разбрасывая несъедобные остатки супруга. Епелет оживился и — танцевал, чуть утомленно, протягивая сверток-пароль .

Дука, подкрепившись, шла навстречу, угрожающе щ ел­ ГРА Н И № 81 Д. ЭВУС кая хелицерами и шевеля пучками бровей. Епелет от­ скочил, танцевал сызнова. Дука умиротворилась и никла, ощутив безутешное горе: Епелет ловко подтан­ цовывал, примеряясь и протягивая дар. И Дука не стала превозмогать аппетит: аромат настоящей Мухи коснул­ ся ее, и она приняла сверток, как бы не замечая обсту­ пающие педипальпы Епелета .

Порфирий разглядывал город и безмолвную бурю в нем. Великолепен был он, покрытый серебряными сетями: шевелились в нитях черные цветы, плодонося­ щие смерть.

Осматривал город и пустыню вокруг него:

никого, лишь марево зноя, ставшее по окружности го­ ризонта красноватой стеной. И на западе — показалось Порфирию возвышение, едва проступающее; вгля­ — дывался и предполагал, что ошибся глаз. И снова ози­ рал город. Пьяные возвращались дежурные к дому;

томление лишило их стойкости, цепенели в усталости .

Порфирий направил трубу в колодец-сад: милые дети его гуляли, обнявшись .

— Эрос, великий Эрос заблаговременно простер над ними крыла! — кричал он. — А он, златокрылый Эрос, ошибался ли когда?! И он благословлял мыс­ — ленно дом и сад этот, тайный, взрастивший не одни лишь травы и кустарники. О, сад взрастил — Любовь!

Вот — последний на планете приют Эроса!

Порфирий скрылся в люке чердачного хода .

На плече алел лепесток розы, и он, улыбаясь, на­ клонился взять его губами, целуя.

И поднял голову:

по подбородку ненаглядного текли струйки крови (текла в тот день, когда милый порезал руку ракушкой), и, посмотрев на плечо, видела: овал раны, струящийся кровью. Она вскрикнула и проснулась. И ей казалось:

она одна, милый покинул ее! Но терла кулачками гла­ за — и видела: он беседовал с Порфирием в глубине сада. Легко бежала к ним, юная, и уже кричала:

ГОРОД СОЛНЦА

— Порфирий! Мне снова снился сон!

Он не слышал .

— Порфирий! дергала за ветхий рукав город­ — ского платья; странный прибор висел на груди иссле­ дователя, снабженный двумя резиновыми грушами. — Вы идете в город?

— Да, дочь моя .

— Но разве здесь существует выход?

— Тайный выход, он выводит в проулок между стеною крепости и домом .

— А что это за вещь?

— Пульверизатор, дочь моя .

Порфирий казался чужим: торжественный, и ра­ дость сквозила в глазах, не говорил о ней прежде­ — временно .

— Дети мои! Пришла пора выйти из лаборатории в город. Многое еще непонятно вам, не спешите. Завтра — иное утро, ждал я долго. И вот настала пора приоб­ щиться мира. Вот ведь многое шло мимо вас и ушло .

Вы чисты, дети мои, вы не знаете страха, • я уношу — его в город — тяжек накопленный мудростью страх — и выплесну его на городские камни, и он останется вам незнакомым... Я вернусь к вечеру .

1 Порфирий! — спешила она за ним. 1 Мне снова — — снился сон... про лепесток!

Ты успеешь рассказать его вечером! — скры­ — вался в потайной ход Порфирий: огромная зеленоватая бутыль висела у него за плечами .

— Милый! Он сказал: настала пора! А ты объяснил мне, что пора бывает у роз.. .

— И у людей тоже, милая.. .

— Значит, Порфирий умрет?

— Что ты! Его жизнь только вот расцвела, милая!

Он целовал ее, а вокруг искрились листья фиоле­ товых мохнатых цветов, и неутомимо дышали розы, • — нежным запахом жизни был полон колодец. Они шли вдоль канала, полного черной прозрачной водой: мельГРА Н И № 81 Д. ЭВУС кали быстрые форели. Сад принимал их, ибо они были необходимой частицей его .

Порфирий смотрел из-за угла: патруль отдыхал, утомленный исполенным долгом. Он натягивал маскумешочек и крался к воину, сидевшему чуть в стороне .

Исследователь сдерживал ликованье, — был он послан­ цем Жизни. И неслышно ступал, и сжимал резиновую грушу, перекрыв краник на трубке, шедшей к бутыли за спиной. И первый неуязвимый был перед ним: под­ нимал медленно хелицеры, заслышав тревогу ин­ стинкта; шевелились пучки бровей, и, как шарики ртути, просочились глаза, но — повисли. Порфирий, всесильный, открыл кран: легкое облачко окутывало воина, — обращался неуязвимый в груду ржавого пеп­ ла: таяли хелицеры и рассыпался панцирь, по твердо­ сти превосходящий алмазный резец. Лишь бусы глаз блестели в бесформенной куче. И длилась смерть неу­ язвимого — миг .

И мудрый шел дальше, губя сторожей, и огляды­ вался, ликуя: молниеносен был удар воина, но смерть проходит свой путь в десятую долю молниеносности .

Порфирий почувствовал вкус слезы на губах, и многих — за первой: плакал мудрый, освобождаясь. И он шел на Круглую площадь, и оставались сзади: ржавые кучи могил Шелестящих .

Жар солнца усиливался: было три часа пополудни .

Тревога спешила по городу Солнца, и перед Авдоном си­ дел избегнувший облачка смерти, и торопился: махал черенками хелицер, и смертной стужей веяло на Авдона. Страшился и не верил Старейшина, и ощупывал кучку пепла, доставленного разведчиками в сеточке плотной вязки. Необычная мягкость напоминала о до­ несении Вара: тряслись хелицеры Авдона. О, если бы Лорик был на его месте! Но прах Великого не шеве­ лился .

ГОРОД СОЛНЦА

Волоча педипальпы, вползал воин и рассказывал известное. Авдон бегал по потолку и кричал Великому Лорику, что он — чучело, бесполезное чучело. Что он, Лорик, не сумел как следует очистить город! И кто-то спрятался в проклятом доме у Восточных ворот!

Но он, Авдон, спасет город Солнца! — И отдавал приказы: выслать гонцов к Вару и торопить, объявить тревогу, собрать гвардию и полк Молниеносных. Город Солнца в опасности!

Частые удары гонга гнали сон и усталость: строи­ лась гвардия, и черным комом повисли над площадью Молниеносные .

Порфирий услышал гонг и усмехнулся: вокруг за­ мерли пушистые кучки останков школьников, а мастер­ ски прыгнувший на него Епелет осыпался ржавым пу­ хом. Порфирий шел к площади, окутанный облачком смерти, ликуя: влажная пыль раствора сияла радугой и поражала неуязвимых с веселостью .

И мудрый неутомимо сжимал резиновую грушу:

впереди была площадь, и горло улицы кипело черным, и выплеснуло на него гвардию Авдона. Порфирий спе­ шил навстречу с зажженной радугой-смертью. По три в ряд шла гвардия, опытная в Упражнении с Кроликом, и прыгала, устремив хелицеры по правилам воинского искусства. Но не напрасно исписывал пергамент муд­ рый Порфирий, — полосатая и прекрасная преграда на­ падала первой, по толстому слою пепла шагал Порфи­ рий; и под бровями гвардейцев творился страх, забытый давно. Пятились отборные, давили напиравших, со скре­ жетом ломались хитины: быстро бежал Порфирий, пос­ ланец Жизни, и тень плыла по улице — в атаку шли Молниеносные. Но смеялся Порфирий, направляя пуль­ веризатор — вверх. Ржавыми хлопьями выпадала чер­ ная туча, посыпая Порфирия пеплом, и таяла, а Пор­ фирий хохотал, сорвав ненужный более мешочек-маску, и не знал: быстро входила в город Шелестящая Фалан­ ГРАН И № 81 Д. ЭВУС га Вара, уменьшившаяся на две трети. Гонец бежал резво, и Вар выполнял приказ: оставив трофеи и погиб­ ших, потекла черная река по раскаленной степи и тихо, чуть шелестя, затопляла город .

— Кислое яблоко, милый! — говорила она; кача­ лась ветка тонкого деревца в самом углу колодца-сада .

— Попробуй!

— Да, кислое, — откусив, соглашался он. — Порфирий сказал, что ему нужно больше солнца .

Но странное прозрение коснулось его, и он не ре­ шался поднять глаз, и взяв испуганно ее за руку, лас­ кал, чувствуя темное в радости. И он прошел губами до плеча ее, и заглядывал в лицо милой: веки сомкну­ лись ее, а щеки розовели .

— Взгляни! — требовал он, ибо чувствовал зов иного, чем нежность, беспокоился и хотел вернуть прежнее. Аромат роз усилил тревогу. Она уводила его вглубь зарослей. Примяв фиолетовые цветы, сидели, с удивлением и страхом глядя друг другу в глаза, как незнакомцы, встретившиеся в пустыне .

Вар приказал натянуть сети над всеми улицами, послав небольшой отряд Шелестящих на площадь, где одержал верх Порфирий. И отряд ушел умереть, от­ влекая человека. На крышах, перекидывая нити, суе­ тились: кружево повисло над Порфирием, безобидное, просвеченное солнцем. И пал в неравной схватке полк Шелестящих, но — падала, сморщиваясь, сеть, 1 вы­ — бегал Порфирий из-под нее, прозрев, но перекусывали основу уличной сети воины Вара, — липли нити к Порфирию. Упоенье победой дарило силу ему, тщетную перед уловкой. И воины Вара тянули за радиусы сеть, крепкие клейкие радиусы, — земля оторвалась от ног Порфирия, вспыхнул в нем ужас побежденного, и про­ неслась догадка, что полон уже истомой смерти. И разом отпущены были радиусы, — прилипший ПорфиГОРОД СОЛНЦА рий рухнул на камень, и со звоном лопнула бутыль, и болтался беспомощный пульверизатор, клокоча ос­ татками брызг, — сипел безопасным воздухом. Волокли Порфирия к площади, подальше от лужицы раствора .

И тело признало поражение, и расслабилось, но разум пересчитывал неустанно возможности бегства. Вар распорядился натянуть сеть над Круглой площадью и просушить пленного, ибо воин, дотронувшийся до влажного платья Порфирия, утратил хелицеру .

Встала ночь над городом Солнца. Неутомимо сте­ регли сеть с Порфирием, повиснув по краю кольцом хитина. Обступили проклятый дом у Восточных ворот .

Авдон, уцелевший среди немногих в первую очередь, совещался с Варом. Медленно жесты его обретали при­ вычную повелительность .

— Ах, ненаглядный мой! - прижималась к нему, — сильному, - сладко кружилась голова, — чутко касал­ — ся ее тела .

Полная луна стояла в небе: Меч обретал цвет се­ ребра, и длинное ловкое тело его отодвигалось. Упругие волны цветов и трав укачивали их, послушных власт­ ному зову. Они забыли сегодня о нежности, потеряли ее, но получили взамен другое, непонятное. Должно быть, настала пора .

• Мне печально, любимый мой и единственный, — — говорила она. — Порфирия нет... и уходит прекрас­ ная комета.. .

1 Пора! — решал он, вспоминая уроки ученого .

— — Порфирий не пришел, обещал выслушать сон!

— грустила она .

— Он придет утром, а если нет, мы пойдем к нему!

То-то обрадуется он, милая, когда мы его отыщем.. .

завтра — великое утро! Мы выйдем с тобой — в мир!

И будем гулять по степи.. .

— Да, ненаглядный мой!. .

Д. ЭВУС ГРАН И № 81 Порфирий висел над площадью: кисти рук и ног обмотаны клейким, и любое движение его колыхало сеть и множило настороженность сторожей. И он, при­ кованный за спину, усталый, смотрел в небо и видел уходящий Меч .

— Ты уходишь, Меч! — горько говорил Порфирий .

— Не состоялось задуманное. Закончен род человече­ ский, поспешил я. А мне назначено было многое. Я проиграл — и распят .

Дорого было вспоминать Порфирию утраченное — лабораторию свою, склянки и книги с письменами сги­ нувших. О, как сладко • — вновь очутиться там. И Порфирий познавал предсмертную нежность ко вся­ кому пустяку, и думал с любовью о полупустой бутыл­ ке вина, недопитого им, о свечах, много оплывших вос­ ком, о писчем пере, рассчитавшем победу с неточностью .

Сад вспоминал он, прибежище Эроса, и детей его глу­ пых, и старинной работы подзорную трубу. Привычное было неотделимо, а завтра предстояло отделение — казнь. Порфирий вздыхал и готовился, но вспоминал беззащитных младенцев, и мучила тоска. Снова разум тщился разрушить ловушку, искал пути и проверял каждую искорку надежды, но гасла она в холодной воде рассуждений. Усталость требовала сна, и Порфирий, задремывая, прогонял сон усмешкой • завтра и потом — он успеет отоспаться, сейчас • не время .

— Небо бледнело, и Меч уходил за горизонт; скрылась уже рукоять, и лишь серебряное острие сверкало. Вста­ вал рассвет над городом Солнца, и вот первое солнечное копье пролетело над Порфирием, и второе ударило — в лысину, и он принял первый легкий укол смерти почти подготовленный .

И дети его проснулись, — белели тела их в фиоле­ товом сумраке. Золотистый прямоугольник висел над ними: вставал день, тот, которого ждал Порфирий. Роса лежала на листьях, ладони были влажны и прохладны .

ГОРОД СОЛНЦА

— Что же мне грустно? — спрашивала она. — Пой­ дем скорее к Порфирию!

— Не торопись, ненаглядная!

И удерживал ее: шли по дорожке, и мягко касались их пушистые синие стебли растений .

— Ах, какая тоска, мой милый! Почему сад чужой мне? Так хорошо было вчера, и вдруг всё привычное — не радует... словно и не моя это родина... словно пора — возвращаться!

— Хочешь, я принесу тебе вон ту белую розу?. .

— Пойдем в город, мой милый.. .

И они, оглядев сад и простившись до вечера с ним, подошли и неумело возились с хитроумным запором, и скоро — распахнулась тяжелая дверь. Слепил рас­ каленный свет, и попятились, вдохнув зной. Привы­ кали глаза: пыль и черные молнии трещин на стенах, и черные сооружения, приземисто замершие в пристеньях. Они шли мимо и обсуждали, где бы Порфирий мог быть Исследователя осторожно спустили на камень. Вар выслал самого тщедушного и никчемного воина прове­ рить, сух ли пленник и опасен ли для хитинов. Густы­ ми рядами Фаланга обступила действо. И посланный, касаясь Порфирия легко и с опаской, нашел, что без­ оружен погубивший многих. И тогда подступили все с Авдоном и Варом. Легко состригли бессмысленный пуль­ веризатор и вручили секретарям. По кусочкам рвали городской костюм, и шекотали хелицеры кожу .

Порфирий, прокаленный на солнце, жаждал, но взор был ясен. Он был готов, мудрый, но средь зноя мускулов и головы скользил холодок наступающего мига .

–  –  –

ные сучья. И сучьев наваливалось многократно боль­ ше, и вдруг среди пыли — алел лепесток розы на плече ее. Он удивлялся, что не увидел его раньше, и нагнул голову — взять губами, но солонело во рту, и выступили из алого овала — вишневые капли, и прыснула — рана .

Знакомым показалось ей: бледнело лицо ненаглядного, подбородок был красен. Она вскрикнула и освобождала руку — стереть кровь, и не успевала: крепко охвачены были кисти мягким и прочным. Черные ножницы мель­ кнули над ними, и голубело лицо ее, гаснул взор. Он держал голову милой на ладонях и чувствовал: словно бы пузырьки шли под кожею, упругими и тяжелыми стали пальцы, и показалось, что солнце зашло: окутала тьма. Он целовал ее в губы, чуть отвечала, и дольше жили глаза — воссияли на миг и потухли .

Обнявшись, лежали любовники в пыли и зное, окутанные дымкой сетей, тяжелые. Лицо его спрята­ лось, прижатое к остылым щекам ненаглядной. Без­ молвно чернела кольцом Фаланга, ожидая конца, вре­ менила: был наготове гамак. Их приподняли и окутали нитями. Обнявшись, лежали любовники в коконе смер­ ти. И добычу несли на площадь, оставив многих — сте­ речь пустой и проклятый дом .

Порфирия испещрили кровоточащие лунки: выры­ вали небольшими кусочками. Подготовлен он был и помалкивал, рассуждая о близком, но отвлекался и кри­ чал в душе, едва шевеля черными губами. Ж елтое небо дымилось над ним, и мелькали, точно крылья сгинув­ ших птиц, черные ножницы хелицер. Авдон пригова­ ривал, повиснув в сетчатой люльке над казнью: яд впустивший по неосмотрительности, немедленно будет наказан .

Нелепо укоротился Порфирий: сочились обрубки ног его, рук, и раздетая грудь белела выскобленными ребрами, и тогда Порфирий удивился, не ощущая боли, и увидел себя, распятого внизу. И заметил: вытаращены

ГОРОД СОЛНЦА

глаза и не ясны уже, и поверх выдранной бороды окру­ глился рот в хриплом вопле. Пожалел он разграбленное тело и осмотрелся вокруг, паря, и, услышав зов, ки­ — нулся вниз, в груду убитого мяса. И понял: кричит хрипло и бессвязно. Но не мог удержаться - вспор­ — хнул, подкинутый кем-то. Аккуратно выломали ребра уже, и мерцало над перламутром внутренностей • — черное .

И ощутил любопытство, паря, — медленно бился гладкий вишневый комок. Вар протянулся к нему — и вынул, и померещилось Порфирию, что ослеп, и снова упал ястребом вниз, и словно промахнулся, но ощутил последний миг — вздох, и сладко подумалось: «славно» .

Гаснул свет, и иным, незнакомым чувством узнал:

прозрачная ласковая синева заполнила всё, и, догады­ ваясь о полете, принял: покой .

Апрель —декабрь, 1969

–  –  –

И сто гектар случайной Родины.. .

и тишь застывшего фонтана .

Хрустальной статуи фатальность под лепестковою фатой.. .

Пускай не сдвинуть с пьедестала ее холодную усталость.. .

Пускай мгновения отстали от этой хрупкости хрустальной .

Уста бледнее полотна.. .

глаза недвижимости легче.. .

О как легли полутона на отцветающие плечи!. .

Вам надо знать, что глаз не смыть, что нет любви и нету дома .

Плевать на нравственность и смысл .

Плевать на Родину и догмы .

Растает вечер на костре, сменятся страны и морали, но вы заплатите мирами за равнодушье наших встреч, но вы залечите усталость чужими, жесткими устами.. .

Но вы закроете, как ставни, чужие правды и уставы.. .

ИЗ РОССИЙСКОЙ п о э з и и

–  –  –

ОБЭРИУ Насколько нам известно, произведения обэриутов, предлагаемые здесь читателю, за исключением шести рассказов Даниила Хармса1 ни в самой России, ни на, Западе по-русски еще не публиковались2 .

Что представляют собою обэриуты, каково их твор­ ческое лицо, какие теоретические взгляды лежат в ос­ нове их творчества?

Чтобы установить их место в искусстве, следует обратиться к течениям, определившим лицо всего евро­ пейского искусства в начале X X столетия .

Между десятыми и двадцатыми годами нашего века наиболее выдающуюся роль в немецком искусстве игра­ ла большая группа молодежи, именовавшая себя экс­ прессионистами. Нельзя сказать, что они представляли собой «ш колу» или были между собой тесно связаны .

Всякий «изм» приводит к упрощениям и обобщениям, в которых стираются индивидуальные характеры ли­ тераторов, живописцев или композиторов. Молодые экспрессионисты в Германии в начале своей деятель­ ности были связаны только желанием противодейство­ вать тому, что они называли распадом европейского человека и его культуры .

Как же сами экспрессионисты определяли свое ме­ сто в европейском искусстве, как отмежевывались от предшествующих художественных направлений?

В своей речи «О поэтическом экспрессионизме»3, произнесенной в Берлине в 1917 году, Казимир Эдшмид ГРАНИ № 81 М. АРНДТ говорит, что импрессионизм — это «искусство мгнове­ ния», он передает лишь «моментальные картины красо­ ты, жесты глубинности». Анархия и лишенный связи параллелизм, принесенные футуризмом, суть последст­ вия временных и поверхностных черт импрессионизма .

В основе экспрессионизма, однако, по словам Эдшмида, лежит «великое тотальное». Атомизированным изображениям своих предшественников экспрессиони­ сты противопоставляют «великое, всеобъемлющее ми­ роощущение» .

Наиболее характерные произведения экспрессио­ нистической поэзии опубликовал в 1919 году Курт Пинтус в сборнике «М епзсЬИ еП з^ттегип^» («Заря челове­ чества»)4 В стихах этого сборника выражается протест .

против социальной несправедливости, революционные настроения, тяготение к религиозно-космической пра­ родине поэта, или вопль отчаяния опустошенной души перед небытием. В своем предисловии Пинту с говорит:

«Все стихи в этой книге вытекают из жалобы о судьбах человечества. Не человек как таковой и не его личные дела и чувства, а человечество — главная бесконечная тема. Эти поэ­ ты своевременно почувствовали, как человек погружался в сумерки, в ночь гибели.., чтобы снова подняться в проясняю­ щуюся зарю нового дня. В этой книге человек сознательно об­ ращается из сумерек навязанного ему объемлющего и погло­ щающего его прошлого и настоящего к спасительной заре бу­ дущего, которое он сам себе создает» (многоточия в оригинале самого автора. — М. А.)5 .

Упрощая и обобщая некоторые тенденции в искус­ стве молодого поколения начала нашего века, можно сказать, что у экспрессионизма два лица: одно обращено назад, к романтизму, а другое вперед — к главным тен­ денциям сегодняшнего искусства .

С романтизмом экспрессионистов связывала идея положительной миссии поэта. Мы находим ее, напри­ мер, в пьесе «Нищий» Райнхарда Зорге, в которой Поэт выражает убежденность в перерождающем и спаОБЭРИУ сающем действии своего нового театра. Другую пьесу Зорге сам называл «школой пророка», что свидетельст­ вует о том особом значении, которое он придавал своему произведению. Также и Георг Кайзер видит значение словесного искусства в выражении «единого видения.. .

обновления человека» .

Однако экспрессионизму была присуща и другая идея, противоположная этой. Она проявляла себя в ед­ ком и жутком изображении бессмысленного и безумного материалистического мира. Здесь экспрессионизм явно предвосхитил главные тенденции нынешнего искусства .

С таких позиций в пьесе Кайзера «Газ I» следует рас­ сматривать Инженера, который после разрушительного взрыва призывает своих рабочих шагать вперед, «от одного взрыва к следующему», в своем стремлении по­ корить вселенную .

Всю палитру экспрессионистической поэзии Пинтус, например, так раскрывает в своем предисловии к «Заре человечества»:

«Все ощущают, насколько широк диапазон чувств от от­ чаяния Кале в «И нет моста от человека к человеку...», от «Мы все на земле чужие» Верфеля... до «Никто тебе не чужд, / Каждый тебе близок и брат» Бэхера.., до «М ы друг к другу так близко подходим, как лишь ангелам только возможно»

Клемма... до слов Гейнике «Я чувствую, / бесконечно, / что я не одинок... так близок Ты, / брат человек».., «Но улыбка на­ водит мост от меня к тебе /... мы дарим друг другу Я и Ты — / нас вечно соединяет слово: / Ч ЕЛО В ЕК»6 .

Наиболее выдающимся из немецких поэтов-экспрессионистов можно считать Готфрида Бенна; он — почти единственный из них, кому удалось сохранить на высоком уровне свое литературное мастерство в те­ чение долгого времени, после двадцатых годов нашего века .

Лаконичным точным языком стихотворений своего первого сборника («Морг», 1912) он громит идеалисти­ ГРА Н И № 81 М. А РН Д Т ческое мировоззрение любого толка. Его резкий цинизм разрушает ложную самоуверенность человеческого об­ щества, гуманистическую веру во мнимую гармонию на­ шего мира. От человека остаются: липкая кровь, груды раздробленных костей, размочаленные куски мяса. Под лирическими названиями его стихов скрываются от­ вратительные картины. Прочитав название «Маленькая астра», читатель вряд ли заподозрит, что в стихотворе­ нии эту «темно-светло-лиловую астру» кто-то втиснул между зубов утонувшему развозчику пива и что потом ее положат в мелкую стружку, перед тем как зашьют его грудь. А кто, увидев заглавие «Хорошее детство», догадается, что в стихах речь идет о крысенятах, устро­ ивших себе гнездо в «надгрызенном трупе» молодой утопленницы!

Своим абсолютно бесстрастным отношением к опи­ сываемому и зоркой наблюдательностью экспрессионист Бенн глубоко отличается от приверженцев натурализ­ ма, которые обычно смягчали подобную крайность в изображении, обнаруживая этим чувствительность и сочувствие. У Бенна же и впоследствии, когда его те­ матика стала более широкой, тон стихотворений остался таким же циничным .

Немецкий экспрессионизм оказался «школой» для многих литераторов X X века. Т. С. Эллиот, Сен-Жон Перс, Гарсиа Лорка, Торитон Уайдлер, Теннеси Уиллиамс '— называем лишь некоторых из них учились — у немецких экспрессионистов. Торитон Уайдлер в двад­ цатых годах долго жил в Берлине, изучая театр. Тен­ неси Уиллиамс в Нью-Йорке учился у Пискатора .

В тот период, когда немецкий экспрессионизм до­ стиг своего апогея, в России ведущим течением в ис­ кусстве был еще футуризм. Обэриуты начали свою де­ ятельность с протеста против футуризма. Даниил Хармс — его произведения мы здесь главным образом и публикуем 1 начал свое творчество заумными сти­ — хами. Дальнейшее творчество обэриутов, однако, проОБЭРИУ ходит под знаком решительного отказа от формальных приемов и словесных поисков футуристов .

Название ОБЭРИУ (Объединение Реального Искус­ ства) появилось в конце 1927 начале 1928 года. Бу­ — дущие обэриуты Хармс и Введенский, однако, уже в конце 1925 года начали совместно читать свои стихи с эстрады. Ядро ОБЭРИУ составили Даниил Хармс, Алек­ сандр Введенский, Николай Заболоцкий, Игорь Бахтерев и Борис Левин7 .

Чтобы разобраться в том, к чему стремились обэ­ риуты, приведем с сокращением их манифест (купюры сделаны в разных разделах и полностью выпущен раз­ дел «На путях к новому кино»)8 .

ОБЭРИУ

ОБЭРИУ (Объединение Реального Искусства), работающее при Доме Печати, объединяет работников всех видов искусства, принимающих его художественную программу и осуществляю­ щих ее в своем творчестве .

ОБЭРИУ делится на 4 секции: литературную, изобрази­ тельную, театральную и кино. Изобразительная секция ведет работу экспериментальным путем, остальные секции демонстри­ руются на вечерах, постановках и в печати. В настоящее время ОБЭРИУ ведет работу по организации музыкальной секции .

ОБЩЕСТВЕННОЕ ЛИЦО ОБЭРИУ

...Требование общепонятного искусства, доступного по своей форме даже деревенскому школьнику, — мы приветствуем, но требование только такого искусства заводит в дебри самых страшных ошибок. В результате мы имеем груды бумажной макулатуры, от которой ломятся книжные склады, а читающая публика первого Пролетарского Государства сидит на перевод­ ной беллетристике западного буржуазного писателя .

М. АРНДТГРАНИ № 81

Мы очень хорошо понимаем, что единственно правильного выхода из создавшегося положения сразу найти нельзя. Но мы совершенно не понимаем, почему ряд художественных школ, упорно, честно и настойчиво работающих в этой области, — сидят как бы на задворках искусства, в то время как они должны все­ мерно поддерживаться всей советской общественностью. Нам непонятно, почему Ш кола Филонова вытеснена из Академии, почему Малевич не может развернуть своей архитектурной ра­ боты в СССР, почему так нелепо освистан «Ревизор» Терентье­ ва? Нам непонятно, почему т. н. левое искусство, имеющее за своей спиной немало заслуг и достижений, расценивается, как безнадежный отброс и еще хуже, — как шарлатанство. Сколько внутренней нечестности, сколько собственной художественной несостоятельности таится в этом диком подходе.. .

ПОЭЗИЯ ОБЭРИУТОВ

Кто мы? И почему мы? Мы, обэриуты, — честные работ­ ники своего искусства. Мы — поэты нового мироощущения и нового искусства. Мы — творцы не только нового поэтического языка, но и созидатели нового ощущения жизни и ее предме­ тов. Наша воля к творчеству универсальна: она перехлесты­ вает все виды искусства и врывается в жизнь, охватывая ее со всех сторон. И мир, замусоленный языками множества глуп­ цов, запутанный в тину «переживаний» и «эмоций», — ныне возрождается во всей чистоте своих конкретных мужественных форм. Кто-то и посейчас величает нас «заумниками». Трудно решить, — что это такое — сплошное недоразумение или безысходное непонимание основ словесного творчества? Нет школы более враждебной нам, чем заумь. Люди реальные и конкретные до мозга костей, мы — первые враги тех, кто хо­ лостит слово и превращает его в бессильного и бессмысленного ублюдка. В своем творчестве мы расширяем и углубляем смысл предмета и слова, но никак не разрушаем его. Конкретный предмет, очищенный от литературной и обиходной шелухи, де­ лается достоянием искусства. В поэзии — столкновение словес­ ОБЭРИУ ных смыслов выражает этот предмет с точностью механики. Вы как будто начинаете возражать, что это не тот предмет, который вы видите в жизни? Подойдите поближе и потрогайте его паль­ цами. Посмотрите на предмет голыми глазами и вы увидите его впервые очищенным от ветхой литературной позолоты. Может быть, вы будете утверждать, что наши сюжеты «не-реальны» и «не-логичны»? А кто сказал, что «житейская логика» обяза­ тельна для искусства? Мы поражаемся красотой нарисованной женщины, несмотря на то, что, вопреки анатомической логике, художник вывернул лопатку своей героини и отвел ее в сто­ рону. У искусства своя логика и она не разрушает предмет, но помогает его познать .

Мы расширяем смысл предмета, слова и действия. Эта работа идет по разным направлениям, у каждого из нас есть свое творческое лицо, и это обстоятельство кое-кого часто сби­ вает с толку. Говорят о случайном соединении различных людей .

Видимо, полагают, что литературная школа — это нечто вроде монастыря, где монахи на одно лицо. Наше объединение сво­ бодное и добровольное, оно соединяет мастеров, а не подмас­ терьев, — художников, а не маляров. Каждый знает самого себя и каждый знает, — чем он связан с остальными .

А. ВВЕДЕНСКИЙ (крайняя левая нашего объединения) разбрасывает предмет на части, но от этого предмет не теряет своей конкретности. Введенский разбрасывает действие на кус­ ки, но действие не теряет своей творческой закономерности .

Если расшифровать до конца, то получается в результате — видимость бессмыслицы. Почему — видимость? Потому что очевидной бессмыслицей будет заумное слово, а его в творче­ стве Введенского нет. Нужно быть побольше любопытным и не полениться рассмотреть столкновение словесных смыслов. Поэ­ зия не манная каша, которую глотают не жуя и о которой тот­ час забывают .

К. ВАГИНОВ, чья фантасмагория мира проходит перед глазами, как бы облеченная в туман и дрожание. Однако через этот туман вы чувствуете близость предмета и его теплоту, вы ГРАНИ № 81 М. АРНДТ чувствуете наплывание толп и качание деревьев, которые жи­ вут и дышат по-своему, по-вагиновски, ибо художник вылепил их своими руками и согрел их своим дыханием .

ИГОРЬ БАХТЕРЕВ — поэт, осознающий свое лицо в ли ­ рической окраске своего предметного материала. Предмет и действие, разложенные на свои составные, возникают обновлен­ ные духом новой обэриутской лирики. Но лирика здесь не са­ моценна, она — не более как средство сдвинуть предмет в поле нового художественного восприятия .

Н. ЗАБОЛОЦКИЙ — поэт голых конкретных фигур, при­ двинутых вплотную к глазам зрителя. Слушать и читать его следует более глазами и пальцами, нежели ушами. Предмет не дробится, но, наоборот, — сколачивается и уплотняется до от­ каза, как бы готовый встретить ощупывающую руку зрителя .

Развертывание действия и обстановка играют подсобную роль к этому главному заданию .

ДАНИИЛ Х А РМ С — поэт и драматург, внимание которого сосредоточено не на статической фигуре, но на столкновении ряда предметов, на их взаимоотношениях. В момент действия предмет принимает новые конкретные очертания, полные дей­ ствительного смысла. Действие, перелицованное на новый лад, хранит в себе «классический» отпечаток и в то же время — представляет широкий размах обэриутского мироощущения .

БОР. ЛЕВИН — прозаик, работающий в настоящее времяэкспериментальным путем .

Таковы грубые очертания литературной секции нашего объединения в целом и каждого из нас в отдельности, осталь­ ное договорят наши стихи .

Люди конкретного мира, предмета и слова, — в этом на­ правлении мы видим свое общественное значение. Ощущать мир рабочим движением руки, очищать предмет от мусора ста­ родавних истлевших культур, — разве это не реальная потребОБЭРИУ ность нашего времени? Поэтому и объединение наше носит на­ звание ОБЭРИУ — Объединение Реального Искусства .

ТЕ А Т Р ОБЭРИУ

Предположим так: выходят два человека на сцену, они ничего не говорят, но рассказывают что-то друг другу — зна­ ками. При этом они надувают свои торжествующие щеки. Зри­ тели смеются. Будет это театр? Будет. Скажете — балаган? Но и балаган — театр .

Или так: на сцену опускается полотно, на полотне нари­ сована деревня. На сцене темно. Потом начинает светать. Ч е­ ловек в костюме пастуха выходит на сцену и играет на ду­ дочке. Будет это театр? Будет .

На сцене появляется стул, на стуле — самовар. Самовар кипит. А вместо пара из-под крышки вылезают голые руки .

И вот всё это: и человек, и движения его на сцене, и кипящий самовар, и деревня, нарисованная на холсте, и свет, то потухающий, то зажигающийся, — всё это — отдельные театральные элементы .

До сих пор все эти элементы подчинялись драматическому сюжету — пьесе. Пьеса — это рассказ в лицах о каком-либо происшествии. И на сцене всё делают для того, чтобы яснее, понятнее и ближе к жизни объяснить смысл и ход этого про­ исшествия .

Театр совсем не в этом. Если актер, изображающий ми­ нистра, начнет ходить по сцене на четвереньках и при этом — выть по-волчьи; или актер, изображающий русского мужика, произнесет вдруг длинную речь по-латыни, — это будет театр, это заинтересует зрителя — даже если это произойдет вне вся­ кого отношения к драматическому сюжету. Это будет отдельный момент, — ряд таких моментов, режиссерски организованных, создают театральное представление, имеющее свою линию сю­ жета и свой сценический смысл .

Это будет тот сюжет, который может дать только театр .

Сюжет театрального представления — театральный, как сюжет

М. АРНДТГРАНИ № 81

музыкального произведения — музыкальный. Все они изобра­ жают одно — мир явлений, но, в зависимости от материала, — передают его по-разному, по-своему .

Придя к нам, забудьте всё то, что вы привыкли видеть во всех театрах. Вам, может быть, многое покажется нелепым. Мы берем сюжет — драматургический. Он развивается вначале про­ сто, потом он вдруг перебивается как будто посторонними мо­ ментами, явно нелепыми. Вы удивлены. Вы хотите найти ту привычную логическую закономерность, которую — вам ка­ жется — вы видите в жизни. Но ее здесь не будет. Почему?

Да потому, что предмет и явление, перенесенные из жизни на сцену, — теряют «жизненную» свою закономерность и приобре­ тают другую — театральную. Объяснять ее мы не будем. Для того, чтобы понять закономерность какого-либо театрального представления, — надо его увидеть. Мы можем только сказать, что наша задача — дать мир конкретных предметов на сцене в их взаимоотношениях и столкновениях. Над разрешением этой задачи мы работаем в нашей постановке «Елизавета Вам» .

«Елизавета Вам» написана по заданию театральной секции ОБЭРИУ членом секции — Д. Хармсом. Драматургический сю­ жет пьесы расшатан многими как бы посторонними темами, выделяющими предмет, как отдельное, вне связи с остальным, существующее целое; поэтому сюжет драматургический — не встанет перед лицом зрителя, как четкая сюжетная фигура, он как бы теплится за спиной действия. На смену ему — приходит сюжет сценический, стихийно возникающий из всех элементов нашего спектакля. На нем — центр нашего внимания. Но вме­ сте с тем отдельные элементы спектакля — для нас самоценны и дороги. Они ведут свое собственное бытие, не подчиняясь отстукиванию театрального метронома. Здесь торчит угол зо­ лотой рамы — он живет как предмет искусства; там выговари­ вается отрывок стихотворения — он самостоятелен по своему значению и в то же время, — независимо от своей воли, — толкает вперед сценический сюжет пьесы. Декорация, движение актера, брошенная бутылка, хвост костюма — такие же актеры, как и те, что мотают головами и говорят разные слова и фразы .

ОБЭРИУ Композиция спектакля разработана И. Бахтеревым, Бор .

Левиным и Даниилом Хармсом .

Оформление — И. Бахтерева .

Разумеется, произведения представителей того или иного течения в литературе не всегда соответствуют их собственным программным требованиям. Каковы же отличительные черты произведений обэриутов?

Язык публикуемых здесь рассказов Даниила Харм­ са крайне скуп. Все рассказы коротки и абсолютно яс­ ны. Эпитеты в них употребляются редко — никаких лишних украшений нет (вспомним: словесная экономия и целеустремленная сдержанность • главный техниче­ — ский прием экспрессионистической поэзии) .

В произведениях обэриутов часто стираются грани между здешним, «нормальным», миром и миром нере­ альным, нелогичным. Перед глазами читателя возни­ кает бессмысленный мир гротеска .

Говоря о норме театра, немецко-французский экс­ прессионист Иван Голль писал:

«Вначале надо будет сломать всю прежнюю форму. Разум­ ное поведение, общепринятое, моральное, все формальности нашей жизни. Человек и предметы будут изображаться пре­ дельно обнаженными, а для еще большего эффекта — всегда сквозь увеличительное стекло»9 .

В качестве яркого примера того, как обэриуты осу­ ществляли эти же требования, можно привести рассказ Хармса «Происшествие на улице».

В толпе, собравшейся после несчастного случая:

«Какая-то дама всё оглядывалась на другую даму, а та в свою очередь оглядывалась на первую даму .

Потом толпа разошлась, и уличное движение вновь вос­ становилось» .

–  –  –

«Ну, а потом всё опять стало хорошо, и даже Иван Семе­ нович завернул в столовую» .

Вот и весь рассказ: один человек погиб — и две дамы оглядываются друг на друга; второй погиб — и «Иван Семенович завернул в столовую»! Разве после этого не становится ясным, насколько оправдано ут­ верждение, что экспрессионисты, а в их числе и обэриуты, — предшественники всей нынешней серьезной литературы? Как их тематика приближается к тема­ тике современных пьес Ионеско, Бэккета и других!

Перед нашими глазами разверзается вся бездна че­ ловеческого одиночества и страдания. Пожалуй, наи­ более яркое изображение этого разрушения человече­ ских взаимоотношений и взаимосвязи в экспрессиони­ стической литературе мы находим в пьесе Брехта «В джунглях городов» (1922) .

Гротескную бессмысленность у Хармса мы наблю­ даем даже в таких рассказах, как «Федя Давыдович» .

Какой смысл во всех действиях Феди? Кажется, что в рамках своих возможностей этот человек совершает подвиг. Однако в результате он сводится ни к чему .

В рассказе «Кассирша» гротеск доведен до ужаса .

Но в конце напряжение свидетелей происшествия, опи­ санного в центральной части рассказа, внезапно сходит на нет, потому что «кто-то сказал, что в Фонарном пе­ реулке из окна старуха вываливается», и толпа спешит туда — в жадных поисках нового сенсационного зрели­ ща. К мертвой кассирше никто не проявляет ни малей­ шего человеческого чувства .

В этом рассказе, а в еще большей степени в расска­ зах «Сон» и «Сон дразнит человека» Хармс вводит нас в мир, столь характерный для многих произведений Франца Кафки (сравним с его рассказами «Превраще­ ние», «Приговор», «В исправительной колонии»), где возможны явления и действия, противоречащие законам пространства и времени, причины и следствия, возмож­ ОБЭРИУ ности и вероятности, хотя внешне они и сохраняют ви­ димость реальности. Но эти явления и действия не жи­ вут самостоятельной жизнью, они лишь условные знаки

• символы смысла, который автор хочет передать сво­ — им читателям .

Из всех произведений обэриутов, находящихся у нас, мы публикуем лишь наиболее характерные (для истории русской литературы было бы, конечно, важно издать все тексты полностью). Анализируя их, мы по­ гружаемся в мир, заполненный сплошными пустяками, нелепостями, бессмысленными и гротескными случаями .

При чтении их неоднократно вспоминаются слова упо­ мянутого выше Ивана Голля:

«Люди совсем забыли, что первым символом театра была маска. Маска неподвижна, единственна в своем роде, внуши­ тельна. Она неизменяема, неизбежна, она — судьба. Каждый человек носит свою маску, ту, которую античный человек на­ зывал своей виной. Дети боятся ее и кричат. Человеку, — са­ модовольному, трезвому, — надо снова учиться кричать... Ис­ кусство не существует для того, чтобы жирному гражданину было уютно, чтобы он качал головой: «Да, да, так оно и есть!. .

Пошли в буфет!» Искусство, если оно хочет человека воспиты­ вать, улучшать или производить какой-либо иной эффект, дол­ жно убивать будничного человека, оно должно пугать, как мас­ ка пугает ребенка, как Еврипид пугал афинян, которые уходили из театра шатаясь. Искусство должно превращать человека сно­ ва в ребенка. Самое простое средство на этом пути — гротеск, который, однако, не должен вызывать смеха. Монотонность и глупость людей настолько необъятны, что к ним следует под­ ходить только с чудовищными высказываниями»1 .

Самые характерные жанры, которыми пользова­ лись экспрессионисты в немецкой и мировой литерату­ ре, это поэзия и драма. Поскольку мне известно, жанр рассказа, который в своей предельной краткости и сдер­ жанности в таком чистом виде, как у Хармса, имеет много общего со стихотворением, весьма редко появля­ М. А РН Д Т ГРА Н И № 81 ется в экспрессионистической литературе других на­ родов .

В деятельности ОБЭРИУ театральные выступления играли важную роль. Поэтому мне представляется не­ обходимым опубликовать пьесу Александра Введенско­ го «Ёлка у Ивановых». При чтении этой пьесы, особен­ но ремарок перед картинами или посреди них, возни­ кает вопрос, насколько возможна постановка такой пье­ сы на сцене? Ремарки перед второй картиной (на стр .

88) предназначены скорее для чтения. То же самое надо сказать и о ремарках на стр. 89:

«Т ут выясняется, что они не умеют говорить. А то, что они только что пели, — это простая случайность, которых так много в жизни» .

Или еще яснее это видно на стр.

92, где автор за­ мечает:

«...и все снимают шапки. Кроме ёлки, у которой нет шапки и которая в этом ничего не понимает» .

Возможно, что в таких ремарках обнаруживает себя первоначальное лирическое ядро, из которого воз­ никли эти сцены. Такие детали, какие, между прочим, встречаются и в западных драматических произведе­ ниях экспрессионистов, вряд ли облегчают постановку пьес на сцене. Отнюдь не случайно обэриуты «из-за технических затруднений» не смогли осуществить по­ становку пьесы «Моя мама вся в часах», которую они в 1926 году репетировали в Институте художественной культуры в Ленинграде. Эта пьеса была монтажом из стихотворений Введенского и Хармса, что лишний раз указывает на ведущую роль лирики в литературе экс­ прессионизма .

Чтобы сказать о дальнейшей судьбе ОБЭРИУ, по­ зволю себе процитировать отрывок из статьи Анатолия

Александрова1 1:

ОБЭРИУ «1928 год был переломным в деятельности группы. В нача­ ле его — в январе — была опубликована Декларация и устроен большой театрализованный вечер Обэриу («Три левых часа») с постановкой «Елизаветы Бам» Хармса в ленинградском Доме печати. Факт этот имел серьезные последствия. Несмотря на успех вечера, театральные выступления группы в дальнейшем проходили на небольших сценических площадках и в самых неожиданных помещениях (даже в клубах Ж А К Т а ). «Три л е­ вых часа» принесли известность группе, а потому и большие затруднения с устройством ее вечеров. «Ж уткая заумь», «бели­ берда», «откровенный до цинизма сумбур» — как писала «Крас­ ная звезда» о выступлении обэриутов — пугали людей, занимав­ шихся организацией литературных концертов.. .

...В 1928 году деятельность группы распадается на слабо соединенные потоки: концертные выступления, инициаторами которых были Д. Хармс и И. Бахтерев, и в которых уже не участвовал ни Н. Заболоцкий, ни К. Вагинов, и работа над дет­ скими стихами и рассказами под руководством С. Маршака, который привлек почти всех обэриутов в детскую литературу» .

Отдельные театральные выступления состоялись еще в 1929 и 1930 годах. После театрального вечера в студенческом общежитии Ленинградского университета в апреле 1930 года «...молодежная газета «Смена» откликнулась, — как пишет дальше А. Александров, —...статьей «Реакционное жонглёрство .

(Об одной вылазке литературных хулиганов)»....Статья была написана в грозном рапповском стиле и заявляла, что «бессмыс­ ленная поэзия» есть «протест против диктатуры пролетариата» .

Концертные выступления Обэриу прекратились, группа распа­ лась»1 .

Самым выдающимся лириком этой группы, сумев­ шим продолжить свое поэтическое творчество и впос­ ледствии, был Николай Заболоцкий. Его первая книга, написанная между 1926 и 1928 годами и опубликован­ ная в 1929 году под названием «Столбцы», показывает, М. АРНДТ ГРАНИ № 81 сколько общего в творчестве Заболоцкого и немецких поэтов-экспрессионистов. В то же время тематику и технические приемы, употребленные в его стихотворе­ ниях, мы встречаем и в рассказах Даниила Хармса .

Герои Заболоцкого (в их числе даже умершие: «Покой­ ник из царского дома бежал!»), ведущие трагическое существование в бессмысленном мире, представляют собой разнообразнейшую палитру человеческого об­ щества .

Как и у многих современников Заболоцкого в других отраслях искусства (например, у Прокофьева, Стравин­ ского, Хиндемита, Пикассо), экспрессионистический пе­ риод у него длился до середины тридцатых годов. За­ тем он, как и большинство других представителей это­ го поколения, пережившего национальные и мировые катастрофы, стал в известном смысле классицистом .

Готфрид Бенн сказал в старости:

«Я уверен, и я это слышу от других, что все подлинные экспрессионисты примерно моего возраста пережили то же са­ мое, что и я: именно из-за своего предрасположения к хаосу и своего хаотического прошлого...попали в струю сильнейшего внутреннего тяготения к новой привязанности и к новому ис­ торическому смыслу. Форма и дисциплина с особой силой ис­ ходят как требования из того инстинктивного, насильственного и упоенного бытия, которое было в нас и которым мы жили .

Именно экспрессионизм познал... мораль формы»1. 3 Заболоцкого, как и других экспрессионистов, поли­ тическое давление, с одной стороны, и внутренний твор­ ческий перелом, с другой, увели от экспрессионизма к новому классицизму. Судя по тому, как развивался экс­ прессионизм в других странах, можно предположить, что и в России его приверженцы в какой-то момент перешли бы к иным формам; причем такие поэты, как Даниил Хармс или Александр Введенский, вероятно, сумели бы развить свое творчество и дальше. Однако ОБЭРИУ любое предположение, в каком направлении смогло бы пойти дальнейшее развитие обэриутов (если бы их про­ изведения публиковались в нормальных условиях и пьесы ставились без вмешательства партийного конт­ роля), как и всей русской литературы, в настоящее вре­ мя вряд ли может принести пользу .

Трагедия в том, что нынешнему новому поколению русских поэтов, лишенному возможности обращаться к естественным корням собственной национальной ли­ тературы, пришлось заимствовать опыт у других куль­ тур. Такая же судьба постигла и немецкую литературу, тоже прошедшую через период «культа личности».

Об этом пишет Курт Пинтус в предисловии к новому из­ данию «Зари человечества» в 1959 году:

«Трагическая ирония заключается в том, что иные нынеш­ ние молодые поэты в Германии после нацистского режима познакомились с экспрессионистами из вторых рук», — у таких иностранных поэтов, «которые начали свою творческую де­ ятельность позже, чем поколение десятых годов»1 .

Эти примеры лишний раз демонстрируют, какой ущерб любой национальной литературе, а вместе с ней и мировой, наносит подавление таких и подобных им художественных направлений .

П РИ М ЕЧАН И Я 1 «Литературная газета» № 47 за 1967 г. и № 46 за 1968 г .

2 На иностранных языках произведения Д. Хармса были опубликованы:

по-немецки — в журнале „Kursbuch“ № 15, 1968, книга Da­ niil C h a r m s. Flle. Prosa, Szenen, Dialoge. Aus dem Russischen mit einem Nachwort von Peter Urban. S. Fischer Verlag GmbH, Frankfurt am Main, 1970;

ГРА Н И № 81 М. А РН Д Т

по-польски — пьеса «Елизавета Вам» в театроведческом журнале „Dialog“ № 12, 1966;

по-чешски — в журнале „Plamen“ № 11, 1967, и в №3, 1968 .

Прага .

3 Kasimir E d s c h m i d, „ber den dichterischen Expres­ sionismus“, речь, произнесенная в Берлине в декабре 1917 года, опубликованная вместе с другой речью под общим названием „ber den Expressionismus in der Literatur und die neue Dich­ tung“ в первом номере журнала „Tribne der Kunst und Zeit“, изданного Казимиром Эдшмидом в издательстве Erich Rei, Ber­ lin 1919 .

4 „Menschheitsdmmerung“ — Symphonie jngster Dichtung, Herausgegeben von Kurt Pinthus, Ernst Rowohlt Verlag, Berlin 1919;

новое издание: „Menschheitsdmmerung“ — Ein Dokument des Expressionismus, neu herausgegeben von Kurt Pinthus, Rowohlt Taschenbuch, Hamburg 1959 (дальнейшие сноски отно­ сятся к этому последнему изданию) .

5 Там же, стр. 25 .

6 Там же, стр. 28 .

7 По свидетельству московского поэта Геннадия Айги (см .

статью Д. Ивановой «Мир Геннадия Айги — тишина» в « Г р а ­ н я х » № 74, 1970, стр. 166-167): «Они (обэриуты — М. А.) на­ зывали себя «естественными мыслителями». В сущности их ха­ рактерной, типично русской чертой была подлинность и тра­ гичность.. .

Всего в «Объединении реального искусства» насчитыва­ лось приблизительно пятнадцать писателей. Возглавляла его «троица»: Даниил Хармс, Александр Введенский, Заболоцкий .

Лагерь, куда они попали в тридцатом году, удалось пережить всем....Вскоре после выхода из лагеря Александр Введенский застрелился, а что касается Даниила Хармса, то здесь следует рассказать целую историю. Он существовал на гонорары, из­ редка получаемые за стихи для детей. Пришла война. Всю одежду, которая у него была, он обменял на еду. Остался, как говорится, «без ничего». Но однажды нашел завалявшиеся где-то широкие штаны в клетку и клетчатую шапку — остатки «бы ­ лого величия», символы померкшей славы ОБЭРИУ. Никакой ОБЭРИУ другой одежды у него не было, волей-неволей облачился он в этот «маскарадный костюм» и отправился на скованные моро­ зом ленинградские улицы в поисках какой-нибудь еды. Его арестовали по подозрению в шпионаже. Хотите знать, почему?

Очень просто: подозрительный элемент, вычурно одетый, да еще на европейский манер. Вдобавок было установлено его еврейское происхождение. Разве не достаточно причин, чтобы «упрятать» в ленинградскую тюрьму? Всё это произошло в начале блокады. А дальше, в общей суматохе, о Хармсе забыли, и он умер от голода в своей камере .

Такая доля досталась как раз ему — мастеру жестоких парадоксов», — заканчивает свое повествование Айги» .

По другим данным, Н. Заболоцкий был арестован в 1938 г .

и приговорен к 10 годам лагерей «со строгой изоляцией», но пробыл на каторге до 1946 г. Умер в 1958 г. 55 лет от роду (см .

статью Б. Филиппова «Путь поэта» в книге Н. З а б о л о ц ­ кий. С т и х о т в о р е н и я. Под общей редакцией Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. Изд-во Inter-Language Literary Associates, Вашингтон — Нью-Йорк, 1965, стр. L X X I + 363 .

Согласно данным «Краткой литературной энциклопедии»

(под редакцией А. А. Суркова, изд-во «Советская энциклопе­ дия», Москва, т. I, стр. 612, 1964), А. Введенский умер в 1941 г .

37 лет от роду, а Д. Хармс — в 1942 г. тоже в возрасте 37 лет .

В статье «Обэриуты» (там же, т. 5, стр. 375, 1968) кратко сообщается о возникновении ОБЭРИУ, его деятельности, уча­ стии Хармса, Введенского и Олейникова в создании «советской детской литературы», о их влиянии на нее, на «сатирическую советскую литературу и на драматургию Е. Л. Шварца»; «гене­ алогически» обэриуты связываются автором этой статьи с рус­ скими сатириками конца X V I II — начала X X вв., Козьмой Прутковым, футуристами (В. Хлебников и А. Кручёных), сюр­ реалистами и экспрессионистами; особо подчеркивается бли­ зость между творчеством обэриутов и живописью П. Филоно­ ва и К. Малевича .

8 Манифест ОБЭРИУ был опубликован в журнале «Афиши дома печати» № 2 за 1928 г., стр. 11 .

9 Цит. по: Albert S о е г g е 1 „Dichtung und Dichter der,

М. АРНДТГРАНИ № 81

Zeit“, Neue Folge — Im Banne des Expressionismus, VoigtlnderVerlag, Leipzig 1927, S. 636 .

1 Там же, стр. 641-642 .

1 Анатолий 1 Александров. Обэриу. Предварительные заметки. В журнале „Ceskoslovensk rusistika“ № 5 за 1968 г .

Прага .

1 Там же .

1 Цит. по: Walter M n c h, „Deutsche Kultur von der A u f­ klrung bis zur Gegenwart“, Ereignisse — Gestalten — Strmungen, Max Hueber Verlag, Mnchen, 1962, S. 451-452 .

1 Kurt P i n t h u s, „Menschheitsdmmerung“, S. 12 .

Даниил Хармс

Рассказы СЮ ИТА С давних времен люди задумываются о том, что такое ум и глупость. По этому поводу я вспоминаю та­ кой случай. Когда моя тетка подарила мне письменный стол, я сказал себе: «Н у вот сяду за стол и первую мысль сочиню за этим столом особенно умную». Но осо­ бенно умной мысли я сочинить не мог. Тогда я сказал себе: «Хорошо. Не удалось сочинить особенно умную мысль, тогда сочиню особенно глупую». Но и особенно глупую мысль сочинить тоже не мог .

Всё крайнее сделать очень трудно. Средние части делаются легче. Самый центр не требует никаких уси­ лий. Центр это равновесие. Там нет никакой борьбы .

–  –  –

Говорить он не мог, так как у него не было рта. Но­ са тоже у него не было .

У него не было даже рук и ног. И живота у него не было, и спины у него не было, и хребта у него не было, и никаких внутренностей у него не было. Ничего у него не было! Так что непонятно, о ком идет речь .

У ж лучше мы о нем не будем больше говорить .

ВЫ ВАЛИВШ АЯСЯ С Т А Р У Х А

Одна старуха, от чрезмерного любопытства, выва­ лилась из окна, упала и разбилась .

Из окна высунулась другая старуха и стала смот­ реть на разбившуюся, но от чрезмерного любопытства тоже вывалилась из окна, упала и разбилась .

Потом из окна вывалилась третья старуха, потом четвертая, потом пятая .

Когда вывалилась шестая старуха, мне надоело смотреть на них, и я пошел на Мальцевский рынок, где говорят, одному слепому подарили вязаную шаль .

ПРОИСШЕСТВИЕ НА УЛИЦЕ

Однажды один человек соскочил с трамвая, да так неудачно, что попал под автомобиль .

Движение улицы приостановилось, и милиционер принялся выяснять, как произошло это несчастье .

Шофер долго что-то объяснял, показывая паль­ цем на передние колеса автомобиля .

Милиционер ощупал эти колеса и записал в свою книжечку название улицы .

Вокруг собралась довольно многочисленная толпа .

Какой-то гражданин с тусклыми глазами всё вре­ мя сваливался с тумбы .

Какая-то дама все оглядывалась на другую даму, а та в свою очередь оглядывалась на первую даму .

РАССКАЗЫ Потом толпа разошлась, и уличное движение вновь восстановилось .

Гражданин с тусклыми глазами долго еще валил­ ся с тумбы, но, наконец, и он, отчаявшись, видно, ут­ вердиться на тумбе, лег просто на тротуар .

В это время какой-то человек, несший стул, со всего размаха угодил под трамвай .

Опять пришел милиционер, опять собралась толпа и остановилось уличное движение. И гражданин с туск­ лыми глазами опять начал сваливаться с тумбы .

Ну, а потом всё опять стало хорошо, и даже Иван Семенович завернул в столовую .

СОНЕТ

Удивительный случай случился со мной: я вдруг позабыл, что идет раньше — 7 или 8 .

Я отправился к соседям и спросил их, что они ду­ мают по этому поводу .

Какое же было их и мое удивление, когда они вдруг обнаружили, что тоже не могут вспомнить порядок счета: 1, 2, 3, 4, 5 и 6 помнят, а дальше забыли .

Мы все пошли в коммерческий магазин «Гастро­ ном», что на углу Знаменской и Бассейной улицы, и спросили кассиршу о нашем недоумении. Кассирша грустно улыбнулась, вынула изо рта маленький моло­ точек и, слегка подвигав носом, сказала: «По-моему, семь идет после восьми в том случае, когда восемь идет после семи» .

Мы поблагодарили кассиршу и с радостью выбе­ жали из магазина. Но тут, вдумавшись в слова кассир­ ши, мы опять приуныли, так как ее слова показались нам лишенными всякого смысла .

Что нам было делать? Мы пошли в Летний сад и стали там считать деревья. Но, дойдя в счете до 6, мы остановились и начали спорить: по мнению одних, ГРАНИ № 81 Д. ХАРМС дальше следовало 7, а по мнению других — 8 .

Мы спорили бы очень долго, но, по счастью, тут со скамейки свалился какой-то ребенок и сломал себе обе челюсти. Это отвлекло нас от нашего спора .

А потом мы разошлись по домам .

СУН ДУК Человек с тонкой шеей забрался в сундук, закрыл за собой крышку и начал задыхаться .

— Вот, — говорил, задыхаясь, человек с тонкой шеей, — я задыхаюсь в сундуке, потому что у меня тонкая шея. Крышка сундука закрыта и не пускает ко мне воздуха. Я буду задыхаться, но крышку сунду­ ка всё равно не открою. Постепенно я буду умирать .

Я увижу борьбу жизни и смерти. Бой произойдет не­ естественный, при равных шансах, потому что естест­ венно побеждает смерть, а жизнь, обреченная на смерть, только тщетно борется с врагом, до последней минуты не теряя напрасной надежды. В этой же борьбе, кото­ рая произойдет сейчас, жизнь будет знать способ своей победы: для этого жизни надо заставить мои руки от­ крыть крышку сундука. Посмотрим: кто кого! Только вот ужасно пахнет нафталином. Если победит жизнь, я буду вещи в сундуке пересыпать махоркой. Вот на­ чалось: я больше не могу дышать. Я погиб, это ясно .

Мне уже нет спасения! И ничего возвышенного нет в моей голове. Я задыхаюсь!

Ой! Что же это такое? Сейчас что-то произошло, но я не могу понять, что именно. Я что-то видел или что-то слышал.. .

Ой! Опять что-то произошло! Боже мой! Мне не­ чем дышать. Я, кажется, умираю.. .

А это еще что такое? Почему я пою? Кажется, у меня болит шея... Но где же сундук? Почему я вижу всё, что находится у меня в комнате? Да никак я лежу на полу! А где же сундук?

РАССКАЗЫ Человек с тонкой шеей поднялся и посмотрел кру­ гом. Сундука нигде не было. На стульях и на кровати лежали вещи, вынутые из сундука, а сундука нигде не было .

Человек с тонкой шеей сказал:

— Значит, жизнь победила смерть неизвестным для меня способом .

СОН Калугин заснул и увидел сон, будто он сидит в кустах, а мимо кустов проходит милиционер .

Калугин проснулся, почесал рот и опять заснул, и опять увидел сон, будто он идет мимо кустов, а в кустах притаился и сидит милиционер .

Калугин проснулся, подложил под голову газету, чтобы не мочить слюнями подушку, и опять заснул, и опять увидел сон, будто он сидит в кустах, а мимо кустов проходит милиционер .

Калугин проснулся, переменил газету, лег и зас­ нул опять. Заснул и опять увидел сон, будто он идет мимо кустов, а в кустах сидит милиционер .

Тут Калугин проснулся и решил больше не спать, но моментально заснул и увидел сон, будто он сидит за милиционером, а мимо проходят кусты .

Калугин закричал и заметался в кровати, но прос­ нуться уже не мог .

Калугин спал четыре ночи подряд, и на пятый день проснулся таким тощим, что сапоги пришлось подвя­ зать к ногам веревочкой, чтобы они не сваливались .

В булочной, где всегда Калугин покупал пшенич­ ный хлеб, его не узнали и подсунули ему полуржаной .

А санитарная комиссия, ходя по квартирам и уви­ дя Калугина, нашла его антисанитарным и никуда не­ годным и приказала жакту выкинуть Калугина вместе с сором .

Калугина сложили пополам и выкинули его как сор .

Д. ХАРМС ГРАНИ № 81

ПОТЕРИ

Андрей Андреевич Мясов купил на рынке фитиль и понес его домой .

По дороге Андрей Андреевич потерял фитиль и зашел в магазин купить полтораста граммов полтав­ ской колбасы. Потом Андрей Андреевич зашел в молокосоюз и купил бутылку кефира, потом выпил в ларьке маленькую кружечку кваса и встал в очередь за газетой. Очередь была довольно длинная, и Андрей Андреевич простоял в очереди не менее двадцати ми­ нут, но когда он подходил к газетчику, то газеты перед самым его носом кончились .

Андрей Андреевич потоптался на месте и пошел домой, но по дороге потерял кефир и, завернув в бу­ лочную, купил французскую булку, но потерял пол­ тавскую колбасу .

Тогда Андрей Андреевич пошел прямо домой, но по дороге упал, потерял французскую булку и сломал свое пенсне .

Домой Андрей Андреевич пришел злой и сразу лег спать, но долго не мог заснуть, а когда заснул, то уви­ дел сон: будто он потерял зубную щетку и чистит зубы каким-то подсвечником .

М АКАРО В И ПЕТЕРСОН

М АКАРОВ. Тут, в этой книге, написано о наших желаниях и об исполнении их. Прочти эту книгу, и ты поймешь, как суетны наши желания. Ты также пой­ мешь, как легко исполнить желание другого и как труд­ но исполнить желание свое .

ПЕТЕРСОН. Ты что-то заговорил больно торжест­ венно. Так говорят вожди индейцев .

М АКАРОВ. Эта книга такова, что говорить о ней надо возвышенно. Даже думая о ней, я снимаю шапку .

РАССКАЗЫ ПЕТЕРСОН. А руки моешь, прежде чем коснуть­ ся этой книги?

М АКАРОВ. Да, и руки надо мыть .

ПЕТЕРСОН. Ты и ноги на всякий случай вы­ мыл бы .

М АКАРОВ. Это неостроумно и грубо .

ПЕТЕРСОН. Хи-хи-хи!

М АКАРОВ. Называется эти книга М АЛГИЛ .

–  –  –

М АКАРОВ. Господи! Что же это такое? Петерсон!

ГОЛОС ПЕТЕРСОНА. Что случилось? Макаров!

Где я?

М АКАРОВ. Где ты? Я тебя не вижу!

ГОЛОС ПЕТЕРСОНА. А ты где? Я тебя тоже не вижу. Что это за шары?

М АКАРОВ. Что же делать? Петерсон, ты слышишь меня?

ГОЛОС ПЕТЕРСОНА. Слышу! Но что такое слу­ чилось? И что это за шары?

М АКАРОВ. Ты можешь двигаться?

ГОЛОС ПЕТЕРСОНА. Макаров! Ты видишь эти шары?

М АКАРОВ. Какие шары?

ГОЛОС ПЕТЕРСОНА. Пустите!.. Пустите меня!. .

Макаров! ( Т и х о. М а к а р о в стоит в у ж а с е, п о т о м х ва т ает к н и г у и р а с к р ы в а е т е е ) .

М АК АРО В (читает). «...Постепенно человек теря­ ет свою форму и становится шаром. И, став шаром, человек утрачивает все свои желания» .

ФЕДЯ ДАВЫДОВИЧ

–  –  –

на ноге ноготь, быстро, одним движением, вынул паль­ цем из маслёнки всё масло и сунул его себе в рот. За­ крывая маслёнку, Федя нечаянно звякнул крышкой:

жена сейчас же выпрямилась и, увидя пустую маслён­ ку, указала на нее ножницами и строго сказала:

— Масла в маслёнке нет. Где оно?

Федя сделал удивленные глаза и, вытянув шею, заглянул в маслёнку .

• Это масло у тебя во рту, — сказала жена, пока­ — зывая ножницами на Федю .

Федя отрицательно замотал головой .

— Ага, — сказала жена, — ты молчишь и мота­ ешь головой, потому что у тебя рот набит маслом .

Федя вытаращил глаза и замахал руками на жену, как бы говоря: «что ты, ничего подобного».

Но жена сказала:

— Ты врешь. Открой рот .

— М-м, — сказал Федя .

— Открой рот, — повторила жена .

Федя растопырил пальцы и замычал, как бы го­ воря: «Ах, да, совсем было забыл, сейчас приду...» — и встал, собираясь выйти из комнаты .

— Стой! крикнула жена .

— Но Федя прибавил шагу и скрылся за дверью. Ж е­ на кинулась за ним, но около двери остановилась, так как была голой и в таком виде не могла выйти в кори­ дор, где ходили другие жильцы этой квартиры .

— Ушел, — сказала жена, садясь на диван. Вот — чёрт .

А Федя, дойдя по коридору до двери, на которой висела надпись «Вход категорически воспрещен», от­ крыл эту дверь и вошел в комнату .

Комната, в которую вошел Федя, была узкой и длинной, с окном, занавешенным газетной бумагой. В комнате справа у стены стояла грязная сломанная ку­ шетка, а у окна — стол, который был сделан из доски, положенной одним концом на ночной столик, а другим РАССКАЗЫ на спинку стула. На стене слева висела двойная полка, на которой лежало неопределенно что .

Больше в комнате ничего не было, если не считать лежащего на кушетке человека с бледно-зеленым ли­ цом, одетого в длинный и рваный коричневый сюртук и в черные нанковые штаны, из которых торчали чисто вымытые ноги. Человек этот не спал и пристально смотрел на вошедшего .

Федя поклонился, шаркнул ножкой и, вынув изо рта масло, показал лежащему человеку .

1 Полтора, — сказал хозяин, не меняя позы .

— — Маловато, — сказал Федя .

— Хватит, сказал хозяин комнаты .

— — Ну, ладно, — сказал Федя и, сняв масло с паль­ ца, положил его на полку .

— За деньгами придешь завтра утром, — сказал хозяин .

— Ой, что вы! — воскликнул Федя. — Мне ведь их сейчас нужно. И ведь полтора рубля всего.. .

— Пошел вон, — сухо сказал хозяин, и Федя на цыпочках выбежал из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь .

19 39 г .

ИСТОРИЯ

Абрам Демьянович Пантонасов громко вскрикнул и прижал к глазам платок. Но было поздно. Пепел и мягкая пыль залепили глаза Абрама Демьяновича. С этого времени глаза Абрама Демьяновича начали бо­ леть, постепенно покрылись они противными болячка­ ми, и Абрам Демьянович ослеп .

Слепого инвалида Абрама Демьяновича вытолкали со службы и назначили ему мизерную пенсию в 36 руб­ лей в месяц .

Совершенно понятно, что этих денег не хватало на жизнь Абраму Демьяновичу. Кило хлеба стоило рубль Д. ХАРМС ГРАНИ № 81 десять копеек, а лук-порей стоил 48 копеек на рынке .

И вот инвалид-труда стал всё чаще и чаще при­ кладываться к выгребным ямам .

Трудно было слепому среди всей шелухи и грязи найти съедобные отбросы .

А на чужом дворе и саму-то помойку найти не легко. Глазами-то не видать, а спросить: где тут у вас помойная яма? как-то неловко .

— Оставалось только нюхать .

Некоторые помойки так пахнут, что за версту слышно, а другие, которые с крышкой, совершенно най­ ти невозможно .

Хорошо если дворник добрый попадется, а другой так шуганет, что всякий аппетит пропадет .

Однажды Абрам Демьянович залез на чужую по­ мойку, а его там укусила крыса, он и вылез обратно .

Так в этот день и не ел ничего .

Но вот как-то утром у Абрама Демьяновича что-то отскочило от правого глаза .

Абрам Демьянович протер этот глаз и вдруг увидел свет. А потом и от левого глаза что-то отскочило, и Абрам Демьянович прозрел .

С этого дня Абрам Демьянович пошел в гору .

Всюду Абрама Демьяновича нарасхват .

А в Наркомтяжпроме так там Абрама Демьяновича чуть не на руках носили .

И стал Абрам Демьянович великим человеком .

19 3 6 г .

КАССИ РШ А Нашла Маша гриб, сорвала его и принесла на ры­ нок. На рынке Машу ударили по голове, да еще обе­ щали ударить и по ногам. Испугалась Маша и побе­ жала прочь .

Побежала Маша в кооператив и хотела там за РАССКАЗЫ кассу спрятаться.

А заведующий увидел Машу и го­ ворит: «Что это у тебя в руках?» А Маша и говорит:

«Гриб». Заведующий говорит: «Ишь ты какая бойкая!

Хочешь, я тебя на место устрою?» Маша говорит: «А не устроишь». Заведующий говорит: «А вот устрою!»

И устроил Машу кассу вертеть .

Маша вертела, вертела кассу и вдруг умерла. При­ шла милиция, составила протокол и велела заведую­ щему заплатить штраф — 15 рублей .

Заведующий говорит: «За что же штраф?» А ми­ лиция говорит: «За убийство». Заведующий испугался, заплатил поскорее штраф и говорит: «Унесите только поскорее эту мертвую кассиршу» .

А продавец из фруктового отдела говорит: «Нет, это неправда, она была не кассирша. Она только ручку в кассе вертела. А кассирша вот сидит». Милиция гово­ рит: «Нам всё равно. Сказано унести кассиршу, мы ее и унесем» .

Стала милиция к кассирше подходить. Кассирша легла на пол за кассу и говорит: «Не пойду». Милиция говорит: «Почему же ты, дура, не пойдешь?» Кассирша говорит: «Вы меня живой похороните» .

Милиция стала кассиршу с пола поднимать, но ни­ как поднять не может, потому что кассирша очень пол­ ная .

— Да вы ее за ноги, — говорит продавец из фрук­ тового отдела .

— Нет, — говорит заведующий, — эта кассирша мне вместо жены служит. А потому прошу вас, не ого­ ляйте ее снизу .

Кассирша говорит: «Вы слышите? Не смейте меня снизу оголять» .

Милиция взяла кассиршу под мышки волоком и выперла ее из кооператива .

Заведующий велел продавцам прибрать магазин и начать торговлю .

— А что мы будем делать с этой покойницей, — Д. ХАРМС ГРАНИ № 81 говорит продавец из фруктового отдела, показывая на Машу .

— Батюшки, — говорит заведующий, да ведь — мы всё перепутали! Ну действительно, что с покойницей делать?

— А кто за кассой сидеть будет? — спрашивает продавец. — Заведующий за голову руками схватился .

Раскидал коленом яблоки по прилавку и говорит: «Бе­ зобразие получилось» .

Безобразие, — говорят хором продавцы .

Вдруг заведующий почесал усы и говорит:

1 Хе-хе! не так-то легко меня в тупик поставить .

— Посадим покойницу за кассу, может, публика и не раз­ берет, кто за кассой сидит .

Посадили покойницу за кассу, в зубы ей папиросу вставили, чтобы она на живую больше походила, а в руки для правдоподобия дали ей гриб держать .

Сидит покойница за кассой, как живая, только цвет лица очень зеленый, а один глаз открыт, а другой совер­ шенно закрыт .

Ничего, - говорит заведующий, — сойдет .

— — А публика уже в двери стучит, волнуется: почему кооператив не открывают. Особенно одна хозяйка в шелковом манто раскричалась: трясет кошелкой и каб­ луком в дверную ручку нацелилась. А за хозяйкой ка­ кая-то старушка с наволочкой на голове кричит, ру­ гается и заведующего кооперативом называет сквалыж­ ником .

Заведующий открыл двери и впустил публику .

Публика побежала сразу в мясной отдел, а потом туда, где продается сахар и перец. А старушка сразу в рыб­ ный отдел пошла, но по дороге взглянула на кассиршу и остановилась .

— Господи, — говорит, — с нами крестная сила!

А хозяйка в шелковом манто уже во всех отделах побывала и несется к кассе. Но только на кассиршу взглянула, остановилась, стоит молча и смотрит. А проРАССКАЗЫ давцы тоже молчат и смотрят на заведующего. А за­ ведующий из-за прилавка выглядывает и ждет, что дальше будет .

Хозяйка в шелковом манто повернулась к продав­ цам и говорит .

— Это кто у вас за кассой сидит?

А продавцы молчат, потому что не знают, что от­ ветить .

Заведующий тоже молчит .

А тут народ со всех сторон сбежался. Уже на ули­ це толпа. Появились дворники. Раздались свистки. Од­ ним словом, настоящий скандал .

Толпа готова была хоть до самого вечера стоять около кооператива. Но кто-то сказал, что в Фонарном переулке из окна старуха вываливается. Тогда толпа возле кооператива поредела, потому что многие пере­ шли в Фонарный переулок .

31 а в г у с т а 19 3 6 г .

ОПТИЧЕСКИЙ ОБМАН

Семен Семенович, надев очки, смотрит на сосну и видит: на сосне сидит мужик и показывает ему кулак .

Семен Семенович, сняв очки, смотрит на сосну и видит, что на сосне никто не сидит .

Семен Семенович, надев очки, смотрит на сосну и опять видит, что на сосне сидит мужик и показывает ему кулак .

Семен Семенович, сняв очки, опять видит, что на сосне никто не сидит .

Семен Семенович, опять надев очки, смотрит на сосну и опять видит, что на сосне сидит мужик и по­ казывает ему кулак .

Семен Семенович не желает верить в это явление и считает это явление оптическим обманом .

Д. ХАРМС ГРАНИ № 81

СТОЛЯР К УШ АК О В

Ж ил был столяр. Звали его Кушаков. Однажды вышел он из дому и пошел в лавочку купить столяр­ ного клея .

Была оттепель, и на улице было очень скользко .

Столяр прошел несколько шагов, поскользнулся, упал и расшиб себе лоб .

— Эх! — сказал столяр, встал, пошел в аптеку, купил пластырь и заклеил себе лоб .

Но когда он вышел на улицу и сделал несколько шагов, он опять поскользнулся, упал и расшиб себе нос .

— Фу! сказал столяр, пошел в аптеку, купил — пластырь и заклеил пластырем себе нос .

Потом он опять вышел на улицу, опять посколь­ знулся, упал и расшиб себе щеку .

Пришлось опять пойти в аптеку и заклеить плас­ тырем щеку .

— Вот что, 1 сказал столяру аптекарь, — вы так — часто падаете и расшибаетесь, что я советую вам ку­ пить пластырей несколько штук .

— Нет, — сказал столяр, - больше не упаду!

— Но когда он вышел на улицу, то опять посколь­ знулся, упал и расшиб себе подбородок .

— Паршивая гололедица! закричал столяр и — опять побежал в аптеку .

— Ну вот видите, — сказал аптекарь. — Вот вы опять упали .

— Нет! 1 закричал столяр. — Ничего и слышать — не хочу! Давайте скорее пластырь!

Аптекарь дал пластырь; столяр заклеил себе под­ бородок и побежал домой .

А дома его не узнали и не пустили в квартиру .

— Я столяр Кушаков! • кричал столяр .

— — Рассказывай! — отвечали из квартиры и за­ перли дверь на крюк и на цепочку .

РАССКАЗЫ Столяр Кушаков постоял на лестнице, плюнул и пошел на улицу .

С Л УЧ А Й С ПЕТРАКОВЫ М

Вот однажды Петраков хотел спать лечь, да лег мимо кровати. Так он об пол ударился, что лежит на полу и встать не может .

Вот Петраков собрал последние силы и встал на четвереньки. А силы его покинули, и он опять упал на живот и лежит .

Лежал Петраков на полу часов пять. Сначала про­ сто так лежал, а потом заснул .

Сон подкрепил силы Петракова. Он проснулся со­ вершенно здоровым, встал, прошелся по комнате и лег осторожно на кровать. «Ну, 1 думает, — теперь по­ — сплю». А спать-то уже и не хочется. Ворочается Петра­ ков с боку на бок и никак заснуть не может .

Вот, собственно, и всё .

ЧЕТЫРЕ И ЛЛЮ СТРАЦИИ ТОГО, К А К НОВАЯ ИДЕЯ

ОГОРОШИВАЕТ ЧЕЛОВЕКА, К НЕЙ

НЕ ПОДГОТОВЛЕННОГО

Писатель: Я писатель .

Читатель: А, по-моему, ты г... о!

(Писатель стоит несколько минут потрясенный этой новой идеей и падает замертво. Его выносят) .

–  –  –

Композитор: Я композитор .

Ваня Рублев: А, по-моему, ты.... !

(Композитор, тяжело дыша, так и осел. Его неожи­ данно выносят) .

Химик: Я химик .

Физик: А, по-моему, ты.... !

(Химик не сказал больше ни слова и тяжело рух­ нул на пол) .

СУД ЛИ Н Ч А Петров садится на коня и говорит, обращаясь к толпе, речь о том, что будет, если на месте, где нахо­ дится общественный сад, будет построен американский небоскреб. Толпа слушает и, видимо, соглашается. Пет­ ров записывает что-то у себя в записной книжечке. Из толпы выделяется человек среднего роста и спраши­ вает Петрова, что он записал у себя в записной кни­ жечке. Петров отвечает, что это касается только его самого. Человек среднего роста наседает. Слово за слово и начинается распря. Толпа принимает сторону чело­ века среднего роста, и Петров, спасая свою жизнь, по­ гоняет коня и скрывается за поворотом. Толпа волнует­ ся и, за неимением другой жертвы, хватает человека среднего роста и отрывает ему голову. Оторванная го­ лова катится по мостовой и застревает в люке для во­ достока. Толпа, удовлетворив свои страсти, — рас­ ходится .

РАССКАЗЫ ВСТРЕЧА Вот однажды один человек пошел на службу, да по дороге встретил другого человека, который, купив поль­ ский батон, направлялся к себе восвояси .

Вот, собственно, и всё .

НЕУДАЧНЫ Й С П Е К ТАК ЛЬ

На сцену выходит Петраков-Горбунов, хочет что-то сказать, но икает. Его начинает рвать. Он уходит .

Выходит Притыкин .

Притыкин: Уважаемый Петраков-Горбунов должен сооб... (Его рвет, и он убегает) .

Выходит Макаров .

Макаров: Егор... (Макарова рвет. Он убегает) .

Выходит Серпухов .

Серпухов: Чтобы не быть... (Его рвет, он убегает) .

Выходит Курова .

Курова: Я была б ы... (Ее рвет, она убегает) .

Выходит маленькая девочка .

Маленькая девочка: Папа просил передать вам всем, что театр закрывается. Нас всех тошнит!

–  –  –

собрался уже писать записку, вдруг смотрит, идет сам Тикакеев и несет в руках клеенчатую кошёлку .

Коратыгин увидал Тикакеева и кричит ему:

— А я вас уже целый час жду!

— Неправда, • говорит Тикакеев, — я всего двад­ — цать пять минут как из дома .

— Ну, уж этого я не знаю, — сказал Коратыгин, — а только я тут уже целый час .

— Не врите, — сказал Тикакеев. — Стыдно врать .

— Милостивейший государь! — сказал Коратыгин .

— Потрудитесь выбирать выражения .

— Я считаю... — начал было Тикакеев, но его пе­ ребил Коратыгин:

— Если вы считаете... — сказал он, но тут Коратыгина перебил Тикакеев и сказал:

— Сам-то ты хорош!

Эти слова так взбесили Коратыгина, что он нажал пальцем одну ноздрю, а другой ноздрей сморкнулся в Тикакеева .

Тогда Тикакеев выхватил из кошёлки большой огу­ рец и ударил им Коратыгина по голове .

Коратыгин схватился руками за голову, упал и умер .

Вот какие большие огурцы продают теперь в ма­ газинах!

СОН ДРАЗНИТ ЧЕЛОВЕКА

Марков снял сапоги и, вздохнув, лег на диван .

Ему хотелось спать, но, как только он закрывал гла­ за, желание спать моментально проходило. Марков от­ крывал глаза и тянулся рукой за книгой. Но сон опять налетал на него и, не дотянувшись до книги, Марков ложился и снова закрывал глаза. Но лишь только глаза закрывались, сон улетал опять, и сознание становилось РАССКАЗЫ таким ясным, что Марков мог в уме решать алгебраи­ ческие задачи на уравнения с двумя неизвестными .

Долго мучился Марков, не зная, что ему делать:

спать или бодрствовать? Наконец, измучившись и воз­ ненавидев самого себя и свою комнату, Марков надел пальто и шляпу, взял в руку трость и вышел на улицу .

Свежий ветерок успокоил Маркова, ему стало радостнее на душе и захотелось вернуться обратно к себе в ком­ нату .

Войдя в свою комнату, он почувствовал в теле при­ ятную усталость и захотел спать. Но только он лег на диван и закрыл глаза, — сон моментально испа­ рился .

С бешенством вскочил Марков с дивана и, без шап­ ки и без пальто, помчался по направлению к Тавриче­ скому саду .

–  –  –

ДЕЙСТВУЮ Щ ИЕ ЛИЦА

ПЕТЯ ПЕРОВ — годовалый мальчик Н И Н А СЕРОВА — восьмилетняя девочка В А РЯ ПЕТРОВА — семнадцатилетняя девочка ВОЛОДЯ КО М АРО В — двадцатипятилетний мальчик Дети СОНЯ ОСТРОВА — тридцатидвухлетняя девочка М И Ш А ПЕСТРОВ — семидесятишестилетний мальчик ДУНЯ Ш У С ТРО В А — восьмидесятидвух летняя девочка

П УЗЫ РЕВ А М А Т Ь

ПУЗЫ РЕВ ОТЕЦ

СО Б А К А ВЕРА ГРОБОВЩ ИК

ГОРНИЧНЫЕ, ПОВАРА, СОЛДАТЫ, У Ч И ТЕ Л Я ЛАТИ Н СКО ГО

И ГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫ КА .

–  –  –

ДЕЙСТВИЕ 1-Е К А Р Т И Н А 1-Я На первой картине нарисована ванна. Под сочельник ДЕТИ ку­ паются. Стоит и комод. Справа от двери П О В А РА режут кур и режут поросят. НЯНЬКИ, Н ЯНЬКИ, Н ЯН ЬК И моют детей .

Все дети сидят в одной большой ванне, а ПЕТЯ ПЕРОВ, годо­ валый мальчик, купается в тазу, стоящем прямо против двери .

На стене, слева от двери, висят часы. На них 9 ч. вечера .

–  –  –

К А Р Т И Н А 2-Я Тот же вечер и лес. Снегу столько, что хоть возами его вози .

И верно, его и возят. В лесу ЛЕСОРУБЫ рубят елки. Завтра во многих русских и еврейских семействах будут елки. Среди других лесорубов выделяется один, которого зовут ФЕДОР. Он жених няньки, совершившей убийство. Что знает он об этом?

Он еще ничего не знает. Он плавно рубит ёлку для ёлки в семействе Пузыревых. Все звери попритаились по своим но­ рам. Лесорубы поют хором гимн. На тех же часах, слева от двери, те же 9 часов вечера .

–  –  –

Хотя он и заговорил, но ведь сказал невпопад. Так что это не считается. Его товарищи тоже всегда говорят невпопад .

2 Л е с о р у б. Ж елтуха .

Ф е д о р. После того, как я ее возьму, мне никогда не бывает скучно, и противно не бывает. Это потому, что мы друг друга любим. У нас одна близкая душа .

3 Л е с о р у б. Помочи .

Ф е д о р. Вот сейчас отвезу дерево и пойду к ней ночью. Она детей перекупала и меня теперь поджи­ дает. Да что поделаешь .

ФЕДОР и ЛЕСОРУБЫ садятся на сани и уезжают из леса. Вы­ ходят ЗВЕРИ. Ж И РА Ф А -чудн ы й зверь. ВОЛК-бобровый зверь .

ЛЕВ-государь и СВИНОЙ ПОРОСЕНОК .

–  –  –

ЗВЕРИ — Ж И РА Ф А -чудн ы й зверь, ВОЛК-бобровый зверь, ЛЕВ-государь и СВИНОЙ ПОРОСЕНОК, — совсем как в жизни, уходят. Лев остается один. На часах, слева от двери, 12 часов ночи .

–  –  –

К А Р Т И Н А 3-Я Ночь. Гроб. Уплывающие по реке свечи. ПУЗЫ РЕВ ОТЕЦ. Очки Борода. Слюни. Слезы. ПУЗЫ РЕВ А М А ТЬ. На ней женские доспехи. Она красавица. У нее есть бюст. В гробу плашмя лежит СОНЯ ОСТРОВА. Она обескровлена. Ее отрубленная го­ лова лежит на подушке, приложенная к своему бывшему телу .

На стене, слева от двери, висят часы. На них 2 часа ночи .

П у з ы р е в о т е ц ( п л а ч е т ). Девочка, моя, Соня, как же так. Как же так. Еще утром ты играла в мячик и бегала как живая .

П у з ы р е в а м а т ь. Сонечка. Сонечка. Сонечка .

Сонечка. Сонечка. Сонечка. Сонечка .

П у з ы р е в о т е ц ( п л а ч е т ). Дернул же нас черт уехать в театр и смотреть там этот дурной балет, с шерстяными пузатыми балеринами. Как сейчас помню, ЁЛКА У ИВАНОВЫХ

–  –  –

Дверь открывается нараспашку. Входит ПУЗЫ РЕВ ОТЕЦ. За ним ФЕДОР. За ним ЛЕСОРУБЫ. Они вносят ёлку. Видят гроб, и все снимают шапки. Кроме ёлки, у которой нет шапки и которая в этом ничего не понимает .

П у з ы р е в о т е ц. Тише, братцы, тише. Тут у меня дочка девочка при последнем издыхании. Да, впрочем ( в с х л и п ы в а е т ), даже уж не при последнем, у нее голова отрезана .

ЁЛКА У ИВАНОВЫХ

–  –  –

Все выходят. Соня Острова, бывшая девочка 32 лет, остается одна. Остается ее голова и тело .

Г о л о в а. Тело, ты всё слышало .

Т е л о. Я, голова, ничего не слышало. У меня ушей нет. Но я всё перечувствовало .

–  –  –

ДЕЙСТВИЕ 2-Е К А Р Т И Н А 4-Я Участок. Ночь. Полиция. На часах, слева от двери, двенадцать часов ночи. Сидит П И С А РЬ и сидит ГОРОДОВОЙ .

–  –  –

С т а н о в о й п р и с т а в. Все встать. Всё убрать .

Помолиться Богу. Сейчас сюда введут преступницу .

СОЛДАТЫ, СЛУГИ, П О В А РА и У Ч И Т Е Л Я ЛАТИ Н СКО ГО и

ГРЕЧЕСКОГО Я З Ы К А волокут Н Я Н ЬК У, убившую Соню Острову .

–  –  –

Н я н ь к а. Мои руки в крови. Мои зубы в крови .

Меня оставил Бог. Я сумасшедшая. Что-то она сейчас делает?

С т а н о в о й п р и с т а в. Ты, нянька, о ком гово­ ришь? Ты смотри не заговаривайся. Дайте мне чарку водки. Кто она?

Н я н ь к а. Соня Острова, которую я зарезала. ЧтоЛ К А У И ВАН О ВЫ Х <

–  –  –

В р а ч. Господи, до чего страшно. Кругом одни ненормальные. Они преследуют меня. Они поедают мои сны. Они хотят меня застрелить. Вот один из них под­ крался и целится в меня. Целится, а сам не стреляет .

Не стреляет, не стреляет, не стреляет, а целится. Итого, стрелять буду я. ( С т р е л я е т. З е р к а л о р а з б и в а е т с я ) .

–  –  –

Н я н ь к а. Господи, кончается моя жизнь. Скоро меня казнят .

В р а ч. Уведите ее и лучше приведите ёлку. ЕйБогу, это лучше. Чуть-чуть веселее. Так надоело де­ журство. Спокойной ночи .

На лодке из зала, отталкиваясь об пол веслами, плывут БОЛЬНЫЕ .

–  –  –

К А Р Т И Н А 6-Я Коридор. Тут двери. Там двери. И здесь двери. Темно. ФЕДОР лесоруб, жених няньки, убившей Соню Острову, во фраке с 'конфетами в руках идет по коридору. Ни с того ни с сего у него завязаны глаза. На часах, слева от двери, 5 часов утра .

–  –  –

Ё Л К А У ИВАНОВЫ Х ДЕЙСТВИЕ 3-Е К А Р Т И Н А 7-Я Стол. На столе гроб. В гробу — СОНЯ ОСТРОВА. В Соне Островой — сердце. В сердце — свернувшаяся кровь. В крови — красные и белые шарики. Ну, конечно, и трупный яд. Всем понятно, что светает. С О Б АКА ВЕРА, поджав хвост, ходит во­ круг гроба. На часах, слева от двери, 8 часов утра .

–  –  –

К А Р Т И Н А 8-Я На восьмой картине нарисован суд. СУДЕЙСКИЕ в стариках, судействие в париках. Прыгают насекомые. Собирается с си­ лами нафталин. Ж А Н Д А РМ Ы пухнут. На часах, слева от двери, 8 часов утра .

–  –  –

Всем ясно, что нянька присутствовала на суде, а разговор Козлова и Ослова велся просто для отвода глаз. На часах, слева от двери, 9 часов утра .

–  –  –

Картина девятая, как и все предыдущие, изображает события, которые происходили за шесть лет до моего рождения, или за сорок лет до нас. Это самое меньшее. Так что же нам огор­ чаться и горевать о том, что кого-то убили? Мы никого их не знали, и они все равно все умерли. Между третьим и четвер­ тым действием прошло несколько часов. Перед дверями, плотЛ К А У ИВАНОВЫ Х но прикрытыми, чисто умытыми, цветами убитыми, стоит Г Р У П ­ П А ДЕТЕЙ. На часах, слева, от двери, б часов вечера .

–  –  –

Н и н а С е р о в а. А х ёлка, ёлка. А х ёлка, ёлка .

А х ёлка, ёлка. Н у вот и всё. Умерла .

П у з ы р е в отец. И они тоже умерли. Гово­ рят, что лесоруб Федор выучился и стал учителем ла­ тинского языка. Что это со мной. Как кольнуло серд­ це. Я ничего не вижу. Я умираю .

П у з ы р е в а м а т ь. Что ты говоришь? Вот ви­ дишь, человек простонародный, а своего добился. Бо­ же, какая печальная у нас ёлка. ( П а д а е т и у м и р а е т ) .

–  –  –

Согласно советскому «Философскому словарю» из­ дания 1963 года, «Достоевский, Федор Михайлович (1821 — 1881) - русский писатель, один из выдающихся — представителей критического реализма... В центре вни­ мания Достоевского этические проблемы. Ограничив гуманизм заботой о духовном освобождении личности, Достоевский не сумел в своих взглядах подняться выше идеи нравственного самоусовершенствования личности» .

«Один из выдающихся», но «не сумел подняться» .

В этом авторитетно-покровительственном снисхожде­ нии к писателю, давно и всемирно признанному миро­ вым гением, есть смердяковская пошлость, есть наг­ лость Петра Верховенского, но есть и ставрогинское сознание власти. Во время сталинщины писателей ин­ структировал Жданов. Хрущеву же так и не довелось побеседовать с Солженицыным. Но если бы «довелось», он побеседовал бы именно так .

Русский народ, именем которого даются такие оцен­ ки, безмолвствует. Русский интеллигент, с которым про­ водят такие беседы, терзается, как Иван Карамазов (вспомните удивительную главу: «Чёрт. Кошмар Ивана Федоровича»!) .

А в глазах образованных иностранцев Россия — и прежняя, и теперешняя, — прежде всего, страна До­ стоевского. Литература о Достоевском огромна. Ее мо­ жно сравнить разве что с литературой о Шекспире и Данте. Основы изучения Достоевского заложены, одР. РЕД ЛИ Х ГРА Н И № 81 нако, самими русскими уже в начале нашего века, в эпоху предреволюционного религиозно-философского возрождения. Мировая оценка Достоевского определи­ лась уже тогда, и в этой оценке сохраняется до сих пор характерная для того времени особенность: не слепота, — о, нет! — но своего рода б л и з о р у к о с т ь в а н а л и з е з л а .

В переживании конкретного, эмпирического, зем­ ного человеческого зла первооткрыватели философии Достоевского — Сергей Булгаков, Мережковский, Ро­ занов, Шестов, Бердяев • вовсе не так уж далеко ушли — от Радищева, Белинского, Михайловского. Их протест против безобразия и неустройства земного, как и про­ тест молодого Достоевского, питается любовью к чело­ веку и острой жалостью к униженным и оскорбленным .

Их преодоление материализма и позитивизма в понима­ нии добра и оценке духа — полное и окончательное .

Они, по выражению Мережковского, «вне всякого цер­ ковного предания самозародившиеся мистики». Но мис­ тицизм их ущербен: в н е м от сут ст вует м и с т и к а з л а. В нем есть антихрист, но нет диавола. У Д о с т о е в с к о г о эюе ес т ь диавол .

Достоевского «Записок из подполья», «Преступле­ ния и наказания» и «Идиота» они раскрыли вполне .

(Некрасов и Белинский остановились на «Бедных лю ­ дях»). Но Достоевский «Братьев Карамазовых», «Игро­ ка» и «Бесов» требовал другого подхода. Диалектика человекобожества — и в самом деле, одна из главных тем Достоевского — раскрыта и Розановым, и Булга­ ковым, и Мережковским, и особенно Бердяевым полно­ стью и с потрясающим мастерством. Но при этом ха­ рактернейшим образом антитеизм, богоборчество, сме­ шивается с атеизмом. Точно ленивое и равнодушное не­ верие можно сравнивать с озлобленным отрицанием!

Проблема теодицеи неуравновешенно и страстно, со множеством восклицательных знаков и с достойным и самого Достоевского бесстрашием решается как пробле­ ма оправдания добра. Вопрос об осуждении зла не ста­ вится. З л о п о н и м а е т с я, г л а в н ы м о б р а з о м, к а к отсутстНЕОКОНЧЕННЫЙ ДОСТОЕВСКИЙ в и е д о б р а. В этом больше от Льва Толстого и Влади­ мира Соловьева, чем от Достоевского .

Творческий путь Достоевского от «Преступления и наказания» и «Идиота» к «Бесам», «Подростку» и «Братьям Карамазовым» остается нераскрытым. Диа­ лектика вседозволенности представляется как альфа и омега исканий Достоевского, как тот стержень, вокруг которого развивается от начала до конца всё, что было им сказано. И только один Бердяев — да и то после революции — сумел чуть-чуть приподнять завесу над диавольской основой зла, употребив в «Миросозерцании Достоевского» несколько раз слово «бесы» не как за­ главие романа. Но и Бердяев не дошел здесь до конца .

Полностью раскрыв диалектику атеистической вседо­ зволенности, он лишь едва затронул д и а л е к т и к у б е с н о ­ вания Для Сергея Булгакова, одного из первооткрывате­ лей «философии» Достоевского («Иван Карамазов как философский тип», 1901 год*), карамазовский чёрт не больше, как «кривое зеркало души Ивана» .

Но и для Бердяева «Иван Карамазов и Смердяков — два явления русского нигилизма, две формы русского бунта, две стороны одной и той же сущности. Иван Карамазов — возвышенное, философское явление нигилистического бунта; Смердяков — низкое, лакей­ ское его явление. Иван Карамазов на вершинах умственной жизни делает то же, что Смердяков делает в низинах жизни .

Смердяков будет осуществлять атеистическую диалектику Ива­ на Карамазова....Иван совершает отцеубийство в мысли. Смер­ дяков совершает отцеубийство физически, на самом деле»** .

* См. в сборнике «От марксизма к идеализму», изд-во «П о­ сев», 1969. — Р. Р .

** Николай Б е р д я е в. Миросозерцание Достоевского .

YM CA-PRESS. Paris, 1968, стр. 154-155. — Р. Р .

Р. РЕД ЛИ Х ГРАН И № 81 Для Бердяева — вот и вся разница. А разница меж­ ду тем не в этом или не только в этом. Потому что твор­ ческое развитие Достоевского не остановилось на «Преступлении и наказании» и не исчерпывается диа­ лектикой человекобожества и вседозволенности. Смер­ дяков не Раскольников и не Иван Карамазов; на человекобожество он не претендует, и вседозволенность обосновывается у него иначе .

Бердяев безусловно ближе всех подошел к теме са­ танинского зла, только еще намечавшейся в последнем творческом периоде Достоевского — в «Братьях Кара­ мазовых» и «Бесах». Но для Бердяева зло остается все­ го лишь «изолганием бытия, лже-бытием, небытием» .

Как и Смердяков, Петр Верховенский для него «явле­ ние нигилистического бунта». Его анализ Петра Вер­ ховенского останавливается на утверждении, что «Дос­ тоевский показал, как ложная идея, охватившая цели­ ком человека и доведшая его до беснования, ведет к небытию, к распадению личности». Это верно, но это ведь уже показано на Раскольникове. Это верно для Раскольникова, отнюдь не потерявшего ни любви к доб­ ру, ни веру в возможность добра, ни режущую траги­ ческую жалость к людям. Но верно ли это для Петра Верховенского? Это Раскольников охвачен ложной идеей. П е т р В е р х о в е н с к и й о х в а ч е н н е л о ж н о й, а з л о й и д е е й. И если Раскольников, охваченный беснованием, на какое-то время потерял способность различать меж­ ду добром и злом (а кто из нас никогда не терял ее?), то Петр Верховенский эту способность сохранил, но в вы­ боре между злом и добром выбрал зло. Его бешеная и бесноватая активность развертывается не «во имя все­ мирного счастья людей» и питается не «инфернальной страстью к всемирному уравнению». Утверждая это, Бердяев ошибся. Верховенский беснуется не в пере­ носном, а в самом прямом смысле слова, и вопрос о ре­ альности беса этим не снят, а поставлен .

НЕОКОНЧЕННЫЙ ДОСТОЕВСКИЙ

«Преступление и наказание» формально наиболее совершенный, наиболее цельный и наиболее убедитель­ ный из романов Достоевского. Он целиком посвящен идее человекобожества и диалектике вседозволенности .

Эта тема и после «Преступления и наказания» продол­ жала занимать Достоевского. Это — тема Христа и ан­ тихриста. «Легенда о Великом Инквизиторе», конечно, новый вариант этой темы. Но параллельно с ней — и чем дальше, тем больше — Достоевского занимает тема бесов и беснования, активность живого зла .

Раскольников, прежде всего, человек. Не плохой и не злой, заблудившийся в диалектике атеистической вседозволенности, потерявший живой критерий разли­ чения добра и зла. Преступление Раскольникова - — ошибка и трагедия. Но личность его не распалась. Душа его осталась жива. Его вина может быть искуплена, и он искупает ее .

Преступление Раскольникова развивается по схеме человеческой и, казалось бы, только человеческой. Оно имманентно человеку. Студент Раскольников много ду­ мает и хорошо понимает, что раз Бога нет, значит, всё дозволено, значит, никакого преступления нет, значит, во имя достойной цели можно убить ничтожную старуху-процентщицу. Он так и делает. В нем все пока­ зано изнутри. Извне никто не толкает его на преступ­ ление .

Но и Раскольников совершает свое убийство в со­ стоянии одержимости. Замыслив убийство как ограбле­ ние, он убивает старуху не ради «достойной цели», а для того, чтобы «доказать себя», чтобы доказать себе самому, что он прав, что убивать можно и что он, Рас­ кольников, принадлежит к числу тех, кто может безна­ казанно убивать. Весь роман — доказательство, что без­ наказанно убивать нельзя. Но он же и доказательство, что с о в е р ш и т ь у б и й с т в о в д о к а з а т е л ь с т в о в с е д о з в о л е н ­ ност и м о ж н о т о л ьк о в со с т о я н и и о д е р ж и м о с т и, в состо­ в состоянии уже более не вполне че­ я н ии беснования, ловеческом. О бесе еще нет речи, но бес уже действует .

Р. РЕД ЛИ Х ГРАН И № 81 Человек и Иван Карамазов. Но явившийся ему чёрт — не человек и не «кривое зеркало души Ивана». Его нет, но он есть. Он, конечно, ничто. Но он явился из того самого небытия, которое, по слову древнего Демо­ крита, «не меньше, чем бытие» .

Замечательно, что в трактовке чёрта Достоевский ни в коей мере не пошел по пути Гёте, Байрона, Лер­ монтова. (К ней вернется потом Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите», и в этом великая неудача этой изумительной книги!). У Достоевского чёрт — прижи­ вальщик, воплощение бездарности и пошлости. Ника­ ких романтизмов, никакого величия и никакой теат­ ральщины! Разговор чёрта с Иваном Карамазовым от­ нюдь не продолжение искушения Христа в пустыне, которое принято Великим Инквизитором. Оно ему про­ тивоположно. И Сергей Булгаков, а за ним и другие интерпретаторы Достоевского ошиблись, считая «Л е ­ генду о Великом Инквизиторе» «важнейшим докумен­ том для характеристики души Ивана». Функция этой легенды та же, что функция «Хвалы чуме» в пушкин­ ском «Пире». И в а н так д у м а л, н о н е м о ж е т б о л ь ш е так д у м а т ь. Ч ё р т е м у б о л ь ш е н е да ст : действительность зла иная .

Образы Раскольникова и Ивана Карамазова безу­ словно вскрывают глубины миропереживания Достоев­ ского. Но они его не исчерпывают. Безбожие не пос­ — леднее зло, не последний источник зла. Не будь чёрта, человек, может быть, мог бы прожить и без Бога .

О т р е к а я с ь от Б о г а, ч е л о в е к в п у с к а е т в с е б я б е с о в. Ате­ изм преддверие антитеизма. А одержимость безбож­ — ной идеей превращается в беснование. Раскольников одержим бесчеловечной и безбожной идеей. Его пре­ ступление совершено в состоянии беснования, к сча­ стью, правда, преходящего и неокончательного .

Обрисовке бесовской природы зла по замыслу по­ священы «Бесы». Ни название, ни эпиграф романа не

НЕОКОНЧЕННЫЙ ДОСТОЕВСКИЙ

случайны. Но замысел удался далеко не вполне и во многом осложнен и затемнен привычными для Достоев­ ского оборотами мысли об обезбожении человека, о безбожности идеи прогресса и социалистической револю­ ции. Тема бесов и беснования оттесняется этим на зад­ ний план и ошибочно начинает казаться лишь симво­ лическим выражением внутреннего состояния человека и общества. Бердяев пишет:

«Пути человеческого своеволия, влекущего к преступле­ нию, Достоевский дальше и глубже исследует в «Бесах». Там явлены роковые последствия одержимости и безбожной инди­ видуалистической идеей и безбожной коллективистической идеей. Петр Верховенский от одержимости ложной идеей те­ ряет человеческий образ. Разрушение человека очень далеко ушло по сравнению с Раскольниковым. Петр Верховенский на всё способен, он считает всё дозволенным во имя своей «идеи» .

Для него не существует уже человека и он сам не человек .

Мы выходим уже из человеческого царства в какую-то ж ут­ кую нечеловеческую стихию. Одержимость безбожной идеей революционного социализма в своих окончательных резуль­ татах ведет к бесчеловечности. Происходит нравственная идиотизация человеческой природы, теряется всякий критерий добра и зла. Образуется жуткая атмосфера, насыщенная кровью и убийством. Убийство Шатова производит потрясающее впе­ чатление. Что-то вещее, пророческое есть в картине, раскры­ вающейся в «Бесах». Достоевский первый узнал неотвратимые последствия известного рода идей. Он глубже видел, чем Вл .

Соловьев, который острил о русских нигилистах, приписывая им формулу: человек произошел от обезьяны, поэтому будем любить друг друга. Нет, уж если человек не образ й подобие Божие, а образ и подобие обезьянье, то любить друг друга не будут, то будут истреблять друг друга, то разрешат себе вся­ кое убийство и всякую жестокость. Тогда всё дозволено. Досто­ евский показал перерождение и вырождение самой «идеи», самой конечной цели, которая вначале представлялась возвы­ шенной и соблазнительной. Сама «идея» безобразна, бес­ смысленна и бесчеловечна, в ней свобода переходит в без­

Р. РЕД ЛИ ХГРА Н И N q 81

граничный деспотизм, равенство — страшное неравенство, обоготворение человека — в истребление человеческой приро­ ды. В П. Верховенском, одном из самых безобразных образов у Достоевского, человеческая совесть, которая была еще у Рас­ кольникова, совершенно уже разрушена. Он уже не способен к покаянию, беснование зашло слишком далеко. Поэтому он при­ надлежит к тем образам у Достоевского, которые не имеют дальнейшей человеческой судьбы, которые выпадают из чело­ веческого царства в небытие. Это — солома. Таков Свидригай­ лов, Федор Павлович Карамазов, Смердяков, вечный муж .

Между тем как Раскольников, Ставрогин, Кириллов, Версилов, Иван Карамазов имеют будущее, хотя бы эмпирически они и погибли, у них есть еще человеческая судьба»* .

В этой блестящей странице Бердяев вплотную по­ дошел к тому же, к чему подошел Достоевский, но не сумел ступить ни полшага дальше. Не по недостатку смелости; смелости у Бердяева всегда было в избытке, — но вероятнее всего потому, что не верил в реаль­ ность диавола. В диавола ныне не верят, и в этом отно­ шении Бердяев вполне дитя своего века: в его филосо­ фию понятие бесовщины и бесовства попросту не ук­ ладывается. Слово «беснование» он употребляет как синоним «одержимости безбожной индивидуалистичес­ кой и безбожной коллективистической идеей», полагая, что Петр Верховенский теряет человеческий образ не потому, что в него вселился бес, а «от одержимости ложной идеей». Бердяев думает, что «он (Петр Верхо­ венский — Р. Р.) считает всё дозволенным во имя своей идеи», и ошибается .

Это Раскольников считался с идеями, Ленин, мо­ жет быть, еще считался с ними. Для Петра Верховен­ ского, как для Сталина, нет никакой дозволенности и недозволенности. Они действуют вне этих понятий, они * Николай Бердяев. Миросозерцание Достоевского .

YM CA-PRESS. Paris, 1968, стр. 101-102 .

НЕОКОНЧЕННЫЙ ДОСТОЕВСКИЙ

вне нравственности, вернее очи в ант инравст вечност и, и если их поставить перед выбором м еж ду добром и злое .

злом, очи вы берут Для Петра Верховенского идея — лишь средство для одурачивания его революционной пятерки, как для Сталина «строительство социализма в одной стране» — средство укрепления и распространения несвободы. У Петра Верховенского одержимость идеей, которая, быть может, и владела им когда-то, приобрела совершенно новое качество; она стала беснованием не в метафизи­ ческом, а в буквальном смысле. Его беснование ника­ кая не одержимость больше. В нем бес, и он бесится .

«Идея» для него лишь фикция, лишь обман и средство обмана .

Бердяев гениально почувствовал, что «он принадлежит к тем образам у Достоевского, которые не имеют дальнейшей человеческой судьбы, которые выпада­ ют из человеческого царства в небытие. Это — солома!»

Как это красиво и как неверно сказано: «солома»!

Евангельская солома — грешники, которые с грехами своими сгорят в адском пламени. Бесы в этом пламени не горят. Они несгораемы. И не только «дальнейшей», но и вообще никакой судьбы не имеют. И не из чело­ веческого царства выпадают они в небытие. Они — дети небытия.. .

Достоевский не включил в «Бесы» главу, в которой

Ставрогин говорил ясновидцу архиерею Тихону:

«...я вам сериозно и нагло скажу (так прямо и сказано:

«нагло» — Р. Р.): я в е р у ю в б е с а, верую канонически, в лично­ го, не в аллегорию, и мне ничего не нужно ни от кого выпы­ тывать, вот вам и всё»* (курсив мой — Р. Р.) .

Достоевский 1 писатель глубоко сверлящей мыс­ — ли. Его движение от этапа к этапу медленное. Путь от * Ф. М. Д о с т о е в с к и й. У Тихона. Пропущенная глава из романа «Бесы». Inter-Language Literary Associates. 1964, стр. 38 .

–  –  –

«Бедных людей», от дружбы с Некрасовым и Белин­ ским, кружка петрашевцев, «Записок из Мертвого до­ ма» к «Преступлению и наказанию» долог, извилист и труден. После «Преступления и наказания» «Бесы»

— и «Братья Карамазовы» только начало нового этапа в его творчестве, нового строя мысли, во многом углуб­ ляющей, но во многом и отбрасывающей предыдущее .

«Бесы» нельзя рассматривать как показ того, куда ведет одержимость ложной идеей. Дело не в одержи­ мости, а в бесновании, рассматривая которое Достоев­ ский только начинает понимать, что такого рода «идеи»

не сами собой появляются в головах безумцев, н е от са м ого ч е л о в е к а идут .

Достоевский умер нестарым, и «Братья Карама­ зовы» не дописаны. Но думается, что с диалектикой неприкаянной свободы и человекобожества для него было кончено. Образы Петра Верховенского и Смер­ дякова ведут дальше, в сферу зла сатанинского, туда, где любая идея оборачивается ложью и служит лжи, где всё искаженная пошлая имитация, где канони­ — чески, лично, не в аллегории правит тот, кого в Сред­ ние века называли imitator Dei .

Верховенщина и смердяковщина, однако, пустяк по сравнению со сталинщиной. И Достоевский только предчувствовал путь, который Россия прошла не в во­ ображении писателя, а в реальном историческом бы­ тии. И если Ленин, Бухарин и Троцкий, может быть, и были одержимы ложной идеей, то С т а л и н, Е о ю о в и Б е р и я н е и д е я м и б ы л и о д е р ж и м ы. Сталинский фикци­ онализм на службе активной несвободы, сталинская «самая демократическая в мире» конституция на служ ­ бе ежовского террора ведут дальше, чем тайное обще­ ство Петра Верховенского. А расправа с соратниками Ленина страшней, чем убийство Шатова .

Но осознание мистического начала в сталинщине еще ждет своего Достоевского, и никому неведомо, дождется ли. Ибо хоть влияние Достоевского на раз­

НЕОКОНЧЕННЫЙ ДОСТОЕВСКИЙ

витие мировой мысли огромно, ибо хоть в наше вре­ мя нет писателя и мыслителя, не прошедшего сквозь горнило его романов-трагедий, не сделанный им шаг в исследовании нечеловеческого зла удалось сделать только Францу Кафке.. .

Философия. Публицистика

–  –  –

Лишь спустя столетие после того, как жил и созда­ вал свое учение Николай Федорович Федоров, стано­ вится ясным, почему он так долго оставался в тени, почему, за исключением немногих его последователей, которые не иссякают и до нашего времени, им так мало интересовались .

Современные научные достижения, возможность опытного познания космоса заставили многих людей коренным образом пересмотреть основные установки в науке, искусстве, философии. Понятие времени, ко­ торое в представлении человека зависело от движения нашей планеты, вращающейся вокруг своей оси и во­ круг Солнца, теряет свое значение, как только чело­ век вырывается из сферы Земли. С понятием времени связано представление о пространстве. Ученые утверж­ дают, что Земля с ее биосферой связана материально­ энергетическими процессами с иными сферами.. .

Идеи Н. Ф. Федорова казались расплывчатыми и утопичными потому, что он уже тогда писал так, как пишут некоторые наши современники теперь, воспри­ нимая мир в свете относительности времени и прост­ ранства .

УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА Войны, общественные беспорядки, засорение воз­ духа и воды, перенаселение Земли заставляет челове­ чество думать и волноваться о современных проблемах .

Поэт Андрей Вознесенский в своем новом стихотворе­ нии «Ода Дубу» спрашивает:

–  –  –

А. В.

Шкловский в своей книге «Ж или-Бы ли» ци­ тирует:

«Вы говорите, время идет. Безумцы! Это вы проходите!»2 Вот и Федоров думал так же. У него была как бы вечная память, включающая в себя будущее, настоя­ щее, прошедшее. Он чувствует в окружающем мире живой дух умерших людей. Ведь всё наше культурное наследие есть творчество умерших, которых люди, об­ ладающие короткой памятью, быстро забывают. Насле­ дием же «отцов» они пользуются, забывая о страдании и смерти уже «ушедших», и опять-таки по своей недальнозоркости мало думают о надвигающейся для каждого из нас смерти. Федоров глубоко переживал вражду между людьми, потерю внимания друг к другу, человеческую разобщенность, приведшую к развитию различных языков за долгие века существования чело­ вечества. Но писал он также и о связи, еще не окон­ чательно потерянной, которая обнаруживается при изучении корней слов, сохранивших кое-где свое един­ ство .

Краткие биографические данные взяты мною из биографии «Николай Федорович Федоров» А. Остромирова, изданной в 1928 году в Харбине, и дополнены из работы Б. Бурсова «Личность Достоевского» («Звез­ да» № 12, 1969) .

По документам, хранящимся в бывшем РумянцевА. КИСЕЛЕВ ГРАН И № 81 ском музее, Н. Ф. Федоров родился в 1828 году. Отец его — князь Павел Гагарин, мать — недворянского про­ исхождения. Родители прожили вместе много лет, не состоя в законном браке. Мать и сын жили в имении князя Гагарина, и мальчик получил прекрасное вос­ питание и образование, в которое вошло изучение ино­ странных языков.

Впоследствии друзья вспоминали:

«...Никто не слыхал его чтения на каком-нибудь иностран­ ном языке. Указывая кому-либо цитату в иностранной книге, Николай Федорович читал её ’с листа’ по-русски, будь то кни­ га французская, немецкая, английская, и при этом читал её так быстро, словно эта книга была написана по-русски» .

Отец Федорова князь Гагарин — был диплома­ — том и в молодости служ ил в США, в Филадельфии .

Вернувшись в Россию, в свое имение, он продолжал интересоваться Америкой. Интерес, видимо, он пере­ дал и сыну, так как в своем труде «Философия Обще­ го Дела» Федоров неоднократно пишет и о жизни в США .

Еще будучи ребенком, Федоров пережил горе: по настоянию мачехи князя Гагарина, Н. Федоров и его мать были удалены из княжеского поместья. Хотя они были обеспечены и мальчик продолжал получать дво­ рянское образование (окончил Тамбовскую гимназию и три года проучился на юридическом факультете Ришельевского лицея в Одессе), «молодой человек на по­ ложении незаконнорожденного княжеского воспитан­ ника не мог не чувствовать двусмысленности своего положения в аристократической среде» .

Не окончив лицея, Н. Ф. Федоров проскитался лет пятнадцать по провинциальным городам, где препода­ вал в уездных училищах. Скромное дело учителя Ф е­ доров исполнял с поразительной жертвенностью, усер­ дием. Сохранились интереснейшие воспоминания мно­ гих благодарных учеников, его воспитанников. В 1868 УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА году Федоров переезжает в Москву, где начинает ра­ ботать библиотекарем в Румянцевском музее с жало­ ваньем 30 руб. в месяц и остается там до конца жизни .

Повышений по службе Федоров избегал, хотя возмож­ ность к этому была, так как окружающие очень его ценили. Но поскольку высший оклад жалования был связан с включением в списки привлекаемых к уча­ стию в суде присяжных заседателей, Федоров, не же­ лавший никого судить, навсегда оставался на самой скромной оплате .

Все свидетельства о личной жизни Федорова ри­ суют одну и ту же «...картину, словно целиком выхва­ ченную из старинных житий святых»: строгость к себе, аскетический образ жизни и беспредельная ласка и внимание к окружавшим его людям .

С детских и отроческих лет Федоров никогда не отходил от питавшей его стихии церковной народной веры. Он часто посещал церковь, исповедовался и при­ чащался. Но жизнь его протекала не в кругу церков­ ных людей, а среди ученых, литераторов, то есть лю­ дей, которые посещали библиотеку, где он работал .

Федоров любил науку и искусство и воспринимал их как дары Бога человечеству .

Умер Николай Федорович 15 декабря 1903 года от воспаления легких. Друзья и почитатели не оставляли его до последнего дня. Похоронен он в Москве на клад­ бище «Всех скорбящих радости». На могильном кре­ сте Н. Федорова сделана надпись: «Христос Воскрес» .

Философ С. Л. Франк писал:

«Федоров пользовался глубочайшим уважением таких людей, как Достоевский, Толстой и Вл. Соловьев. Ознакомив­ шись в последние годы своей жизни с идеями Федорова, До­ стоевский выразил свое безусловное согласие с ними; есть пред­ положение, что они отразились на фабуле «Братьев Карамазо­ вых» (грех отцеубийства). В одном из своих писем Федорову Соловьев признает его проект «первым движением вперед че­ А. КИСЕЛЕВ ГРА Н И № 81 ловеческого духа по пути Христову со времени появления хри­ стианства», а его самого — своим «наставником»3 .

Влияние Н. Ф. Федорова на русскую литературу, философию и науку, я уверен, будет исследоваться .

Упомянем хотя бы то, что поэт Хлебников, разрабаты­ вая свою «космогонию», посвятил близкой и дорогой идее Федорова всю свою жизнь4. Творчество Н. Забо­ лоцкого близко по духу философии Федорова5 Лично .

я, изучая творчество Платонова, открыл в нем для се­ бя философа Федорова*. Список можно было бы про­ должить, но хотелось бы особо отметить одного уче­ ника и последователя Федорова — К. Э. Циолковского .

О влиянии Н. Ф. Федорова на К. Э. Циолковского вкратце упоминается в книге Михаила Арлазорова «Циолковский».

О Федорове в ней дан самый добрый отзыв:

«Это был в лучшем смысле слова учитель, наставник к ученому труду, умевший вдохнуть в молодые умы священную любовь к знанию»6 .

Югославский литератор Михайло Михайлов, опи­ сывая свою встречу с В. Б.

Шкловским, пишет:

«...Виктор Борисович рассказывал о своей дружбе с Циол­ ковским... я узнал, что первым учителем математики Циолков­ ского был Николай Федоров...»7 .

Влияние учения Федорова о воскрешении мертвых, о заселении космоса пробудило в юном Циолковском «...желание осуществить возможность полетов в космос, и, та­ ким образом, родился первый великий теоретик космических полетов»8 .

Жизнь Циолковского — пример непритязательно­ сти, скромности, самоотверженного труда, доброжелаСм. статью А. Александрова (А. Киселева) «О повести ’Котлован’ А. Платонова» в « Г р а н я х » № 77 за 1970 г .

— Р е д .

УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА тельности к людям. Ни бедность, ни преследования, ни голод, ни арест9 не помешали до конца жизни творчес­ кому труду Циолковского. Он известен, главным обра­ зом, как изобретатель и ученый, но на протяжении всей своей жизни он писал философские труды. Даже из прошедшей советскую цензуру биографии мы мо­ жем представить себе их содержание .

Опубликованная еще в 1916 году брошюра «Горе и гений» ставит ряд философских вопросов:

«Почему мы терпим нужду, когда богатства и силы при­ роды неисчерпаемы? Почему на старости лет остаемся без кро­ ва и умираем от лишений? Почему подстерегают людей бедность, горести и несчастья?»1 .

Циолковский «...мечтает о переустройстве человеческого общества»1 .

Он писал:

«...Я не работал никогда над тем, чтобы усовершенствовать спо­ собы ведения войны. Это противно моему христианскому духу.. .

Орудия разрушения вас занимают, а орудия блага — нет.. .

вместо исследования неба — боевые снаряды, вместо истины — убийство»1 .

В 1927 году о Циолковском писали:

«...Научный работник пожилого возраста, в большинстве слу­ чаев смотрит на науку сегодняшнего дня с точки зрения тех идей, на которых складывалось его мировоззрение в годы, ког­ да он достиг научной зрелости и сделал свои лучшие работы»1 .

Можно найти много общего у Циолковского и Ф е­ дорова и в мышлении, и в жизни, и даже в стиле выс­ казываний .

Изложение учения Н. Ф. Федорова в этой статье, конечно, не в состоянии передать всю глубину и об­ ширность его мыслей, развитых на 1200 страницах его труда «Философия Общего Дела». Это скорее попытка найти в философии Федорова ответы на те вопросы, А. КИСЕЛЕВ ГРА Н И № 81 которые поставлены перед нами действительностью .

Поэтому некоторые темы я сознательно не излагаю .

Многочисленные цитаты, иногда даже схожие по смыс­ лу, приведены мною не столько для уяснения идей, сколько для передачи того внутреннего огня Н. Федо­ рова, той глубокой убежденности, которые так харак­ терны для него .

Первое, что роднит Н.

Федорова с нашей эпохой, это то, что он, еще в X IX веке, когда только начинали мечтать о межпланетных полетах, воспринимал мир и человека в совокупности со всей вселенной:

«...нынешний космос, или — правильнее — хаос, заслуживает более названия не вселенной, а пустыни с редкими оазисами миров, и большею частью бездушных, а вернее, с одною только небольшою планетою, назначенною для населения всех ми­ ров...»1 .

«...Космос (каков он есть, но не каковым он должен быть) есть сила без разума, а человек есть (пока) разум без силы »1 .

Федоров предвидел, что скоро наступит период ис­ тощения ресурсов природы нашей земли:

«...цивилизация, эксплуатирующая, но не восстановляющая, не может иметь иного результата, кроме ускорения конца» (т. I, стр. 209) .

Федоров предвидел и будущие социальные неуст­ ройства:

«...За разнузданностью (чувства) и распущенностью (воли), вы­ ражающихся в восстании сынов против отцов, следует и общий бунт младших против старших, учеников против учителей, граждан против власти: за (нравственным) падением идет и (общественное) распадение. Такая расшатанность создает тот извращенный порядок (вернее, — беспорядок), в котором стар­ шие (старолетние) и властью облеченные трепещут перед мало­ летними, неправомочными. Когда всё это есть, — гибель ’при дверях’ !» (т. II, стр. 134) .

УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА

«...будут фантастические, экстатические хождения, будут упи­ ваться наркотиками; да и самое обыкновенное пьянство в боль­ шинстве случаев можно, по-видимому, отнести к тому же не­ достатку более широкой, чистой, всепоглощающей деятельности»

(т. I, стр. 285) .

Н. Ф. Федоров был глубоко убежден, что воз­ можно «...совершенствование и восстановление жизни... Для устране­ ния вражды и всех бедствий земного существования нужно, следовательно, начинать с изменения отношений не людей друг к другу, а людей к природе и природы к людям» (Из «Преди­ словия» В. Кожевникова к т. I, стр. II) .

Отметим, что Федоров под природой понимает так­ же и инстинкты, и подсознание человеческой натуры:

«...управление слепою силою земли есть и управление своими страстями и похотями, порождающими и стремление к господ­ ству;» (т. I, стр. 236) .

«...необходима регуляция природы, иначе сказать, — усовер­ шенствование природы, ибо природу, в том несовершенном виде, в каком она, по человеческому незнанию и безнравственности, и поныне пребывает, нельзя, в строгом смысле, даже признать произведением Бога, ибо в ней предначертания Творца частию еще не выполнены, а частию даже искажены; и в этом своем состоянии природа, сила слепо рождающая и так же бессозна­ тельно умерщвляющая, не имеет ценности, хотя и может полу­ чить ее при ином к ней отношении человека, при отношении согласном с волею Творца, зла и смерти не создавшего» (т. II, стр. 191) .

–  –  –

ными силами всех способностей всех людей указывает на Соз­ жизни, разрушив которую, мы должны воссоздание ее дат еля признать своею обязанностью, своим долгом» (т. II, стр. 190, курсив здесь и дальше Н. Ф. Федорова) .

А. КИСЕЛЕВ ГРАНИ № 81 «...Наше подчиненное, пассивное или же хищническое отноше­ ние к природе и ее слепое, роковое отношение к нам должны быть заменены сознательною и могущественною регуляцией ее сил, всеобщим, совершенным знанием и волею совокупного человечества к высшей нравственной цели направленною .

Обеспечение всем здорового, нравственного и счастливого существования, победа над голодом, стихийными погромами, болезнями и несовершенством человеческого организма, над его одряхлением и, наконец, над самою смертью — вот задача всечеловеческого дела. Только с ее осуществлением устранятся причины вражды и зла, восстановится утраченная, единственная естественная основа нравственности, родственности, настанет мир всего мира и явится возможность жить не для себя лишь одного (эгоизм) и не для других только (альтруизм), а со всеми и для всех (братство, семья, собор)» (Из «Предисловия» В. К о ­ жевникова к. т. I, стр. П -Ш ) .

«...По мере истощения человеком средств для ограниченного существования и соответственно увеличению населения земли, этот враг, тайный и явный, всё более обнаруживается, и чело­ веку приходится бороться усиленно и даже непрерывно с этою враждоносною и смертоносною силою. Но борьба с нею не под силу отдельным лицам; она должна расшириться и сорганизо­ ваться в борьбу общественную, государственную и международ­ ную, то есть, всенародную. Здесь — единственный истинный и плодотворный коллективизм, единственная естественная, целесообразная солидарность. И здесь же, на этом поприще всем необходимой, единственной спасительной самозащиты и взаимозащиты, здесь — и возможность замены братоубийственной вражды братским и сыновним единением...» (т. И, стр. 248) .

–  –  –

стр. 172) .

Итак, д о б р о в о л ь н о е объединение людей для общей цели — могучая сила. Н. Ф. Федоров многократно при­ водит разные примеры из исторического прошлого .

УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА

–  –  –

заражает здоровьем... И так, вот что значит труд дружный, труд совокупный; — такой труд есть возведение работы в художе­ ство, в поэзию, в благое дело, в службу Божию, т. е. в этом совокупном труде соединяется искусство, нравственность и ре­ лигия» (т. I, стр. 691) .

«...Обычай строить по обету обыденные (единодневные, в один день) церкви для избавления города или страны от того или другого общественного бедствия — очень древний» (т. I, стр. 653) .

«...построение обыденных храмов было явлением оздоровляю­ щим, произведением не преступной толпы, а толпы раскаяв­ шейся в преступлениях, если только можно назвать толпою строителей обыденных храмов, которые все, несмотря на ве­ ликое множество, действовали как один человек, как один, можно сказать, художник» (т. I, стр. 463) .

Н. Ф. Федоров много писал в разных журналах, но по скромности и по убеждению никогда не подписы­ вался. Храмы-обыденки в то время в России не были еще исторически исследованы. Федоров писал об этом в журналах, посылал воззвания. В «Философии Общего Дела» Н. Федоров, собрав сведения, приводит списки этих храмов, их краткое описание и даты построения .

Источником личного благожелательства Н. Федо­ рова ко всем людям, и худым и хорошим, было глубокое убеждение, что «...если бы добрые люди поняли, что благ един только Бог, как это сказал Тот, Кто был под крестной ношей, тогда, быть может, они поняли бы и то, что истинно зол один лишь диавол, и тогда опять-таки не пришлось бы задавать вопроса ни о безусловно

А. КИСЕЛЕВГРАН И № 81

добрых, ни о безусловно злых, и остался бы один вопрос о страдании вообще людей; но тогда и понятие добрый приняло бы иной смысл. Если с понятием добрый, благий будет соеди­ нено, как в Боге, понятие ведения и силы, а не отсутствие лишь порока, как в добрых людях, т. е. если бы добродетель не делала бы лишь достойными счастья, но была бы силой, да­ ющею счастье, то тогда никто бы не страдал и не был злым»

(т. I, стр. 97) .

«Русский народ с глубоким смыслом называет одни пре­ ступления, как вызванные голодом, самозащитою и т. п., несчастьями, другие же — шалостями (шалят, например, на больших дорогах, шалят, можно сказать, в настоящее время, в банках. Эти шалости-преступления, ужасные по своим по­ следствиям, по своим побуждениям совершенно детские» (т. I, стр. 88) .

Не ведают, что творят, сказал Христос о творя­ — щих зло людях .

«Все наши пороки — только извращения добродетелей .

Пока нет у человека надлежащего исхода в его жажде дея­ тельности, до тех пор она будет растрачиваться на превозно­ шение друг перед другом, на зависть, ненависть и гнев, на собирание богатства и расточение его. Даже громадная сила, проявляющаяся в сладострастии, найдет себе эквивалентное выражение в воссоздании. Только открытие поприща для спа­ сения жизни может освободить человечество от пороков. Это, конечно, пока — предположение; но то несомненно, что, доколе не будет открыто поприща для благородной и спасительной деятельности, до тех пор порок будет господствовать» (т. II, стр. 13) .

Н. Ф. Федоров был твердо убежден:

«Нужно прежде всего признать, что никакими обществен­ ными перестройками судьбу человека улучшить нельзя; — зло лежит гораздо глубже, зло в самой природе, в ее бессознатель­ ности...» (т. I, стр. 320) .

УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА

О французской революции Н. Федоров писал:

«...возбуждая ненависть, озлобление, совершенно невозможно создать братство ни из того поколения, в котором были вызваны эти чувства, ни из их потомков, невозможно создать его даже в том узком смысле, в каком понимали его деятели революции и их предшественники...» (т. I, стр. 196) .

«...Социалисты... не обращают внимания на то, что и для ко­ оперативного государства необходимы не пороки, которые они пробуждают, а добродетели, нужно исполнение долга, даже самоотвержение....Требование же ради всеобщего комфорта каторжной работы... представляет нечто аномальное;» (т. I, стр. 31) .

«...ни одно порочное чувство (как возбуждение вражды и т. п.) не проходит бесследно, т. е. оно найдет себе исход, будет про­ являться даже и в то время, когда исчезнет самый предмет, вызвавший это чувство....Никакое внешнее устройство не уни­ чтожит внутренних свойств; грехи — материальны, это — бо­ лезни, требующие лечения» (т. I, стр. 196) .

И всё же Федоров писал:

«...Социализм в настоящее время не имеет противника; религии, с их трансцендентным содержанием, «не от мира сего»,...не могут противостать ему» (т. I, стр. 30) .

Несмотря на свою религиозность, Федоров сурово критиковал историческую христианскую церковь:

«...храмы... готического стиля, из стремления к небу забывшие землю, ее бедствия и нужды, и храмы стиля возрождения, за­ бывшие небо ради земли» (т. I, стр. 618) .

«Ии в одной религии нет такого противоречия между идеею и фактами, как в христианстве» (т. I, стр. 158) .

«...почему же христианство не спасло мир вполне? Потому, ко­ нечно, что оно не было и усвоено вполне, надлежащим образом»

т. I, стр. 170) .

А. КИСЕЛЕВ ГРАН И № 81 «...Настоящее бездейственное христианство есть компромисс между религиею и наукою, т. е. взаимное их стеснение;» (т. I, стр. 481) .

«Христианство верит в торжество над смертью; но вера эта мертва, а потому смерть и существует; вера же будет мертва, пока она останется выделенною от всех других сил человека, т. е., пока все силы всех людей не объединятся в общей цели воскрешения. Не воскрешение невозможно; невозможно не упразднение смерти: невозможно отделение бедствий, как при­ чины, от смерти;» (т. I, стр. 203-204) .

«...Слепые же силы природы это и есть языческие боги (Афро­ дита, Гермес, Дионис и др.), еще не побежденные христианством боги: их олицетворение, идолы, давно низвергнуты, но сила, в них олицетворенная, жива и не отринута; и не мы, а она еще правит нами, стихийно и бессознательно; нет уже Зевса-громовержца, но гром и молния разят по-прежнему слепым произ­ волом;» (т. II, стр. 39) .

«...Мифология — не басня, а истина, действительность, и ни­ когда ее не убьет метафизика, так же, как и сию последнюю никогда не убьет позитивизм, ибо сей последний есть лишь з н а н и е т ой с и л ы, к о т о р о ю х о ч е т у п р а в л я т ь, так недост а т очное называемая, мифология» (т. I, стр. 586) .

Религии, ее воздействию на человека («Религия есть... молитва.., переходящая в дело» (т. I, стр. 580), Федоров уделяет много внимания. Разбирая различные религии, Федоров обращает внимание, что не все оди­ наково воспринимают Бога.

Например:

«...дуализм, по учению которого Бог благ, но не всемогущ;...Ис­ лам, по учению которого Бог всемогущ, но не благ;» (т. I, стр. 570) .

Указывает Федоров и на разное понимание Нового и Ветхого Завета.

Так, например, о IV заповеди Моисея «Помни день субботний...» Федоров пишет:

УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА «...шесть дней творить все дела свои и только седьмой посвя­ щать на служение Богу. Шесть дней служить своим личным пользам и выгодам.., а в седьмой день бездействием или даже только мысленно служить Богу,...это значит творить свой ис­ кусственный мирок наподобие естественного, а не воссоздавать мир естественный по образу Триединого Бога» (т. I, стр. 98) .

–  –  –

«...Жизнь... Христа есть наилучший комментарий к Его учению .

...в образе, который Христос дал нам в Себе, чтобы и мы тво­ рили то же, что и Он сотворил, мы видим 1) могучую силу люб­ ви, способную исцелять, оживлять, утишать бури, стихийные силы, и 2) еще более могучую силу любви, способную не только против клянущих, но и б л а г о с л о в л я т ь ост ават ься б е з г л а с н о ю

–  –  –

стр. 385), «...Православие же должно понимать... как м о л и т в у.., выра­ женную не в слове лишь, но и в общем деле... ’Твое (то есть, все наши силы и способности, Творцом нам дарованные) от Т в о и х (сил происходящие) Т е б е п р и н о с я щ е (не словом, а делом) о в с е х и з а вся’» (т. II, стр. 8)* .

«...Религия есть совокупная (вселенская) молитва всех живущих обо всех умерших к Б о г у о т ц о в, — м о л и т в а, п е р е х о д я щ а я в д е ­ л о » (т. I, стр. 580) .

Отметим, однако, что, будучи верным сыном Пра­ вославной Церкви, Федоров писал об условном пони­ мании «Страшного суда» .

* Курсив мой, начиная со слова «Твое». Выделенные слова — литургическая молитва. — А. К .

А. КИСЕЛЕВ ГРАН И № 81 «Д ля многих, впрочем, самый вопрос об условности кон­ чины мира, даже самое желание видеть его спасенным пред­ ставляется уже ересью. Но таким безжалостным мыслителям.. .

придется предварительно забыть слишком ясные слова С п а с и ­ т е л я мира: что Он не желает гибели н и е д и н о г о, а хочет, чтобы в с е спаслись и в разум истины пришли. Не говоря уже о таких безусловно очевидных притчах, каковы притчи о блудном сыне, о заблудшей овце, о потерянной драхме, о работниках послед­ него часа,...проходит... мысль о возможности спасения всех .

Если притча о 10 девах оканчивается словами: «Итак, бодрст­ вуйте!» то, очевидно, она имеет целью спасение не пяти, а всех десяти, хочет, чтобы все десять стали разумными, ибо следую­ щая затем притча, о талантах, выражает собою не одинаковое отношение к делу разных лиц, отношение не безразличное к различию способностей и призваний; ясно, что для спасения всеобщего нужно не только соединение всех людей, но и упо­ требление в деле всех людей, но и употребление в дело всех сил их. Заключение же притчи о талантах: «имеяй различны х

–  –  –

избежно, роковым образом должно произойти .

Только неисполнение требуемого этими притчами, то есть, отказ от соединения всех сил всех людей для всеобщего спа­ сения, влечет за собою наказание, выраженное в последней притче о козлищах и овцах, то есть, грозит первым — вечными муками, а вторым — созерцанием этих мук» (т. II, стр. 16) .

На вопрос «как христиане должны относиться к смертной казни?» Федоров указывал текст из Еван­ гелия от Иоанна гл.

V III, стих 11 и, поясняя его, писал:

«...в ответе Христа, — по поводу женщины, взятой в прелюбо­ деянии, — заключается отрицание смертной казни: гр еш н ы е

–  –  –

(т. И, стр. 17) .

УЧЕНИЕ Н. Ф.

ФЕДОРОВА На вопрос о вечном страдании грешников после смерти Федоров давал такой ответ:

«...У нас хотя и есть название «ад» и нет названия «чистилище»

(по объяснению Даля: «Чистилище — место очищения грехов по смерти» т. е. здесь муки не вечные. — А. К.), но на самом деле мы (православные) признаем лишь чистилище... «Да будет воля Твоя на земле, как на небе»...» (т. II, стр. 43) .

Воспринимая христианство как религию, стремя­ щуюся к общему спасению, Н. Ф. Федоров считал, что оно способно объединить человечество. Так, например, понятие Бога в трех лицах — по отношению к моно­ теизму и политеизму: Триединство «соединяет, п р и м и р я е т эти два вида религий» (т. I, стр. 59) .

А «в понятии о Троице заключается лишь краткая формула все­ го Евангельского учения» (т. I, стр. 150) .

О богослужениях Православной Церкви Федоров писал:

«...Православие не есть только печалование о розни и гнёте:

но оно выработало в своем обряде, в своей литургии и прими­ рительную форму, указало и самый путь примирения. Для осу­ ществления умиротворения или братотворения нужно, чтобы сама жизнь стала подобною литургии, стала бы внехрамовой литургиею» (т. II, стр. 343) .

«В Страстной Седмице и в Пасхальной, принимаемой за один день, написан... полный нравственный кодекс, т. е. план, или проект воскрешения, и он же в ослабленной форме повто­ рен в прочих 50 неделях и особенно в неделях двух триодей, имеющих глубокое нравственно-воспитательное значение; так, что нравственное учение сливается не только с догматическим (догмат становится заповедью), но и с самым обрядом, как внеш­ ним выражением догмата и заповеди, т. е., богословие догмати­ ческое, школьное, соединяется не только с нравственным, жиз­ ненным, но и (если можно так выразиться) с эстетическим;

...Пятидесятикратное повторение обряда в таком трояком про­

А. КИСЕЛЕВГРАН И № 81

явлении [т. е., переживание всех добродетелей: раскаяния во всякой мысли нечистой (Среда), братотворения у поминальной трапезы (Четверг), сострадания (Пяток), соумирания (Суббота), сорадования в воскрешении (Воскресенье)] имеет цель педаго­ гическую — преобразовать ветхого человека в сына человече­ ского для исполнения долга воскрешения... Но и обряд соответ­ ствующего внехрамового дела оказывается также бессильным преобразовать внехрамовую жизнь. Как же уничтожить про­ тиворечие между храмовою службою и вне-храмовою жиз­ нью?..» (т. II, стр. 168) .

«...но это великое орудие (многократное богослужебное повторе­ ние) тогда только получит плодотворное применение, когда бу­ дет поставлена цель, когда будет признано дело, для которого люди призваны» (т. И, стр. 170) .

«...Воскресение Христово со всеобщим воскрешением составляет один нераздельный, цельный акт. Дело Церкви есть литургия, т. е. братотворение чрез усыновление для исполнения долга ду­ шеприказчества, т. е. воскрешения; Церковь, т. е. собрание всех живущих на земле, как кладбище всех умерших, имея во главе Воскресшего, совершает т. е .

П асху, п ереход от з е м л и на небо»

(т. I, стр. 514) .

«...Пока жива любовь и теплится совесть,...нам нужны и святцы, и синодики: нам надо чтить святость и торжество достойного похвалы и подражания; нам надо оплакивать наши утраты, достойное нашей любви» (т. II, стр. 217) .

Молитвы над умирающими, как и церковные бого­ служения, иллюстрируют, какое великое тяготение у человека к воскресению и как мы должны помогать друг другу!

«...Еще прежде погребения начинается противодействие смерти или приготовление к погребению: соборное отчитывание, приоб­ щение к жизни бессмертной, и отходная при агонии [т. е. мо­ литвы, которые совершаются священником над больным и уми­ рающим. — А. К.], — это всё повторение Страстных Среды, Чет­ УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА верга и Пятницы в отдельных случаях. Затем начинается от­ певание, которое повторяется и будет продолжаться, пока не состоится объединение для д е й с т в и т е л ь н о г о воскрешения...»

(т. II, стр. 172) .

«...Чем более мы будем сознавать то, что есть у нас общего с болящими и умирающими, и чем более будем стараться проник­ нуть в существо этой разрушительной силы, то есть входить в наше настоящее дело, тем более внешние отличия между людьми будут сглаживаться, уничтожаться..» (т. II, стр. 21) .

Учитывая, какую громадную власть имеет половой инстинкт над человеком, Федоров много пишет об этом:

«Нынешний разум, или наука, находится под влиянием половым; под таким влиянием она находится, когда знание применяется к промышленности, ибо в этом случае наука тру­ дится для полового подбора, для женщины. Такою наука ос­ тается и тогда, когда трудится над применениями к делу воен­ ному, потому что тут она является половиною мужскою» (т. I, стр. 84) .

–  –  –

придавая соблазнительную наружность вещам, предметам но, потребления, вносящим вражду в среду людей;» (т. I, стр. 552) .

«...Если милитаризм есть проклятие нашего времени.., — то индустриализм, усиливающий разврат и пьянство, а следова­ тельно и преступления, и возбуждающий кроме того внутрен­ нюю войну.., не есть ли он... еще большее зло.., чем милитаризм международный?! А между тем социализм стремится — злу.. .

д а т ь п р о с т о р ш е с т н а д ц а т и ч а с о в о ю п р а з д н о с т ь ю (восьмичасовой рабочий день)..; но когда род человеческий почиет от дел своих, по подобию ветхозаветного, а не христианского Бога, Который всегда делал и делает, то этот день будет его субботою, нир­ ваною, т. е. концом его жизни» (т. I, стр. 500) .

А. КИСЕЛЕВ ГРАН И № 81 «Размножение вызывает взаимное истребление...» (т. I, стр. 345) .

« О б щ е с т в о живущих, то есть, еще не успевших умереть, но постоянно несущее утраты, общество сынов, вытесняющих отцов, само по себе, не может быть целью соединения. Взаим­ ное вытеснение — сама суть нынешнего общества: хороша цель, нечего сказать!» (т. II, стр. 193) .

«...Постановка вопроса должна быть такова: при каких услови­ ях возможно знание и свобода или, другими словами, может ли человек освободиться, выйти из животного состояния?» (т. I, стр. 337) .

То, что является стимулом творчества современ­ ных людей - вера в прогресс, вера в совершенствова­ — ние условий жизни, отвергается Н. Ф. Федоровым .

Прогресс люди понимают (здесь Н. Федоров при­ водит слова «одного известного профессора», беря их в кавычки) как « ’...постепенное возвышение уровня общечеловеческого разви­ тия.

В этом смысле прототипом прогресса является индивиду­ альное психическое развитие, которое есть не только объек­ тивный факт наблюдения, но и субъективный факт сознания:

в нашем внутреннем опыте развитие является в форме созна­ ния постепенного увеличения знания, уяснения мысли, и эти процессы сознаются в форме улучшения нашего мыслящего существа, его возвышения; этот факт индивидуальной психоло­ гии, повторяющийся и в психологии коллективной, когда члены целого общества сознают свое превосходство над сеоими пред­ шественниками в том же обществе’» (т. I, стр. 18) .

«...’Цель прогресса — развитая или развивающаяся личность, человек освободиться, выйти из животного состояния?» (т. I, стр. 21) .

«...Социологически — прогресс выражается в достижении наи­ большей меры свободы, доступной человеку, ибо само общест­ во... конечно, требует ограничения свободы каждого; таким образом требование социологии будет требованием наибольшей УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА свободы и наименьшего единства, общения, т. е. социология есть наука не общения, а разобщения, или порабощения, если до­ пускается поглощение личности обществом;» (т. I, стр. 20) .

«Прогресс, движимый недовольством, противник непод­ вижности и неизменности, следовательно веры, догматизма, мо­ жет быть лишь критикою в мысли, реформою, революциею в жизни;» (т. I. стр. 25) .

Что Н. Федоров противопоставляет современному пониманию прогресса?

«...Нужен именно вопрос об объединении сынов во имя отцов, чтобы объединение во имя прогресса, во имя комфорта, вытесняющее отцов, выказало всю свою безнравственность»

(т. I, стр. 30) .

«...целью истинного прогресса может и должно быть только уча­ стие всех в деле, или в труде, познавания слепой силы, нося­ щей в себе голод, язвы и смерть, для обращения ее в живо­ носную» (т. I, стр. 26) .

«...христианство же, как общее дело, есть... такой союз, при ко­ тором наука из безучастной... делается живоносною, а религия — д о г м а т и з м превращает в п р о е к т и в и з м, и н д и в и д у а л и з м — в у н и в е р с а л и з м... » (т. I, стр. 4 8 1 ) .

Сознание своего превосходства является причиной несогласия, розни:

«...жизнь общества состоит в том, что старое старится, а моло­ дое растет; и... не может, по закону прогресса, не сознавать своего превосходства и над умирающими, или стареющими...»

(т. I, стр. 19) .

«...в измене родовому быту мы делаем быстрые успехи. —... мы повторяем за мудрецами века, что выход из родового быта есть прогресс, развитие личности. —...А между тем выход из родового быта — факт, но не цель; целью м. б. только пре­ вращение номинального родства в действительное» (т. I, стр. 120) .

«Вопрос о раздвоении человеческой природы на личную и общую будет разрешен, когда люди перестанут смотреть на ГРАН И № 81 А. КИСЕЛЕВ себя, как на отдельные, обособленные существа; когда мы пой­ мем наконец, что каждый из нас есть только звено в целом роде человеческом, неспособное к существованию в отдельно­ сти; что каждый из нас не просто человек, а с ы н человечес­ кий, существование которого неразрывно связано с существо­ ванием всего рода...» (т. II, стр. 288) .

Потеря доверия к Богу, уверенность человека в себе есть причина появления понятия прогресса в ис­ тории. Н. Ф.

Федоров пишет:

« ’П о з н а й с а м о г о с е б я ’ (не верь, следовательно, отцам, т. е .

преданию, не верь свидетельству других, или братьев, знай только себя) говорит демон (Дельфийский или Сократов). ' П о ­ з н а ю, с л е д о в а т е л ь н о с у щ е с т в у ю ’, отвечает Картезий (Декарт —

–  –  –

Когда сама личность человека стала критерием поз­ нания мира, само познание стало осуществляться разно­ образными путями. Свобода мыслить и строить свои теории обусловила расцвет философии, но одновре­ менно и установила ее относительную ценность .

«...сомнение — такая же основная добродетель философии, как вера основная добродетель богословия...» (т. I, стр. 245) .

Религия, философия, наука, искусство обособились .

Всех способствующих разделению «трансценденталь­ ных аналитиков» Федоров категорически отвергает .

Так как:

«Секуляризация... истории состоит в превращении факти­ ческой действительности прошедшего, не перестающей жить в нас и влиять на нас, в одно отвлеченное представление о прош­ лом, выражающееся только в памяти о нем или в любознатель­ УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА ности, которая считается тем более научною, чем она объектив­ нее, бесстрастнее, бесчувственнее...» (т. II, стр. 211) .

«...наука поставила целью земное наслаждение, и потому про­ изводство предметов наслаждения, роскоши, — которые в то же время и предметы, производящие раздор, — заняло с тех пор первое место, сделало жизнь языческою (рознь)... христи­ анство, вынужденное оставаться только верою без е д и н о г о об­ щего дела,... стало индивидуализмом, т. е. спасением только личным... Вытесненное из действительной жизни, христианство сделалось спиритуализмом, т. е. внутренним лишь, духовным спасением, а не воскресением во плоти; другими словами, — религия вынуждена была удалиться из мира, стать внемирною, оставив мир науке и ее ’дщерям’ — цивилизации, т. е. вырож­ дению душевному, и культуре, т. е. вырождению телесному, вымиранию, — оставив род человеческий в подчинении сле­ пой силе, орудием которой он и сделался, как в деле производ­ ства предметов наслаждения и вражды (мануфактура), так и в борьбе за них всеми средствами, всеми способами, всеми всё более совершенствующимися орудиями взаимного истребления»

(т. I, стр. 481) .

«...Знание, отделенное от действия, превратилось в созерцание, а действие без знания в механическую работу» (т. I, стр. 253) .

–  –  –

противоположение их друг другу искажает этику, лишая ее аб­ солютного начала, превращая ее в поверхностные и условные правила личных междучеловеческих отношений, в основе коих будут положены только несущественные утилитарные мо­ тивы» (т. II, стр. 188-189) .

Федоров стремился к целостности:

«Имманентная синтетика или проектика и есть практичес­ кий разум неотделенный, слившийся воедино с теоретическим А. КИСЕЛЕВ ГРАН И № 81 во всей его полноте. Это равнозначуще слиянию воли с разумом»

(т. II, стр. 69.) .

Учитывая то обстоятельство, что исключительно одаренные личности могут деспотически влиять на лю ­ дей, опираясь лишь на собственные убеждения, Федо­ ров пишет:

«...управление слепою силою земли есть и управление своими страстями и похотями, порождающими и стремление к господ­ ству;» (т. I, стр. 236) .

«...В « п о к а й т е с ь » требуется личное самоосуждение и надежда на общее спасение, тогда как в « п о з н а й » (самого себя — А. К.) заключается отчаяние в спасении общества и указание на лич­ ное спасение» (т. I, стр. 584) .

–  –  –

ляло предварительно то, чем оно должно сделаться; нужно, чтобы оно могло управлять тем, что в душе есть слепого (не отделяя природы от духа)» (т. II, стр. 52) .

«...Философия, как произведение теоретического разума, и мо­ жет быть т о л ь к о о т в л е ч е н н о ю. Чтобы сделаться знанием к о н ­ к р е т н ы м и ж и в ы м, она должна... из пассивного умозрительного объяснения сущего стать активным проектом долженствующе­ го быть, п р о е к т о м в с е о б щ е г о д е л а. Тогда объединятся два ра­ зума, теоретический и практический, и не будет разделения ученых и не-ученых на два обособленных сословия; все жи­ вущие будут познающими, и это познавание будет не отвлечен­ ным, а живым; знание сольется с делом» (т. II, стр. 179) .

–  –  –

стр. 180) .

УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА Если воспринимать «Философию Общего Дела» как философскую систему, то понятие «супраморализм» — ее основное, центральное положение. В начале I тома супраморализм назван Федоровым «всеобщим объеди­ нением».

Дальше следует пояснение:

«...Бог, человек и природа; человек — орудие Божествен­ ного разума и сам — разум вселенной: синтез науки и искус­ ства в религии» (т. I, стр. II) .

Дальше же Федоров дает следующее объяснение:

«...Супраморализм основан не на заповедях блаженства,...суп­ раморализм есть в сущности синоним, или перевод, наибольшей заповеди.., призывающей к тому, чтобы воссозданием и вос­ крешением быть подобными самому Творцу, о чем и просил в последней своей молитве ко Отцу Христос, — ’ Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино’...» (т. I, стр. 399-400) .

«... в о с к р е ш е н и е ест ь замена исторического процесса, эволюции, прогресса, з а м е н а т о го, что само собою делается, т. е. рожда­ ется, а потому и умирает;» (т. I, стр. 484) .

«...Добро истинное, реальное, а не отвлеченное, есть такая мощь и сила, что перед ним должны повергнуться ниц, как не имею­ щие оправдания, все пытающиеся опровергать его или восста­ вать против него» (т. II, стр. 179) .

«Полная добродетель состоит в соединении нравственности с знанием и искусством;» (т. I, стр. 96) .

Те из нас, кто следят за жизнью в Советском Сою­ зе, знают, что проблемы этики в науке, философии, искусстве волнуют людей. В литературе не только у Солженицына, но и у многих других писателей и поэ­ тов произведения построены на основе нравственности .

Проблемам этики в философии и в науке посвящается сейчас много внимания .

Федоров — не только философ, но и духовный борец, и пророк. «Философия Общего Дела» заключает в себе не только рассуждения и описания, но и непри­ А. КИСЕЛЕВ ГРАН И № 81 вычное для нас созерцание жизни: прошлое в нем не­ забвенно .

«...Политическая география должна рассматривать землю не как жилище только человека, но и как кладбище» (т. I, стр .

582), — пишет Н. Ф. Федоров .

Как это понять? Приведем несколько примеров .

Что представляет собой музей? Это — место, где хранится (от слова хоронить) творчество когда-то жив­ ших людей .

Университет? Это 1 место, где передаются знания — прежних поколений - новым .

— Библиотека? Это — хранилище мыслей, творчества умерших .

Театр? — Демонстрация искусства, опыта опятьтаки умерших людей. Дома, в которых мы живем, ве­ щи, которые нас окружают... Куда ни бросим взор, всюду мы пользуемся достижениями, трудом, работой умерших людей. Пользуемся... и не думаем о творцах .

Федоров любил говорить:

«...Не забывайте, что за книгой кроется человек... Уважай­ те книгу из-за любви и почтения к человеку»1. 6 Мы по собственному опыту знаем, как каждый че­ ловек жаждет внимания, памяти о себе. Разве не яв­ ляется главным стимулом нашего творчества создать — или сделать кому-нибудь что-либо такое, что надолго осталось бы в памяти? Разве, как правило, всё живое не бежит от смерти? А сколько каждый человек при­ лагает усилий в борьбе с надвигающейся старостью?

А вкусы человеческие? Разве наше отвращение к гни­ ению, грязи, всему мертвому не есть подсознатель­ — ное отталкивание от смерти?

И что же, если наблюдать жизнь на земном шаре, легко заметить, что она зиждится на жестоком круго­ вом цикле самопожирания, самопоглощения: человек питается живыми существами — растениями и животУЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА ными; самого же человека еще при жизни начинают поедать микробы (болезни), а после смерти тело его пожирается микробами разложения, а затем, в виде удобрения почвы, служит пищей для растений. А в обществе? То же взаимоуничтожение народов войнами .

Н. Ф. Федоров пишет:

«...вся история, к а к ф а к т, и есть именно в з а и м н о е и с т р е б л е н и е, и не перестанет быть таковым, пока из ф а к т а в з а и м о у н и ч т о ж е н и я, не превратится в п р о е к т в с е о б щ е г о в о с к р е ш е н и я » (т. II, стр. 132) .

Причины истощения и загрязнения земли Н. Ф.

Ф е­ доров видит в неправильном понимании людьми смыс­ ла жизни:

«...мы...смотрим на мир лишь со стороны п о л е з н о с т и и ц е н н о ­ ст и.., откуда и происходят у т и л и з а ц и я, э к с п л у а т а ц и я и и с т о щ е ­ н и е этой силы, а не р е г у л я ц и я, не управление ею....Не постав­

–  –  –

Федоров призывает людей к более простой, естест­ венной личной жизни, а технику, научные достиже­ ния — употреблять для регуляции природы .

«...Жить земледелием значит жить не только не на счет дру­ гих, а на счет природы, но и жить, обращая мертвое (прах) в живое, как это делает земледелие, а не обращая живое (расте­ ния и животных) в мертвый фабрикат...» (т. I, стр. 222) .

Сто лет назад Федоров писал:

«...попытки регуляции метеорического процесса, дождя, града, гроз, полярного сияния; попытки отвода подземных гроз, зем­ летрясений; попытки искоренения заразных болезней; проти­ водействие одряхлению организма; наконец, попытки оживле­ ния последнего... по прошествии многих часов после признаниясмерти... Вот р е а л ь н ы й п у т ь н е к у п р а з д н е н и ю, а к у с о в е р ш е н ­ А. КИСЕЛЕВ ГРАН И № 81

–  –  –

Я не буду писать о темах «Философии Общего Де­ ла», которые связаны конкретно с наукой. Отмечу только, что несмотря на то, что за сто лет наука силь­ но продвинулась вперед, гипотезы Н. Ф. Федорова на­ ходятся в основном в том русле, в котором развивается современная наука. В научно-техническом отношении Федорова называют «предшественником Циолковско­ го»1, а как геохимик он весьма близок к В. И. Вернад­ скому (1863 — 1945)1 .

Коснемся теперь, хотя бы коротко, того, к а к Н. Ф .

Федоров понимал воскрешение мертвых, как совмещал он его с традиционным пониманием воскресения мерт­ вых в православии. В своем труде он неоднократно приводит цитаты из Евангелия .

«...Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела который творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит...» (Ин .

X IV, 12) .

«...мы соработники у Бога...» (1 Кор. III, 9) .

Федоров пишет:

«...Одновременно с Воскресением Христа Всеобщее Воскрешение и не могло совершиться, потому что оно есть сознательный труд объединенного на всем пространстве земного шара чело­ веческого рода, область действия коего не ограничивается даже пределами земной планеты» (т. I, стр. 144) .

«...нравственность... должна распространяться на всю природу»

(т. I, стр. 339) .

«...(воскрешение — А. К.) может быть совершено и одною божественною силою; но участие, которое дается роду челове­ ческому в собственном спасении, есть выражение величайшей любви, величайшей благости к людям Бога...» (т. I, стр. 486) .

«...Воскрешение есть действительное постоянное, и не в седьмой лишь день (IV заповедь), служение истинному Богу...»

(т. I, стр. 243) .

УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА

–  –  –

поэтому совершенствоваться совокупными силами значит по­ беждать каждому пороки не в себе лишь в отдельности, но в самом корне их, в причинах, в слепой силе природы. Это значит объединиться в труде познания... природы, носящей в себе не только голод, язву и смерть, но и производящей все пороки»

(т. II, стр. 175) .

–  –  –

Какие моральные требования должен ставить че­ ловек самому себе?

Н. Ф. Федоров вспоминает, как его однажды спро­ сил философ В л. Соловьев: «Чем должны быть провоз­ вестники долга воскрешения?».

На это он ответил:

«Ничем особенным и ничем обособленным» (т. II, стр .

181) не выдвигаться, не выставляться, стушёвываться.. .

«При каких условиях Я не будет означать г о с п о д с т в а или отрицания в с е х, кроме себя, а альтруизм — р а б с т в а или с а м о ­ Или: когда Я ( = эгоизм) не будет означать о д и ­ уничт ож ения ?

–  –  –

Синтез эгоизма... и альтруизма может быть выражен сое­ динением двух слов: « м ы » и « в с е ».

Это будет п о л н о т а р о д с т в а :

вместо индивидуального, разрозненного бытия личностей — А. КИСЕЛЕВ ГРАН И № 81 сосуществование; вместо смены поколений — полнота жизни, отрицание и упразднение смерти!» (т. II, стр. 201) .

«...единство очень возможно! Но для осуществления его нужно не только отказаться.., но даже увеличить, усилить обязатель­ ную службу, действуя супралегально (трудясь свыше требуемой нормы). Кроме удлинения служебного дня, нужно часть и не­ служебного дня обратить в исследование служебного (предмета, объекта дела служебного), в исследование не того только, чем служба есть, но и того, чем она должна быть. Нужно, наконец, привлечь сослуживцев, а еще лучше — всех к этому делу. К аж ­ дое дело должно стать одним из средств общего спасения и всякое дело юридическое, экономическое и общественное долж­ но быть превращено в нравственное, в родственное» (т. II, стр .

196) .

«...чтобы жить со всеми живущими, — т. е. с борющимися и гнетущими, или вытесняющими друг друга, — не принимая участия в борьбе и гнете, — или вообще в вытеснении, — нужно, сочувствуя вытесняемым, не враждовать с вытеснителями; а чтобы избегать более и более борьбы и быть менее и менее гнетущими, нужно отказаться от стремления к центрам.., а так­ же и вверх, и участвовать лишь в спасении от общих всем людям бедствий, для чего уже не требуется ни борьбы, ни гне­ та. Должно жить не для себя только, но и не для других, — а со всеми (братство) и для всех (отечество), потому что, — если жить не со всеми, а для других только, т. е. для некоторых, хотя бы и для многих, — это значит, что делая добро одним, будешь делать зло другим..,...жить... для тех, которые в с е г о л и ш е н ы, и д л я к о т о р ы х в с ё н у ж н о с д е л а т ь, — т. е. для умерших, лишенных даже жизни, — большего же дела, как возвращение самой жизни, — быть уже не может, и потому это и есть самое высшее нравственное дело» (т. I, стр. 687) .

«...Человеческий род должен обратить в пространную историю, и не в представлении только, а е действительности, эмбриоло­ гический процесс, этот, так сказать, генеалогический учебник, который каждый проходил во чреве матери. Личности челове­ ческие, обратясь в микрокосмы земли и солнечной системы, УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА обратят и самую землю и всю систему в новое небо и в новую землю, в которой живет сознание; тогда, вероятно, яснее назнаменуется на нас и образ Божий» (т. I, стр. 337) .

«Всеобщее воскрешение есть полная победа над простран­ ством и временем. Переход «от земли к небесе» есть победа, торжество над пространством (или последовательное вездесу­ щие). Переход от смерти к жизни, или одновременное сосуще­ ствование в с е г о р я д а в р е м е н (поколений), сосуществование по­ следовательности, есть торжество над временем. Идеальность этих форм знания (пространства и времени) станет реально­ стью. Всеобщее воскрешение станет единством истории и астро­ номии или последовательности поколений в совокупности, пол­ ноте, цельности миров. Трансцендентальная (предопытная) эсте­ тика пространства и времени станет нашим настоящим опытом или всеобщим делом» (т. II, стр. 351) .

М ЕЧТЫ Н. Ф. ФЕДОРОВА

«День желанный,...необъятного неба ликование тогда толь­ ко наступит, когда земля, тьмы поколений поглотившая, небес­ ною сыновнею любовью и знанием движимая и управляемая, станет возвращать ею поглощенных и населять ими небесные, ныне бездушные, холодно и как бы печально на нас смотрящие, звездные миры; — когда, собирая и оживляя прах тех, которые нам дали, или — вернее — отдали свою жизнь, мы уж е не бу­ дем этот прах обращать в пищу себе и потомкам, к чему вы­ нуждались разобщением миров и необходимостью жить сред­ ствами, скопленными нашею небольшою планетою. Знанием вещества и его сил восстановленные, прошедшие поколения, способные уже воссозидать свое тело из элементарных стихий, населят миры и уничтожат их рознь...» (т. II, стр. 205) .

–  –  –

БИ Б ЛИ О ГРАФ И Я

1 Ж урнал «Новый мир» № 10, стр. 136, Москва, 1970 .

2 В. Ш к л о в с к и й. «Ж или-бы ли». Стр. 66. Изд-во «Со­ ветский писатель», Москва, 1963 .

3 С. Л. Ф р а н к. Из истории русской философской мысли конца 19-го и начала 20-го века. Антология. Стр. 50. Изд-во «Inter-Language Literary Associates». Вашингтон — Нью-Йорк, 1965 .

4 Собрание произведений Велимира Х л е б н и к о в а. Том I .

Поэмы. Стр. 41. Изд-во писателей в Ленинграде. Ленинград, 1933 .

5 Николай З а б о л о ц к и й. Стихотворения. Изд-во «InterLanguage Literary Associates». Вашингтон — Нью-Йорк, 1965 .

См. примечания, стр. 301 .

6 Михаил А р л а з о р о в. Циолковский. Изд-во Ц К ВЛКСМ «Молодая гвардия», Москва, 1963 .

7 Михайло М и х а й л о в. Лето московское 1964. Мертвый дом Достоевского и Солженицына. Стр. 80. Изд-во «Посев», Франкфурт-на-Майне, 1967 .

8 Там же, стр. 81 .

9 Михаил А р л а з о р о в. Циолковский. Стр. 214-215. Изд-во Ц К ВЛКС М «Молодая гвардия», Москва, 1963 .

1 Там же, стр. 198 .

1 Там же, стр. 199 .

1 Там же, стр. 169-170 .

1 Там же, стр. 252 .

1 Николай Федорович Ф е д о р о в. Философия Общего Дела. Статьи, мысли и письма Николая Федоровича Федорова, изданные под редакцией В. А. Кожевникова и Н. П. Петерсона .

Том I, стр. 613. 1906 г., Верный. Типография Семиреченского Об­ ластного Правления .

1 Н. Ф. Ф е д о р о в. Философия Общего Дела. Том II, стр .

55. Печатня А. Снегиревой. Москва, 1913 г .

1 Михаил А р л а з о р о в. Циолковский. Стр. 29. Изд-во «Молодая гвардия», Москва, 1963 .

УЧЕНИЕ Н. Ф. ФЕДОРОВА 1 Б. Б у р с о в. Личность Достоевского. Роман-исследова­ ние. Часть первая. См. в журнале «Звезда» № 12, стр. 112. Л е­ нинград, 1969 .

1 Ж урнал «Новый мир» № 2, стр. 276-280, Москва, 1971, а также И. И. М о ч а л о в. В. И. Вернадский — человек и мы­ слитель. М. «Наука». 1970. 176 стр .

ОТ РЕД АКЦ И И К сведению наших читателей: сочинения Н. Ф. Федорова в двух томах, после перерыва в несколько десятилетий, снова изданы в Англии фотоспособом с русского издания 1906 и 1913 гг.;

предисловие на английском языке — д-ра Н. Зернова; изд-во Gregg International Publishers Limited, England, 1970 .

–  –  –

Примерно с середины шестидесятых годов в среде оппозиционной молодежи — после полицейских мер, предпринятых против собраний на площади Мая­ ковского и их юных активистов1 после неудачных, попыток создать легальные литературные кружки (например, СМОГ), свободные от догм соцреализма, - — начинают, сменяя безобидные культурнические объе­ динения, выкристаллизовываться политические круж­ ки и дискуссионные группы со своими «печатными»

органами. Многие из них опирались еще на марксизмленинизм и считали, что достаточно лишь вернуться к «подлинному» Ленину, чтобы оздоровить государст­ венную, политическую систему и «восстановить» в стране законность и чуть ли не демократию. Это был период некой смычки оппозиционной молодежи с ревизионистами-коммунистами типа Григоренко, Костерина и других. Кружки и группы развивались зачастую в изоляции друг от друга. Правда, наряду с марксистскими возникали такие организации, как «Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа», ос­ новывавшийся на позициях христианского персонализ­ ма и состоявший в основном из представителей молодой творческой интеллигенции2 .

Появление в апреле 1968 года первого выпуска «Хроники текущих событий» — своеобразного цент­ рального информационного органа оппозиции, с ее поразительно широким, трезвым и терпимым подходом к внутренним разногласиям в лагере самой оппозиции, будь то русской или других национальностей СССР, — помогло различным кружкам и группам познакомиться друг с другом и сблизиться. Одновременно с этим более

Э Т И К А И ИСТОРИЯ

глубокое изучение марксизма-ленинизма в процессе поисков решения назревших общественных проблем в советском обществе и провал чехословацкого экспери­ мента разрушили надежды реформистско-ревизионист­ ских кругов. Появление же в Самиздате мемуаров старшего поколения, как, например, Е. Олицкой3 и Надежды Мандельштам4, описывавших гонения еще при Ленине на людей, не принадлежавших к партии боль­ шевиков, нанесли удар по мифу о ленинской законно­ сти. Всё это основательно подорвало иллюзии неомарк­ систского и неоленинистского толка. Вряд ли можно утверждать, что эти иллюзии исчезли вообще, но, во всяком случае, среди документов Самиздата, затраги­ вающих вопросы истории, в последнее время почти не обнаруживается следов марксистско-ленинского мы­ шления .

В этой статье впервые делается попытка система­ тизировать самиздатовскую историографию. Следует сказать, что историософских работ в Самиздате пока еще мало, и сама тема — нова. До недавнего прошлого основными материалами Самиздата были протесты против конкретных случаев произвола власти; исто­ риософия же не шла дальше рассуждений о сталинизме и призывов вернуться к ленинской законности. Неко­ торые из этих работ о сталинизме очень интересны .

Среди них укажем:

1. «Письмо П. Г. Григоренко редакции журнала «Вопросы истории КПСС» в защиту анализа А. М .

Некрича», Самиздат, Москва 1967 г.5 .

2. Трехтомный труд Роя Медведева «Перед судом истории» о сталинизме, рассматриваемом с чисто марк­ систских позиций. Этот труд, к сожалению, до сих пор недоступен читателям на Западе .

3. «Биологическая наука и культ личности» Ж оре­ са Медведева6 брата Роя Медведева .

, Однако все эти работы, за исключением вышеупо­ мянутого труда Роя Медведева, который нам пока Д. ПОСПЕЛОВСКИЙ ГРА Н И № 81 недоступен, не выдвигают никаких историософских теорий и поэтому прямого отношения к нашей статье не имеют .

В ходе постепенного отталкивания от ленинизма как от панацеи, спасающей от всех социальных бед и дающей ответ на все искания в этой области, в послед­ нее время стали появляться программно-политические и мировоззренческие работы. В них авторы в поисках исторической преемственности зачастую занимаются разбором разных аспектов русской истории и пытаются решать назревшие общественные проблемы в свете исторических прецедентов и культурного наследия России .

Самиздатовский автор А.

Антипов в кратком памф­ лете-инструкции Самиздату «От брожения умов к — умственному движению» пишет:

«...Мы нуждаемся... в основательных исследованиях, каса­ ющихся... социальных, правовых, нравственных, культурных.. .

проблем нашего общества, в объективных работах по его исто­ рии....Мы должны бесстрашно исследовать свой общественный организм — такова насущная задача, решать которую можно только сообща, в условиях живой и свободной дискуссии»7 .

Оппозиционные круги СССР, прежде всего, озабо­ чены болезнями советского общества и видят основное их проявление в социально-этическом кризисе системы и народа. Поэтому авторы историософских работ Сам­ издата в большинстве случаев занимаются поисками преемственности культуры и этики, нарушенных Ок­ тябрьской революцией. В основных тезисах работ такого рода у разных авторов можно найти много общего. Ду­ ховные проблемы господствуют в последних историо­ софских работах Самиздата .

Несмотря на то, что для такого профиля работ характерен этический и персоналистический подход к истории и к проблемам человеческого развития, что в них трудно найти следы марксистского исторического

Э Т И К А И ИСТОРИЯ

детерминизма (за некоторым исключением, например, Василия Гроссмана), в самих авторах ощущается, воз­ можно, и подсознательное, желание распространить ответственность за всё то отрицательное, что они на­ блюдают в советском обществе, не только на советскую систему, но и на всю русскую историю .

В большинстве этих работ от культа Ленина нет и следа, но все-таки людям нелегко признаваться в том, что пятьдесят лет советской власти — потерянное время и что этими десятилетиями нарушен ход российской истории и развития. Вследствие этого отрицательные черты современности проецируются авторами работ на прошлое, распространяясь не только на Россию всех времен, но и на весь русский народ .

В качестве крайнего примера, выражающего такую тенденцию, можно привести взгляды Андрея Амаль­ рика. Он отрицает за русским народом какие бы то ни было традиции самоуправления, забывая о земских реформах Ивана Грозного, о традиции русской кресть­ янской самоуправляющей общины и, наконец, о рефор­ мах Александра Второго, давших России более пяти­ десяти лет мирного развития земского самоуправления всех общественных классов .

«...Русскому народу, — пишет он, —...почти совершенно непонятна идея самоуправления, равного для всех закона и личной свободы... «свобода» понимается большинством народа как синоним слова «беспорядок»... Что касается уважения прав человеческой личности как таковой, то это вызовет просто недоумение. Уважать можно силу, власть, наконец даже ум или образование, но что человеческая личность сама по себе пред­ ставляет какую-то ценность — это дико для народного соз­ нания»8 .

–  –  –

или почти никаких, нравственных критериев, а русское христианство, по его мнению, всегда носило полуязыческий характер. При этом Амальрик, повторяет ересь Чаадаева о заимствовании Русью христианства у «за­ костеневшей и постепенно умирающей Византии» (стр .

32-35). В действительности в Х-Х1 веках Византия была самым цветущим, богатым и культурным государством Европы с живой и плодотворной богословской мыслью .

Во времена Чаадаева незнание этого было еще прости­ тельно, но не в X X веке, при нынешнем развитии византологии .

Такой подход к русскому народу свидетельствует о том, что Амальрик не знает ни истории своего народа, ни его духовной культуры, что его сведения почерпнуты из скудных и искаженных источников советской шко­ лы, очерняющих всё прошлое. Ведь не на пустом месте росла русская персоналистическая мысль, руководство­ вавшаяся глубокими нравственно-религиозными кри­ териями, — от Радищева и Одоевского до Соловьева и Бердяева! А историк В. Ключевский в своей лекции «Добрые люди древней Руси »9 указывает на христиан­ ские корни этих традиций, на существование в те вре­ мена глубокого уважения к человеческой личности (личности крепостного), на понятия справедливости и сострадания, проявлявшиеся в быту передовых в нрав­ ственном отношении русских помещиков ХУ1-ХУП ве­ ков. Но даже эта книга Ключевского (все три лекции), не говоря уже об архивах, недоступна читателю в Со­ ветском Союзе, так как она не вошла в советское издание его сочинений .

Возвращаясь к Амальрику, стоит, например, упо­ мянуть, что он сомневается даже в существовании рус­ ской нации как таковой, ибо говорит, что русский народ — «народ без религии, без морали»1 ; что «...славянское государство поочередно создавалось сканди­ навами, византийцами, татарами, немцами и евреями — и по­ очередно уничтожало своих создателей» (стр. 56-57) .

ЭТИКА И ИСТОРИЯ

К сожалению, Амальрику очевидно неизвестно, что роль и значение варягов в ранней истории России теперь уже серьезно оспаривается. Фактического же присут­ ствия византийцев на Руси никогда и не было, за исключением проезжих купцов, учителей да церковных миссионеров, об уничтожении которых русским народом истории ничего неизвестно; свое же «дочернее» отно­ шение к византийскому императору Русь сохраняла удивительно долго и безо всякой для себя выгоды; даже тогда, когда от империи оставалось лишь одно название, а Русь юридически была под татарами. Спорить по этим деталям с Амальриком отнюдь не стоит, но если уж осуждать русских за восстание против татар, то тогда следовало бы осудить и Балканы за восстание против турок, и поляков за восстания против России (в X IX — веке) и так далее .

О внешней политике российского государства

Амальрик пишет:

«...Всем своим союзникам оно изменяло, как только усмат­ ривало малейшую выгоду в этом...» (стр. 57) .

Но приведенный выше пример верности Византии говорит как раз об обратном; к тому же в течение X IX века Россия многое потеряла как раз из-за своей верности «Священному союзу», в противоположность другим государствам-участникам этого союза, которые не обращали на него ни малейшего внимания; да и в 1917 г. большевикам удалось захватить власть в России отчасти из-за упорной верности и царя, и Временного правительства союзникам .

Наконец, свое отношение к исторической России Амальрик раскрывает в следующем пассаже на первой же странице своей брошюры:

«...по независящим от меня причинам я вынужден был прервать свои исследования о начале российского государства, зато теперь я надеюсь, что как историк буду сторицей возна­ гражден за это, став свидетелем его конца» (стр. 1) .

Д. ПОСПЕЛОВСКИЙГРАНИ № 81

Среди авторов Самиздата Амальрик не одинок в своем резко критическом отношении к России. Оно про­ является во многих работах авторов Самиздата, как выражение комплекса вины за преступления режима, свойственного нынешней русской интеллигенции — представительнице главной нации СССР. Но Амаль­ рик по сравнению с другими — наиболее крайний и односторонний в своей критике России .

Григорий Померанц, блестящий эссеист, индолог и философ, тоже «болеет» проблемами этики и эстетики в истории; но его гораздо больше занимает их роль в развитии цивилизации и влияние их на прогресс и раз­ витие человеческого общественного организма .

В эссе Г. Померанца «Сны земли»1 и «Кто же со­ кратил Калибана?» (Ответ М. А. Лифшицу, февраль 1967)1, несмотря на жёсткую критику России, русский народ все же представлен им как один из тех народов, который, благодаря своему духовному богатству и ду­ ховному превосходству над подавлявшими его силами, сумел пережить и нашествия, и иго иноплеменников .

Померанц видит прямую связь между постепенным упадком иконописи на Руси и ростом Московского цен­ трализованного государства. Икона, по Померанцу, была символическим выражением вех духовного пути Руси и своего совершенства достигла в период между X III и X V столетиями, т. е., иначе говоря, большая часть этого периода приходится как раз на время татарского ига .

Причину же упадка иконописи Померанц усматривает в том глубоком духовном разочаровании, которое при­ несло русскому народу торжество в послетатарское время самого отатарившегося княжества — Москвы .

При этом Померанца особенно удручает бессилие кра­ соты, не могущее повлиять на людей таким образом, чтобы направить их к проявлению активного добра. Он ссылается на две известные и противоречивые цитаты

ЭТИКА И ИСТОРИЯ

из Достоевского: «красота мир спасет» и «красота — это страшная и ужасная вещь» .

Сталин, как пишет Померанц, отправил в 1937 г .

телеграмму о необходимости усилить террор с берега озера Рицы на Кавказе — одного из самых прекрасных мест на свете, — где он вставал в четыре часа утра и отправлялся на машине к месту, называемому Сосновка, чтобы слушать соловьев. Наслушавшись их, он раз­ рабатывал свои планы уничтожения Бухарина и дру­ гих1. Сталин планировал свои «мокрые дела», наслаж­ даясь пением соловьев!

Померанц сравнивает Сталина с Иваном Грозным, отмечая то же бессилие воздействия красоты и на Гроз­ ного; Померанц вспоминает о том потрясающем впечат­ лении, которое произвела на него роспись Успенского собора в Кремле, когда ему однажды разрешили под­ няться на хоры и рассмотреть фрески вблизи; а вот Иван Грозный, который с детства мог любоваться ими во всей их тогдашней свежести, сколько хотел, тем не менее не смягчился под влиянием их красоты. Подобно Сталину в Сосновке, Иван, возможно, тоже обдумывал пытки и казни, наслаждаясь райской красотой росписи кремлевских соборов (стр. 11) .

В этом Померанц видит разгадку упадка иконопи­ си, начавшегося вскоре после освобождения России изпод татарского ига. Икона, согласно Померанцу, была рус­ ским богословием, русской духовностью, олицетворе­ нием русского духовного идеала. Другим идеалом виде­ лось тогда православное царство, которое должно было придти на смену татарам. В отличие от татарского хан­ ства, царство (княжество) Московское полностью бла­ гословлялось Церковью и получало от нее моральную поддержку. Но, как говорит Ключевский и повторяет за ним Померанц, татар победило именно само отатаренное княжество, которое, в отличие от татар, свою жес­ токость прикрывало ореолом христианского православ­ ного царства. Наибольшего противоречия эта формула ГРАНИ № 81 Д. ПОСПЕЛОВСКИЙ достигла при Иване Грозном, который, как считает Померанц, нанес непоправимый удар по рублевскому православию. Померанц видит аналогию между резуль­ татом влияния Ивана Грозного на дальнейший постепен­ ный распад господствующей Церкви, завершившийся расколом в X V II веке, и результатом влияния чисток тридцатых годов, проявивших себя во внутреннем рас­ паде коммунистической партии Советского Союза и ударивших по ее идеалам и надеждам (стр. 12) .

По мнению Померанца, нарастающая стагнация русской Церкви, а следовательно, и русского духа, на­ чалась вскоре после освобождения от татарского ига .

Обожествление царей, заимствованное из Византии, а также идея «Москва'— Третий Рим», способствовали это­ му процессу, так как ускорили разочарование в идеали­ зируемых личностях, а затем и в тех идеалах, с кото­ рыми они отождествлялись. Раскол был лишь одним из последствий этого процесса распада русской духовно­ сти. В этом мнение Померанца совпадает с тезисами проф. С. Зеньковского в его книге «Русское старообряд­ чество, духовное движение 17-го века» (Mnchen, Fink Verlag, 1970) .

Другой элемент историософии Померанца — это тема русского экспансионизма. По Ключевскому, нара­ стающая деспотия внутри централизованного Москов­ ского государства заставляла свободолюбивых граждан уходить на рубежи и за рубежи его, расширяя тем са­ мым его пределы. Померанц, разрабатывая эту теорию Ключевского дальше, добавляет к ней свою мысль об экспансии внутренней, духовной: подобно тому, как казаки и другие расширяли внешние пределы империи, монахи и старцы, в поисках внутренней свободы от по­ литической и религиозной огосударствленной церковной деспотии, уходили в пустыни, подальше от больших населенных центров. Это движение, с его духовной концентрацией, и породило, по мнению Померанца, рус­ ское старчество. Киевская Русь, согласно его взглядам,

ЭТИКА И ИСТОРИЯ

не знала ни глубин, ни бездн, ни всемирной отзывчи­ вости, ни всеохватывающей жестокости позднейшей России .

«...Собственно татарская Орда быстро отпала, но осталась Орда внутренняя. Сильные телом и бодрые духом бежали от нее на окраины, в глухие леса и казачьи станицы — и неволь­ но раздвигали пределы государства российского до самого Ти­ хого океана. Одаренные благодатью бежали внутренне, в пра­ вославие, раздвигая духовные возможности русской культуры и создавая святыни, которыми государство, по мере надобности, пользовалось. А масса покорялась, и в ней складывались те черты русского характера, которые вдохновили Маркса на одну из самых злы х его характеристик: «соединение славянской пси­ хологии раба и татарской психологии всемирного завоевателя» .

Под ордынским, а потом под царским и крепостным гнетом зачалось и христианское смирение, связанное с внутренней си­ лой и достоинством, и холуйская смесь злобы, зависти и пре­ клонения перед чужой властью. И весь комплекс уничижения паче гордости перед иностранцами, и отношение власти к на­ роду как к хамову племени, и отношение народа к власти как к оккупантам, которых по возможности надо обмануть, у кото­ рых при каждом удобном случае надо украсть — пока нападе­ ние извне не объединит, на короткое время, всех православных .

Всё это в московское время отвердело, окостенело и дало до­ полнительный аргумент в пользу кнута: с нашим народом ина­ че нельзя!» (стр. 16-17) .

В этом Померанц недалек от пессимистического ви­ дения славянских народов России, которое мы встре­ чаем у Амальрика1.4 Что касается точности исторической хронологии у Померанца, то она вызывает некоторые сомнения. Дело в том, что строительство монастырей вдалеке от горо­ дов началось еще в конце X III века. И вызвано оно было разными причинами: отчасти уходом монахов от княжеских междоусобиц, отчасти уходом от половец­ ких, а позднее и татарских набегов на города, частично Д. ПОСПЕЛОВСКИЙ ГРАНИ № 81 же церковные подвижники пошли в монастыри, когда увидели, что им не удастся христианизировать граж­ данскую власть, осуществить византийскую идею сим­ фонии Церкви и государства. Если бы Померанц был менее оторван от мировой исторической науки, он бы знал, что аналогичный уход в пустыни начался в ви­ зантийско-римском мире примерно в V веке и тоже в связи с тем, что терялись надежды на освящение гражданского государства .

Однако именно старчество, с его неполным отры­ вом от внешнего мира, с влиянием на мир через духов­ ную связь с отдельными людьми, приходящими из внешнего мира за советом и благословением (в духе Оптиной пустыни, например), можно рассматривать как характерное русское явление, и вполне вероятно, что Померанц недалек от истины, объясняя таким образом причины его возникновения .

Нельзя не согласиться с Померанцем, когда он ут­ верждает, что отношение русского народа к своему пра­ вительству, как к иноплеменному оккупанту, традици­ онно. Отсюда — и трагическое безразличие к проблемам гражданских свобод.

Русский человек рассуждает так:

они там, в Кремле, или в Зимнем дворце, будут попрежнему нас эксплуатировать, все равно, кто бы ни носил корону; поэтому выжить можно только в том случае, если перехитришь, обманешь и обкрадешь власть имущих. При этом Померанц отмечает, что не­ кое единство между властью и народом достигается только во время войн и набегов иноплеменников. И тут он проявляет куда более тонкое понимание русской ис­ тории, чем Амальрик, утверждающий, что если между СССР и Китаем начнется война, Советский Союз рас­ падется под действием центробежных сил, разбужен­ ных китайским нашествием1.5 Современный свободолюбивый и ищущий россия­ нин стоит, как пишет другой самиздатовский автор

К. Вольный:

ЭТИКА И ИСТОРИЯ

«...наедине лицом к лицу с духовно искалеченным наро­ дом, полстолетия искусственно питаемым фальсифицирован­ ными продуктами и определенными духовными ядами»1. 6 Но этот россиянин изучал историю России в рамках официальных программ советских школ и вузов, в ко­ торых умышленно искажалось и очернялось прошлое;

отсюда у него тенденция проецировать в прошлое то, что он видит вокруг себя в настоящем, и видеть про­ шедшее, таким образом, в гораздо более темных крас­ ках, чем это соответствует действительности. Кроме того, как мы уже сказали, в нем живет подсознатель­ ное желание оправдать последние пятьдесят лет рас­ пространением ответственности за темные стороны со­ ветской действительности на всю русскую историю .

Этот метод сам по себе не так уж порочен. Нет сомне­ ния, что в советской действительности есть много ха­ рактерных русских черт, но не только в них дело .

Темные стороны при более человечной политической системе отходят на второй план, и наоборот, при дик­ татуре они торжествуют; но сама диктатура — винов­ ница всего — занесена-то извне, с Запада.. .

И как раз именно этого многие авторы Самиздата как правило не замечают. В своей идеализации Запада они иной раз доходят до такой степени, что теряют ощущение реальности и способность провести истори­ ческое сравнение, скажем, между жестокостью в рус­ ской истории и в истории Запада (например, покорение альбигойцев во Франции); в результате же такого срав­ нения многое могло бы стать на свое место и истори­ ческое прошлое России не выглядело бы столь чудо­ вищно; во всяком случае, его отрицательные стороны не производили бы столь удручающего впечатления, если бы не были оторваны от параллельно возникавших отрицательных явлений в истории других государств .

В своем произведении «Всё течет...», которое ско­ рее можно охарактеризовать как историко-социологи­ Д. ПОСПЕЛОВСКИЙ ГРАНИ № 81 ческий анализ, чем роман, ныне покойный Вас. Грос­ сман сосредоточивает свое внимание на таких пробле­ мах, как чувство коллективной нравственной вины на­ рода за преступления сталинизма или историческая преемственность советской власти.

Гроссман пишет, что если:

«...развитие Запада оплодотворялось ростом свободы», то раз­ витие России оплодотворялось ростом рабства... Год от года всё жестче становилась крестьянская крепость, всё таяло мужичье право на землю, а между тем русская наука, техника, просве­ щение всё росли да росли, сливаясь с ростом русского рабства»1 .

Затем он останавливается на диалектике развития рабства, начиная свой анализ с отмены Юрьева дня, и, проведя его через прогресс, укрепление и рост просве­ щения в Российской империи X V III века, приходит к следующему выводу:

«Так, — пишет Гроссман, — тысячелетней цепью были прикованы друг к другу русский прогресс и русское рабство»

(стр. 179) .

При этом он не замечает, что крепостное право в полном смысле этого слова началось в России гораздо позже, чем в остальной Европе, а следовательно, и окон­ чилось позже. Крепостничество в России длилось при­ мерно от 200 до 265 лет (в зависимости от того, какой год считать его отправной точкой). И этот срок — куда более краткий, чем в большинстве западноевропейских государств. Гроссман не замечает также, что развитие России — не исключение из общего правила, что оно только происходило с некоторым опозданием по срав­ нению с развитием большинства европейских стран и что именно в этом — трагедия России (например, в на­ чале X X века, то есть спустя двадцать лет после нача­ ла промышленного переворота в России, правовое по­ ложение русского рабочего было гораздо лучше, чем в Англии или Франции в соответствующий период, то

ЭТИКА И ИСТОРИЯ



Pages:   || 2 |

Похожие работы:

«приключений конца 1930-ых. Таким образом, в качестве FORTUNE AND GLORY Врагов и Злодеев выступают члены нацисткой партии, которая была у власти в Германии в то время . Нацисты и THE CLIFFHANGER GAME соответствующая символика используются сугубо в историческом контексте и НИКОИМ ОБРАЗОМ не ставится Игра...»

«Заметки Старина Архивы Авторы Темы Отзывы Форумы Киоск Ссылки Начало ©Заметки по еврейской истории №10 (71) Октябрь  2006 года Семен Резник Мифология ненависти Об антисемитизме ­ для всех   От автора      Об антисемитизме ­ для всех? А нужно ли ...»

«АНТИЧНАЯ ДРЕВНОСТЬ И СРЕДНИЕ ВЕКА, ВЫП. 10, 1973 В. В. Кучма ИЗ ИСТОРИИ ВИЗАНТИЙСКОГО ВОЕННОГО ИСКУССТВА НА РУБЕЖЕ IX—X вв . ЛАГЕРНОЕ УСТРОЙСТВО В вопросах лагерного устройства ! военно-теоретическая мысль византийцев испытывала влияние двух факторов. С одной стороны, здесь в полной мере проявлялась столь свойственная всей военной н...»

«Матюшкин Андрей Васильевич ВОЕННЫЙ КОМИССАРИАТ КОСТРОМСКОЙ ОБЛАСТИ: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ Кострома, 2014 г.Рецензенты: Степанов А.Н., военный комиссар Костромской области Петрунин Н.М., начальник отраслевого отделения ВККО Михалев В.Д., зам.,...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ) Цусская литература №4 ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ 1970 Год издания тринадцатый СОДЕРЖАНИЕ Стр. Н. К. Гей. Об индивидуальной и типологической характеристике с т и л я.. 3 И. 3. Серман. Л и т е...»

«СЕМЯ ЗНАМЕНИЯ ПОСЛЕДНЕГО ВРЕМЕНИ Добрый вечер, друзья. Какая честь снова быть здесь сегодня вечером, в в Тифтоне. Для меня это полная неожиданность. Не так давно я сказал нашему верному другу, Б...»

«DOI: 10.15393/j9.art.2012.356 Я. В. Карсакова Санкт-Петербург "СТРОГАНОВСКАЯ", ИЛИ "СТАРООБРЯДЧЕСКАЯ", ИКОНОПИСНАЯ ТРАДИЦИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ Н. С. ЛЕСКОВА ya. v. karsakova st. petersburg "STROGANOVSKY" AND "OLD BELIEVERS’" ICON PAINTING TRADITION IN THE WORKS OF N. LESKOV В своем творчестве Н. С. Лес...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ПИСЬМЕННЫЕ ПАМЯТНИКИ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ ВОСТОКА ХП ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ЛО ИВ АН СССР (краткие сообщения) Часть II Москва 1 9 7 7 ~ пТан ВДйцзы ч*уеньп, Киото, 1972 г. 17. Та...»

«Биография номера Интервью с руководителем сети дистрибьютеров в компании сетевого маркетинга1 Публикуемое интервью было проведено в региональном российском городе N с населением более 1 млн. жителей в рамках проекта "Межпоколенная...»

«Золотой век и "Железная гвардия": к 30-й годовщине смерти Мирчи Элиаде А л е к с а н д р   С е га л Научный сотрудник, кафедра философии языка и коммуникации, философский факультет, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова (МГУ). Адрес: 1...»

«Коваль Екатерина Александровна КАКОЙ ЦЕНТРИЗМ АКТУАЛЕН ДЛЯ ХОРОШЕГО ОБЩЕСТВА? Статья посвящена анализу совместимости таких мировоззренческих позиций, как антропоцентризм, биоцентризм, экоцентризм и трансгуманизм, с конститутивными параметрами либеральных и коммунитаристских моделей хорошего общ...»

«ИССЛЕДОВАНИЕ ГОРОДСКОЙ НИВЕЛИРНОЙ СЕТИ ДЛЯ ОЦЕНКИ РАЗВИТИЯ ДЛИТЕЛЬНЫХ ОСАДОК ИСТОРИЧЕСКОЙ ЗАСТРОЙКИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА ВАСЕНИН В.А . Заместитель генерального директора ООО "ПИ Геореконструкция", к.т.н., г. Санкт-Петербург vavasenin@mail.ru Аннотация В статье представлены результаты основных нивелирных работ, выполненных в исторической части...»

«УДК 726.5.03.17/18''(470.3]1) ПУТЯТИН Илья Е^вгеньевич АРХИТЕКТУРА РУССКИХ УСАДЕБНЫХ ЦЕРКВЕЙ В ЭПОХУ КЛАССИЦИЗМА (на примере Подмосковья) 18.00.01 Теория и история архитектуры, реставрация и реконструкция историко-архитектурного наследия Автореферат диссертации на соиска1ше ученой степени кандидата архитектуры Москва 1...»

«Руководство по программам и услугам для пожилых людей в Онтарио ontario.ca/seniors Premier of Ontario Premire ministre de l’Ontario Личное послание Премьера От имени Правительства Онтарио...»

«ПУБЛИКАЦИИ Г. М. Запальский * Иеромонах Арсений (Троепольский): "Очерк странствования моего по бурному морю житейскому" Иеромонах Арсений (в миру Валентин Троепольский; 1804–1870 гг.) по пал в поле зрения филологов и историков...»

«Т. Л. Мотылева Л. Н. ТОЛСТОЙ (История всемирной литературы. Т. 7. М., 1991. С. 130-151) Лев Николаевич Толстой, потомок старинного дворянского (графского) рода, провел детство, а затем и значительную часть жизни в имении Ясная Поляна Тульской губернии. Он родился в 1828 г. за четыре года...»

«ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ (2014, № 20) УДК 93:323.284(470.66)“1930” Дениева Макка Балаудиновна Denieva Makka Balaudinovna начальник научно-исследовательского отдела Head of Research Department, Чеченского государственного Chechen State Pedagogical Institute педагогическог...»

«Г. В. Длужневская кандидат исторических наук, директор Научного архива Института истории материальной культуры РАН Санкт-Петербург Русская учено-торговая экспедиция в Китай в 1874-1875 гг. в фотодокументах Научного архива Института истории материальной культуры РАН Организация рус...»

«КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ ДОСОКРАТИКИ ДОЭЛЕАТОВСКИЙ И ЭЛЕАТОВСКИЙ ПЕРИОДЫ Минск ХАРВЕСТ УДК 14 ББК 87.3 Д 70 Серия основана в 1998 году Перевод с древнегреческого А . Маковельского Охраняется законом об авторском праве. Воспроиз­ ведение всей книги или любой ее части...»

«Фалеева Валерия Юрьевна ИКОНЫ НОВОПРОСЛАВЛЕННЫХ СВЯТЫХ КАЗАХСТАНА (ФОРМИРОВАНИЕ ИКОНОГРАФИИ) В статье освещена проблема формирования иконографии новопрославленных святых Казахстана. Впервые рассмотрены немногочисленные иконы новомучеников и исповедников Казахстанских, выявлены некоторые особенност...»

«Товпека Андрей Васильевич Развитие системы связи и управления в пограничной страже Российской империи (1827–1917 гг.) Специальность 07.00.02. – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель – докто...»

«ЧАСТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РУССКАЯ ХРИСТИАНСКАЯ ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ Б1. Б.16 ИСТОРИЯ ХРИСТИАНСТВА ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ БАКАЛАВРА по направлению 47.03.01 ФИЛОСОФИЯ Квалификация (степень) выпускника БАКАЛАВР Утверждено на заседани...»

«Требования к уровню подготовки обучающихся В результате изучения курса истории обучающиеся должен знать/понимать: основные факты, процессы и явления, характеризующие целостность и системность отечественной и всемирной истории; периодизацию всемирной и отечественной истории; современные версии и трактовки важнейших пробл...»

«1 ВЛАДИМИР ЗЕНЗИН СИБИРЬ, СТОРОНА РОДНАЯ РАССКАЗЫ И СТИХИ для школьников и студентов Издание второе, переработанное и дополненное Санкт-Петербург Игра Света 2009 г. КРАЕВЕДЕНИЕ (СВОЙ КРАЙ ЛЮБИ И ЗНАЙ) В школах для учебной программы "Краеведение" есть учебники (и пишутся дополнительно в соответствии с регионом), где есть такие важн...»























 
2018 www.wiki.pdfm.ru - «Бесплатная электронная библиотека - собрание ресурсов»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.